Третья Жизнь

Гора Мечей — опасное место. Не из-за зверей. Не из-за демонов. А из-за самих мечей. Когда-то здесь стояла великая секта. Одна из тех, что диктовали правила не только культивации, но и самого дыхания времени. Но слава — дело хрупкое. Когда она гаснет, остаются только руины… и мечи. Большинство клинков остались запечатанными. Многие — треснули от времени, исказились, но… не умерли. Они живы. Бессознательные или полуразумные, голодные, забытые. Иные — ждут. Ждут, чтобы их вновь взяли в руку. --- Мой нынешний меч не был древним. Он был… обычным. Дешёвым. Тем, что оставила после себя прежняя хозяйка тела. На первый взгляд — острый. Лёгкий. Гнущийся. Удобный. Но — не мой. На тренировке с обычным мешком рисовой соломы лезвие задрожало. Второй удар вызвал трещину. На третьем — из середины вылетела щепка. Он меня боялся. И в том не было ничего странного. Прежняя владелица была подлизой. Прирученной, угодливой. Та, что смеётся тише всех и ест последней, лишь бы на неё посмотрели добрым взглядом. В душе — пустота, залатанная мечтой стать «той самой». Красивой. Популярной. Завидной. А я — не она. Моё присутствие ломало её структуру. Моё ядро — не мягкое. Моя воля — не гнущаяся. Мы были противоположностями. Я и её меч. И если бы не риск попасть в чужие руки, я бы уже от него избавилась. Но в этом мире любой слабый артефакт может оказаться чужой возможностью. Потому я обернула его в плотную тряпку, как хоронят неугодного родственника, и понесла туда, где его уже ничто не услышит — на Гору Мечей. --- Говорят, барьер на склоне слаб, но всё ещё работает. Я шла без ауры, без намерений, без шума. Лицо было закрыто, а движения — точны и быстры. Гору встретила тишина. Даже ветер звучал как чужой. Пространство было словно под вуалью. Не магия — след присутствия. Я поклонилась полуразрушенным воротам. Не из уважения. Из инстинкта выжившего. --- Первое, что я почувствовала — это жадность. Мечи звали. Словно сирены. Некоторые — навязчиво. Ощущались, как крик: «Возьми меня! Я сильный!» Другие — гордо. Углубляли в разум образы былых битв, словно торговали славой. Третьи — молчали, как будто знали, что их всё равно не выберут. Это было… почти обидно. Слишком много шума, слишком мало смысла. > Найти свой меч — важнейшее решение в жизни заклинателя. Это не трофей. Это не предмет. Это — связь. Душа. Продолжение твоей воли. Меч для заклинателя — это не спутник в бою. Это голос, который будет звучать, когда ты молчишь. Это лезвие, что рвёт врага, когда ты ранен. Это зеркало того, кто ты есть. Мирный меч никогда не подойдёт воителю. Боевой клинок будет рвать руку ученика, стремящегося к просветлению. Они выбирают друг друга. И я знала: у меня не было права на ошибку. --- Я прошла между рядами. Мечи вспыхивали, как собаки у забора. Лаяли магией. Показывали силу. Выгибались в аурах. А потом… я увидела его. Он не звал. Не светился. Он ждал. Синий. Гладкий. Сдержанная рукоять. Жемчуг в навершии. Тонкие серебряные линии, будто всполохи молнии подо льдом. Он не пытался меня убедить. Он просто… смотрел. --- Я подошла. Без слов. Без подготовки. Внутри меня — ядро. Золотое, тяжёлое, как солнце на груди. Я не сдерживала его — и не давила. Просто… позволила быть. Коснулась ножен. И всё стихло. Мир, туманный и влажный, будто выдохнул. А меч… ожил. Не как призрак. Не как буря. Как… узнавание. --- Когда я обнажила его, свет не ударил мне в лицо. Он вспыхнул внутрь. Вглубь. И я поняла — он мой. Он лёг в ладонь, как будто всегда был там. Вес — идеальный. Центр тяжести — как продолжение руки. Лезвие — острое, но не жадное до крови. Он не требовал клятв. Он не пытался быть главным. Он просто… совпал со мной. > Ни проверки. Ни боя. Только — согласие. --- Я дала ему имя: Лэйхуэй — Ясная Вспышка Грома. Потому что именно так он вошёл в мою жизнь — не навязчиво, не громко — но неизбежно. И остался.