Сегодня навсегда

      — Реши как-нибудь сам! У меня встреча! Я тебя предупреждала! — Алиса бросила трубку, обозвав мужа последними словами, и теперь чувствовала себя виноватой, проехав пол-Москвы на такси.       Опоздав на целых пятнадцать минут, она вбежала в ресторан, едва не сломав каблук о ступеньку.       «Да чтоб тебя!» — мысленно выругалась она, всё ещё вспоминая скандал с мужем. Он снова «забыл», что сегодня вечером у неё дела, и не успевал забрать Машу из садика.       Остановившись у зеркала, Алиса взглянула на своё отражение: элегантное платье, красивый макияж, идеальная причёска, на которую был потрачен целый час. Она раздражённо закрыла глаза, вздохнула и решила, что нужно ехать назад. Но тут из глубины ресторана донёсся взрыв смеха — такой знакомый, до мурашек. Смех её молодости. Рука сама потянулась к груди, где когда-то жила та самая студентка Алиска, которая могла пропадать всю ночь в клубе, а наутро ставить на уши всю общагу.       «Хотя бы один вечер побыть просто собой…»

***

      Ресторан «Гранд-Альма», существующий уже не одно десятилетие, был большим, красивым и, как знал каждый присутствующий, дорогим.       «Как будто не встреча бывших студентов, а вручение «Оскара», — съязвила про себя Алиса, замечая, как свет отражается в бриллиантовых серёжках Лены — бывшей тупой выскочки-одногруппницы, с которой они пару раз громко выясняли отношения в университетских туалетах.       — Алиса! Боже, ты вообще не изменилась! — Лена обняла её с показной нежностью, и Алиса уловила запах духов, которые явно стоили половины её месячной зарплаты.       — Ну, знаешь, стараюсь! — Она автоматически улыбнулась, замечая, как оценивающий взгляд Лены скользнул по её платью.       — Да, даже прикус у тебя всё тот же, — притворно печально вздохнула Лена и покачала головой. — Знаешь, у меня своя сеть стоматологических клиник по всему городу, и для друзей я делаю хорошие скидки.       Она подмигнула, улыбнулась во все свои тридцать два искусственных, идеальных зуба и вручила Алисе прямоугольную визитку, на которой крупными золотыми буквами торчала надпись «Luxury Dent Art».       Судя по тому, что точно такие же визитки лежали на столе возле бывших однокурсников, Лена времени даром не теряла.       «Стоматология как искусство. Сколько пафоса!» — подумала про себя Алиса, но вслух лишь поблагодарила Лену и быстро сунула визитку в сумку.       — А я недавно возглавил отдел кредитования в одном из крупнейших банков нашей страны!        Алиса услышала рассказ Димы, бывшего троечника, который когда-то не мог решить простейшие уравнения. Теперь его пальцы украшал массивный перстень с сапфиром, а в речи то и дело мелькали слова типа «хеджирование рисков».       — Ого! Это очень круто, Дима! А я… недавно получила должность заместителя директора крупной торговой сети, — зачем-то соврала Алиса, ища взглядом свободное место.       — Какая сеть? — оживился кто-то.       Алиса уселась за стол рядом с этим «кем-то», кто оказался Юркой. Во времена их учёбы этот красивый, высокий, статный юноша нравился всем девчонкам в университете без исключения. Однако десять лет взрослой жизни определённо помотали его, и теперь это был абсолютно невзрачный мужчина, которого Алиса с трудом признала. Весьма обрюзгший, с довольно заметным пивным животиком и начинающейся лысиной.       — «Фестиваль вкусов», — снова соврала Алиса, мысленно представив свой убогий пивной магазин у вокзала с потрёпанным мужиком на вывеске, сильно напоминавшим нынешнего Юрку.       За большим столом, стоящим в тихом углу зала напротив входа, царила странная атмосфера: все улыбались, но в их глазах не было того огня, который был в молодости. Даже Серёга-анархист, который когда-то поджигал учебники по политэкономии, теперь спокойно попивал вино и говорил о «стратегиях лоббирования» (что бы это ни значило).       — А помните, как мы отмечали сдачу сессии на крыше общаги? — попыталась вернуть дух прошлого Алиса.       — Боже, такие идиоты! Налакались как черти! Да мы же могли разбиться! — фальшиво засмеялась Юля, которая когда-то на спор пробежала все шесть этажей общежития в одном нижнем белье.       — Зато какие были звёзды… — пробормотал кто-то, но его тут же перебил Дима:       — Кстати, о звёздах: я тут недавно слышал новость, что муниципальный совет нашего города утвердил новый регламент уличного освещения. Теперь все фонари будут переведены на светодиоды с датчиками движения.       Атмосфера вокруг была не напряженной, но той лёгкости, которая была десять лет назад, теперь в общении с однокашниками точно не было. Алиса механически смеялась над не шибко смешными шутками Алексея, в студенческие времена собравшего отличных ребят, которые составляли команду их университета на КВН. Слабо восторгалась рассказами Кати, которая к тридцати уже стала матерью четверых «самых любимых ангелочков», как она называла своих детей. Поражалась тому, что Женя, получившая в своё время красный диплом, который год искала работу и никак не могла никуда устроиться.       Алиса потянулась за бокалом, чувствуя, как реальность расходится с воспоминаниями. «Кто все эти люди? Неужели и я стала…»       Но тут, уже под самый конец встречи, дверь ресторана с грохотом распахнулась, прерывая все разговоры и тревожные мысли Алисы.       В зал ввалился Костя.       Рваные джинсы, заляпанная краской футболка с надписью «Экономисты рулят» и дыркой на плече, растрёпанные волосы, будто он только что встал после ночной пьянки в общаге. Костя окинул всех взглядом, замер на секунду, а затем залился своим фирменным смехом — громким, заразительным, как в те времена, когда он подкидывал в деканат дохлых крыс, чтобы попугать секретаршу.       — Вы чего в костюмах-то?! Умер кто?       Замолчавший было стол взорвался хохотом. Многие повскакивали с мест, чтобы поприветствовать бывшего однокурсника:       — О, Костик, как здорово, что ты вернулся! Юлька говорила, что видела тебя утром.       — Молодец, что пришёл, Костян! Лучше поздно, чем никогда!       — Косточка! Вот уж кто точно не изменился!       — А с чего мне меняться-то? — улыбнулся Костя, а затем провёл пятернёй по своим волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. — Правда, морщины появились какого-то чёрта. Это всё экзамены и Алискины конспекты, по любому. Алис, я ж тебе говорил, твой почерк — форменный экономический терроризм! Даже МВФ не смог бы разобрать, где кривая Филлипса, а где схема метро!       Все засмеялись ещё громче. Алиса, утирая выступившие от хохота в уголках глаз слёзы, не могла оторвать от Кости взгляд. Он выглядел так, будто время его совершенно не тронуло.       — Костян, ты учёбу-то в итоге закончил? — спросил Юра у вальяжно развалившегося на стуле Кости.       Тот бесцеремонно стащил с подноса бокал вина у ошарашенного официанта и начал поливать всех своей неуёмной энергией:       — Мне делать что ли нечего, экстерном всё сдавать? Ещё почти месяц, как и всем, пыхтеть на сессии! Вы, кстати, в курсе, что Запольского уволили? Он брал взятки у студентов, и его лавочку прикрыли. Как жаль, мне так нравилось не учить социологию.       Собравшиеся снова разразились смехом — отчасти из-за заразительного Костиного позитива, отчасти потому, что все эти истории были до боли знакомы, но казались такими далёкими, будто произошли не с ними, а с какими-то другими, молодыми и бесшабашными людьми. Десять лет назад всё это было таким важным, а теперь вызывало лишь тёплую ностальгическую улыбку.       — Что-то вы ребята все как-то неважно выглядите. Я, конечно, понимаю, экзамены и всё такое… Кстати, Димас, — вдруг обратился Костя к бывшему одногруппнику, — когда отдашь сотку, которую в общаге проиграл в «дурака»? Или опять будешь говорить, что у тебя «деньги в другом пиджаке»?       — Это ж когда было-то!       — Да ладно? — Костя нахмурился и пристально взглянул на Диму. — Быстро ж ты забываешь о своих долгах. Чёрт с тобой, Димка! Можешь оставить себе.       С появлением Кости Алиса и не заметила, как быстро пролетело время.       «Эх! Как жаль, что он так сильно опоздал!» — печально вздохнула Алиса, и залпом осушила свой бокал.

***

      Когда все начали расходиться, Алиса вышла вместе с Костей под предлогом «подышать воздухом».       — Ну что, Алиска, завтра на пары? — спросил он, закуривая сигарету и выпуская в воздух облачко дыма, которое тут же растворилось на весеннем вечернем ветру.       — Костя… Завтра на работу, — искренне улыбнулась она.       Он замер, сигарета застыла в воздухе.       — Ты о чём?       — Мне бы очень хотелось вернуться в те времена, но… взрослая жизнь. Сам понимаешь.       Но судя по его лицу, Костя не понимал. Он нахмурился, и на лбу стал виден тонкий белый шрам, уходящий куда-то далеко в растрёпанную шевелюру. Между бровями образовались складки, отчего на лице проступили мелкие морщины, наглядно демонстрирующие, что время всё-таки берёт своё. Даже у таких, как Костя.       — Алиска, ты чего? Какая нафиг взрослая жизнь? Завтра первой парой Булдыкин! — Костя в недоумении округлил глаза, и Алисе вдруг показалось, что он совершенно не шутит.       Она уставилась на Костю, и уже хотела было что-то возразить, но в этот момент к ним подбежала девушка — с русыми волосами, собранными в небрежный пучок, в вывернутом наизнанку зелёном сарафане и с усталым взглядом.       — Костя, вот ты где! Я тебя обыскалась.       — Катя? Ты что тут делаешь? В аэропорт что ли опоздала?       Алиса поправила сумку на своём плече, взглянула на озабоченное лицо запыхавшейся девушки, и что-то недоброе всколыхнулось где-то в районе груди.       Катя, сестра Кости (как догадалась Алиса), взглянула на неё.       — Вы учились вместе, да?       — Да…       — Он… он вёл себя как-то странно?       — Эй! Я вообще-то вёл себя максимально… естественно, — возмутился Костя и попытался стряхнуть пепел прямо на голову сестре, но та успела вовремя отскочить.       — Я… ээээ… — замялась Алиса, поглядывая на бывшего одногруппника и предчувствуя что-то нехорошее.       Катя тяжело вздохнула и, тихо шепнув на ухо брату, отвела Алису в сторону, чтобы Костя не услышал их разговор.       — Незадолго до выпуска он попал в аварию. Думаю, это вы знаете, но вот о травмах… — Она тяжело вздохнула и, немного помолчав, продолжила: — У него антероградная амнезия — он не запоминает ничего нового. Для него сейчас всё ещё 2005 год. И так будет до конца жизни.       Алиса, кажется, потеряла дар речи, широко распахнув глаза. Она знала, что Костю во время сессии сбила машина, а после он так и не вернулся в университет, уехав с семьёй в другую страну. Она какое-то время поддерживала с ним связь, но после того, как Костя перестал отвечать на звонки и сообщения, их пути разошлись.       — И… ничего нельзя сделать?       — Увы. Лечения не существует… — Катя невесело усмехнулась и поправила выбившуюся из пучка прядь волос. — Поэтому врачи посоветовали вернуться в родные места. Как говорится, дома и стены лечат. Обычно мы следим за ним, чтобы не наделал глупостей, но сегодня я не доглядела, и Костя ушёл к вам. С утра в магазине мы встретили… Юлю, кажется. Они немного успели пообщаться, пока я набирала продукты, а в конце она пригласила его сюда.       — Но как он смог запомнить про встречу и добраться? — изумилась Алиса, с тревогой слушая рассказ Кати.       — Да мы тут через дом живём. И… — Катя ненадолго замолчала, проследив глазами за Костей, который изящным движением руки выбросил сигарету в урну и теперь шёл к светофору, а затем продолжила: — Я знаю, что его память в состоянии удерживать события текущего дня, но завтра он ничего из этого не вспомнит... к сожалению.       Костя тем временем перешёл дорогу и теперь разглядывал витрину магазина через большое стекло.       — О, Кать, смотри, у них «Балтика» по акции! Давай возьмём, раз уж ты осталась?       Катя улыбнулась.              — Давай.

***

      Алиса вернулась домой глубокой ночью. Чтобы привести мысли в порядок после такого потрясения, она ещё часа полтора гуляла по окрестностям родного города, вдыхая свежесть весенней ночи и разглядывая звёзды. Она пообещала Кате никому не рассказывать о Костиной травме и, конечно же, Алиса сдержит своё обещание. Удивительно, но ведь никто даже не заподозрил неладное. Каждый, смотря на Костю, видел в нём просто актёра, идеально отыгрывающего свою роль.       В прихожей горел свет, как и всегда, когда Алиса задерживалась. Сергей спал в кресле, а Маша сладко сопела у него на руках, укутанная в плюшевый розовый плед, который дочке подарила Алисина сестра на третий день рождения. На столе стоял букет цветов и лежала записка с непонятной жёлтой кляксой с палками по бокам и одним коротким словом: «Прости».       Счастье, подумала вдруг Алиса, не в должностях, не в успехе и не в застывших мгновениях, пусть даже и в самых ярких. Оно — в этой хрупкой, дрожащей нити, что тянется из прошлого в будущее. В возможности услышать, как дочка завтра, показывая непонятно жёлтое нечто, скажет: «Это ты мамочка!», а послезавтра — впервые сделает на одной ноге целых три прыжка! В том, чтобы спорить с мужем о ремонте и знать, что через месяц он всё равно сделает так, как хочется тебе. В этих маленьких обещаниях, которые жизнь даёт нам каждый день: завтра будет новый рассвет, через год — новые мечты, через десятилетия — тысячи морщин и общие воспоминания.       Костя лишился этого. Он навсегда застрял в беззаботном «сегодня». Его «завтра» не наступит никогда. Он никогда не испечёт пирог по рецепту, который сам придумает через пять лет. Не испытает этого странного щемящего чувства, когда вдруг замечаешь, что твой ребёнок пахнет уже не детским шампунем, а взрослыми духами. Косте не дано пережить тот удивительный момент, когда вдруг понимаешь, что начинаешь давать мудрые советы — не из книг, а исходя из собственного опыта.       Алиса подошла к Сергею, поцеловала его в щёку и тихо прошептала:       — И ты меня прости… За всё.       А за окном как ни в чём не бывало светила яркая луна. Совсем не такая, какой была десять лет назад. Совсем не такая, какой будет через десять лет.