Странницы трёх миров. Книга 9. Командировка.

­­Глава 20. О магическом терроризме и вреде спиртного Звезда Лейтена, Планета Гуриасс, Хилликийское королевство. Ночь с 14 на 15 дня Поры Первых рассветов 2180 г. Эры Великого Пророка. (16-17 марта 2347 г.) Этой таинственной ночью небесные звезды были снова скрыты серым туманом, в воздухе висел настойчивый запах дыма и тревоги, а на востоке небо было подсвечено оранжевым заревом от пожаров. Та была идеальная ночь для колдовства. В доме Канге царил зловещая темнота, - сегодня было не время электрического света. Только лишь на полке мерцала одинокая керосиновая лампа, да на круглом, покрытом скатертью ритуальном столике мерцал таинственным свечением колдовской шар из настоящего дорогого хрусталя, - монитор и портал в мир для Сумеречной Ведьмы. Сама Сумеречная Госпожа, Повелительница Осенних Теней, в миру Канге Гхаисто, для сегодняшней операции облачилась в роскошное агатово-черное длинное платье с драгоценными подвесками из альмандина*. Правда, этому платью было уже лет десять, и пошито оно в те времена, когда дела у Ведьмы шли в гору. А с нынешними растущими, как на дрожжах, ценами купить второе такое драгоценное платье было не каждой колдунье по карману. - Все готово… Посмотрим, переживет ли Тьяне Жю Сет сегодняшнюю ночь! Гила! - Я здесь, госпожа! Перед Канге предстала ее нежная юная служанка Гила, - в черных чулочках, кружевных трусиках и туфельках, осыпанных блестками. Только это, да еще кожаный черный ошейник на тоненькой шейке, широкий плащ с капюшоном и багровое пятно засоса на нежной шейке, - единственное, что скрывало наготу девочки. - Отлично, детка! – довольно оскаблилась Канге. – Услаждай мой взор! Если Ночь и богиня Атэрэ будет благоволить нам, молодая Жю Сет либо умрет, либо займет место у моих ног рядом с тобой! - Да будет так, моя повелительница! – улыбнулась очаровательная рабыня. – Моя сил в вашем распоряжении! - Подай мне камни! Гила передала ей бархатный, едва очищенный от пыли, мешочек с магическими камнями, которые передавались из поколения в поколение. Канге начала раскладывать камни вокруг магического шара по часовой стрелке. На Гуриассе эти камни имели свое название, а для землянина это были рубин, янтарь, гелиодор*, изумруд, сапфир, турмалин, аметист, агат. Разноцветные камни, символизирующие цвета радуги, Канге, шепча под нос заклинания, разложила строго по секторам круглого стола, а черный агат она сжала в левом кулаке. Вокруг самого шара она аккуратно расставила по две сувенирные (на самом деле, магические) пирамидки с каждой стороны: две железные и две платиновые. Им предстояло играть роль анодов и катодов* при осуществлении психоэнергетических процессов. - Готово… Ты и я сейчас оставим наши оболочки и уйдем прямо в сон Жю Сет. Там, где она наиболее восприимчива и беспомощна, - пояснила Канге своей молодой помощнице. - Да, госпожа… Но если она не спит? - Ну… подождем. Не может же она всю ночь не спать? Если нам нужно будет вернуться, я буду держать в руках «ночной» камень*. Снадобье готово… Потуши лампу и выпей все до капли! Гила взяла в руки бокал с подозрительно шипящим зеленым напитком, в которой было смешанно несколько растительных наркотических ингредиентов. Точно такой же бокал взяла Канге. - Начнем сеанс… - постановила Сумеречная Ведьма, простирая руки над светящимся желтыми и фиолетовыми огнями шаром. – Силы Тьмы! Призываю вас! Проложите мост к той, кого я ненавижу! Шар засветился, запульсировал огнями, как живой, из железных и платиновых пирамидок показались едва заметные мерцающие огоньки. Канге и Гила уселись за стол, вытянули руки над шаром, - и мерцающие огоньки, каждый из которых пролетел бы сквозь игольное ушко, начали разгоняться, раскручиваться вокруг шара-ускорителя, пока не превратились в непрерывные кольца. Царила абсолютная тишина… Из самого шара вертикально вверх, в самый потолок вырвался мерцающий фиолетовый лучик и скрылся в облаках, будто инверсионный след микроскопической ракеты, нацеленной на имение Сетт… Игра Сумеречной Ведьмы началась… В это время в имении Таня Жю Сет мирно спала-почивала в своей постели, как обычно, в обнимку со своей любимой «шоколадкой» Селине. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь светом неяркого светильника, царили ночная безмятежность, тишина и покой. Вот только из окна через стекло пробился едва заметный лиловый лучик, дотянувшийся до постели двух девушек. Луч, как живой, коснулся кожи Селине, осторожно передвинулся, переместился на светло-русую шевелюру Тани, потом спустился ниже, в центр лба. И с этого момента будто бы приклеился, прикрепился к коже советской девушки. … Таня видела необычно яркий и реалистичный сон. Она оказалась в каком-то белом зале, или коконе, где нельзя было различить, где стены, где потолок. Но свет потух, и она оказалась в каменном подвале с квадратными колоннами. - Не поняла? – Таня понимала, что она вроде как спит, но сон был более, чем странный. Что-то подобное уже с ней случалось, - в этом же доме, на верхнем этаже, у дверей покоев Стеллы Жю Сет. - А что тут непонятного?! Ты у меня в плену, Тьяне! – раздался громкий незнакомый женский голос. Из темноты к Татьяне вышла смуглая женщина, по виду ровесница тети Стеллы. Это была величественная дама с красивыми длинными волосами, с высоким лбом и немного выступающими скулами, с широким горбатым носом и пронзительными черными глазами. С ней рядом была девочка лет четырнадцати-пятнадцати, в пошлых черных чулках, прозрачных трусиках и остроконечными юными грудками под плащом. - Доброй ночи, - на всякий случай поздоровалась Таня. – Но я вас не знаю! - Взаимно! – Женщина с важным видом легонько склонила голову в знак приветствия. – Зато я знаю тебя. Я – Канге Гхаисто, тайная дочь графа Жю Верне! Меня еще называют Сумеречной Ведьмой. Мне почти шестьсот лет, и это уже мое шестое…. Нет, седьмое воплощение! Ты – племянница Стеллы Жю Сет, моего заклятого врага. Пять лет назад эта изменница, дочь рабыни, спровоцировала государственный переворот, в результате которого мой отец, граф Жю Верне был похищен вами, куалийцами, тайно предан суду, а его семья лишена титула. Неслыханное дело в Королевстве! С тех пор я ненавижу ее! И ты ее родственница… Вот какая оказия-то! Поэтому официально беру тебя в плен. - Но, по-моему, Жю Верне был похитителем детей и работорговцем. И получил он по заслугам! – изложила свою версию Таня, испытывая внутренний страх. - Я прощаю тебе твое невежество, - сдержалась Канге. – Я знаю, что ты куалийка, и к нашей войне родов отношения не имеешь. Ты вообще посторонний человек, куалийская простолюдинка, удочеренная баронессой Моане Жю Сет. Не лучшую сторону ты выбрала, ну да что же теперь делать… Я готова простить тебя и не причинять тебе вреда… при определенных условиях. Ты вслух, громко и во всеуслышание, в моем присутствии и присутствии моей рабыни Гилы отречешься от Стеллы Жю Сет и проклянешь ее! Тогда ни жизнь твоя, и честь не пострадают. В противном случае… - Очень интересное начало! – Таня недовольно поставила руки на талию. – Я вас тоже ни в чем не обвиняю, но я люблю тетю Стеллу, и готова защитить и ее жизнь, и ее честь! - Не сомневаюсь! А не пожалеешь, девочка?! – засмелась Сумеречная Ведьма. – Я могу представить, как и почему ты ее любишь! Так же, как и великую княгиню Жю Карри ты любишь? - Моя личная жизнь, - не ваше дело, - резко ответила Таня. — Вы только за этим пришли? - Почти! — мило улыбнулась Канге и щелкнула пальцами. - Первый акт, госпожа! – возвестила девочка Гила медовым тонким голоском. Ощущение было такое, будто Таня телепортировалась. Миг, – и молодая землянка с ужасом почувствовала себя полуобнаженной. Она посмотрела на себя – она была в том же бесстыжем виде, что и девочка-служанка Канге, Сумеречной Ведьмы, которая смотрела на Таню с довольным видом, как на вещь, пронизывая и оценивая ее. - Так тебе больше идет! – хохотнула агрессорша. Страшно почувствовать, что в этот момент испытала Таня, всегда сильная и уверенная в себе молодая девушка-капитан флота, в один миг превращенная в бессловесный объект похоти. Это было, как принуждение к интиму силой. Как продажа в рабство… - Нет! Кто вам дал такое право?! – возмутилась земная девушка. - Право сильного! Кто силен, тот и прав! И ты, куалийская дурочка, в этой игре, - мой трофей. Татьяне захотелось закричать от отчаяния и испуга. Она понимала, что раз враг объявил е своей пленницей, значит, он будет пытаться деморализовать ее, сломить волю к сопротивлению. Да, самодовольная Канге, видимо, действительно сильная ведьма, этого и не скрывала. Она знала, что для молодой девушки хуже смерти. Ее абсолютная власть над Таниным сном должна была ошеломить девушку-землянку, принудить ее к сдаче. Вот только Таня была военным пилотом и умела принимать решения в кризисной ситуации за доли секунды. Сумеречная Ведьма ждет от нее горя и позора? А вот хер ей на воротник! Таня усилием воли подавила инстинктивное женское желание закрыться руками. Наоборот она заставила себя распрямиться, сбросить с себя жалкое рубище-плащ и, распрямив плечи, выставив грудь и подняв подбородок, гордо продефилировать мимо врагов: - Если хотела посмотреть на меня обнаженную, - могла бы просто попросить! Ну и как я тебе? -То есть тебе сейчас комфортно? – постаралась не выдать своего удивления Канге, хотя брови ее взметнулись вверх. Похоже, она привыкла к другой реакции жертв в аналогичных ситуациях. - А чего мне стесняться? – улыбнулась Таня, поворачиваясь и так, и сяк, красуясь перед Сумеречной Ведьмой, будто модель на подиуме. Посмотри какое спортивное тело! Мышцы! Пресс! Почти ни грамма лишнего жира. Я натуристка, я не стесняюсь собственного тела. Ну-ка, разденься ты! Посмотрим, - а твое тело такое же тренированное?! Нет ли у тебя целлюлита на заднице или «ушек спаниеля»? Слабо?! - Ты довольно много говоришь, куалийка! – недобро оскалилась Канге. – Тоже мне, тело! Ни груди, ни задницы! Не поймешь, не то парень, не то девушка! Но ведь ты чувствуешь стыд! Чувствуешь себя выставленной на всеобщее обозрение! - Ну, вообще-то у меня разрешения спрашивают, прежде чем раздеть! - Это смотря кто… Я лишь пальцами щелкаю, и одежда сама с моих жертв слетает. - Ну так тебе нравится?! Тане было ужасно дискомфортно, и она сейчас старалась не думать о себе, как о девушке. То, что она испытывала сейчас, было сравнимо с упорной зубной болью, вот только болел не зуб, а совесть. Ей было стыдно. Но выдать себя было нельзя, и молодая Жю Сет делала довольную мину при дерьмовой ситуации. Чтобы подавить эмоции, она даже сделала сальто назад, прямо перед Канге: - Вот так-то! В здоровом теле, - здоровый дух! И хотя форма Тани после ее злоупотреблений таблетками, стимуляторами и куревом, была далека от олимпийской, Канге была впечатлена Таниным тренированным телом. - Неплохо… Хотя у меня, конечно, свои стандарты женской красоты… Ладно, признаю, на тебя можно полюбоваться! Правда, не хватает одной детали… Таня внезапно ощутила, как ее шею стиснуло что-то тяжелое, железное, противное… Она инстинктивно схватилась за внезапно возникший широкий ошейник с рабским медальоном, на котором было написано: «Собственность Госпожи Канге». Такой же ошейник был и на шее Гилы. - Так мне больше нравится! – хлопнула ладонями Канге, с удовольствием наблюдая за паникой в глазах Тани, смакуя ее унижение. – А тебе, моя пленница? Кажется, для представителей твоего народа унизительна сама мысль о рабстве? Но теперь твой сон, это мой сон! И в этом сне я могу делать с тобой, что угодно. И поверь, я буду строгой хозяйкой! Хотя… Гила! Я дарю тебе эту iklite! Пусть она будет твоей невольницей, вещью рабыни! - Как прикажете, госпожа! – Гила улыбнулась, надменно взглянула на ошеломленную Татьяну. – Благодарю вас!.. …А в ночной безмятежной тиши первой неладное почуяла Селине, дочь рабыни-жрицы языческого культа. Негритянка-нуакшийка спала, как обычно, в постели своей бывшей (или настоящей, девушка еще не решила) хозяйки Тани, личико к личику. Почувствовав угрозу, она проснулась… Было холодно и страшно, несмотря на то, что на улице царил ночной зной. Своим необычным зрением Селине тут же увидела тянущийся из окна тонкий, как ниточка, фиолетовый лучик, упирающийся в переносицу любимой белокожей хозяйки. Слишком белокожей, бледной до неестественности. Селине прикоснулась к коже Тани. Она показалась ей ледяной, будто бы из снега. Нет, Селине знала, что у куалийцев более холодная кровь, что Таня-Тьяне в шутку называла ее «живой грелкой», но не до такой же степени! - Проклятье ведьминское… - прошептала Селине. – Жизнь из нее кто-то вытягивает! Она подставила ладонь, преградив путь лучу-нити. Луч сам собой отошел в сторону, обойдя руку Селине, как живая. Попробовала закрыть Танино лицо своими изящными пальчиками, - лучи описал дугу, изогнулся буквой S, ожег холодом руки Селине, и вновь продолжил терзать беззащитную Таню. И Селине увидела… Увидела свою любимую хозяйку, запертую в собственном сне. Увидела ее обнаженной, беспомощной, с ошейником на белой тонкой шее, которую Селине так любила целовать… А напротив нее стояла надменная смеющаяся ведьма в черном… и ее служанка. - Беда! – испугалась Селине. – Тьяне, проснись! Пробудись от колдовского сна! Тебе околдовали! Проснись, хозяюшка моя! Но русская хозяйка не просыпалась. Только, как показалось перепуганной Селине, ее лицо стало более острым, старческим, будто ее кожа высыхала. - Беда! – взвизгнула Селине, быстро одевая на голое тело подаренный Таней теплый халат и, что есть духу, бросилась за помощью. - Беда! Люди! Госпожа Тьяне умирает!.. …Таня хотела, было, сдернуть ненавистный металл с тела, но разорвать металл руками нечего было и пытаться. Ошейник был сплошной стальной полосой, скрученной в кольцо, и был запаян намертво. Таня попыталась нагреть его, ускорить атомные связи, но металл, ржавый и шершавый даже толком не нагрелся. И сейчас Таня, даже во сне, пожалела Селине, которая была вынуждена носить эту мерзость годами. Теперь Татьяна, обнаженная, униженная, очень хорошо ее понимала. Но к ужасу земной девушки, в этом замкнутом пространстве появились дополнительные участники – три мужские мускулистые фигуры, очень похожие на биороботов. Фантмы… Серая кожа, головы без лиц – только сверкающие белые глаза без зрачков. И бугрящиеся под набедреными повязками первичные мужские половые признаки немалых калибров. Три фантома, ни разу не сомневаясь, решительно направились к Татьяне. … - Селине, ты уверенна? Было бы неприятно, если ты ошибаешься… - ворчал Терентьев, застегивая на ходу брюки и рубашку, очень недовольный экстренным подъемом в семь часов ночи. – Мне сон снился, что нам с Билом открываться, а у меня каре*! - Сами посмотрите, господин Косте! – предложила обеспокоенная Селине. - Еще раз меня назовешь господином, я тебя укушу, ей-богу! – ругнулся старик, входя в комнату девущек. – Татьяна Моановна! Товарищ капитан! К вам можно? - Заходите, она спит беспробудным сном! – Селине буквально втащила Константина Игоревича в помещение и ткнула пальцем в страшный луч. - И что это? – уставился Терентьев на луч, как бык на новые ворота. – А с чего ты взяла, что этот луч имеет искусственное происхождение? - А вы попробуйте его ладонью поймать! - Н-да уж… - нахмурился Терентьев после опыта с упрямым лучом-нитью. – Татьяна Моановна! Подъем! Тревога! Товарищ капитан! Татьяна! Ну-ка, Селине, потряси ее! - Уже трясла, – Селине от волнения принялась кусать ногти. – Не проснется она! Она бы и рада, да не может! Заперта она какой-то злой ведьмой в своем сне! И они ее там мучают и унижают! Они ее там убить могут! - Ну-ка, давай-ка попробуем кровать передвинуть! – Терентьев решил, что он тут самый умный. – Помоги мне! Все попытки перемещения постели вместе с Таней, экранирования молодого капитана и даже установки портативного защитного поля не привели к спеху. Тут же пришло время волноваться Терентьеву: - Скажи пожалуйста, какая хрень-то! Так! Тамара! Томочка! Доброй ночи! Срочно, дай мне пожалуйста информацию о сверхвысоких биоэнергиях! - Доброй ночи, Костик! – поприветствовал седого ловеласа приятный женский компьютерный голос. – Какая тебя интересует: Q, P, R, или перспективные слабоизученные? - Давай все до кучи! – сказал Терентьев. – Смотри на мой палец! Видишь, я по воздуху отрезок прочертил? Просканируй вот этот луч! Ты его видишь? - Сканирую, - ответила «Томочка». – Чувствительности камеры для точного анализа не хватает. Но исходя из моих возможностей, предположительно, это луч биологического происхождения, направленного установленного излучения, R-класса, частотой примерно пятьсот наноединиц. - Подожди! – посуровел Константин Игоревич. – Если верить вот этой шкале, пятьсот, это же до хуя! - Фу, матершинник! – капризным голосом ответила «Тома». – Как не стыдно?! Но если опустить, что ты хам и мужлан, ты прав. Такое направленное излучение при воздействии на головной мозг и нервную систему может привести к галлюцинациям и мозговым расстройствам. У тебя есть мультитестер? Установи максимальную чувствительность, а щуп оберни оберонитом*. Есть шанс, что прибор увидит, тем более, что сила излучения очень велика. - От него можно защититься? - Только специальным сверхмощным полем. Ведь, фактически поток hightenergy нематериален. - Ясно! – засуетился Терентьев. – Так! Все хреново, Линка! Быстро беги, поднимай графиню Силве и Сашка…в смысле Асандро! Я побежал на корабль за оборудованием и по ходу позвоню в КГБ и в посольство! Встречаемся здесь через десять минут! Давай, милая, это приказ! Давай, понеслась! - Да, господин Косте! – У бедной Селине из глаз брызнули слезы от переживаний за любимую хозяйку… … - И это вся твоя сила?! – торжествовала Канге. – Тоже мне ведьма! Смех один! А нервишки-то играют! Играют! Чувствую твое отчаяние! Привыкай! Пока ТАМ пройдет час, здесь могут пройти целые поры! Годы! За это время ты настолько свыкнешься со своей ролью рабыни, что, проснувшись, сама побежишь ко мне. А пока с тобой развлекутся эти ребятишки! Я им тебя продала на час! Голая Таня, сражавшаяся с ошейником, с ужасом ощутила холод цепей еще и на руках и ногах. Конец! Таня почувствовала боль и холод, почувствовала, как холодное, шершавое звено коснулось соска, будто ужалило… Младшая Жю Сет поняла, что с ней, беспомощной, хотят сделать... Растоптать… Унизить… Уничтожить… А она даже руки развести не может! - Тьяне, отрекись от Стеллы Жю Сет, и все закончится! – предложила, улыбаясь, Каге. – Иначе эти ребятки растопчут твою честь, и до конца жизни ты в кошмарах будешь вспоминать, как над тобой надругались сразу три жеребца! И, что самое страшное, ты даже никому рассказать об этом не сможешь! Ведь все это сон! - Мне только интересно, как ты будешь объяснять Ее Высочеству Великой княгине Сарре Жю Карри, что посягнула на меня, - как можно спокойно сказала Таня, мечтая сейчас умереть от стыда. – Изо всех владычиц мира я преклоняю колено лишь перед двумя госпожами, - Стеллой Жю Сет и Сарре Жю Карри! Это они могли бы лишить меня свободы, и я обеим предлагала это. ЕЕ Высочество Сарре Жю Карри еще могла бы возложить на мо шею ошейник рабства. Но не ты! И, боюсь, она, когда узнает о том, что ты попрала ее права на меня, будет в ярости! В реальности, или во сне, какая разница! Ты сейчас оскорбляешь ее достоинство! - Очень смешно! – разом посуровела Канге. – Во сне? Ты хочешь обвинить, что я посягаю на тебя во сне? - Вот так ей и скажешь! – резко ответила ей Татьяна. – Боюсь, ей будет без разницы! - А на твою Стеллу Жю Сет я вообще плевала! – вспыхнула Канге, свирепо буравя землянку взглядом. Но ошейник и цепи с тела Тани мгновенно исчез. Более того, Таня в следующий миг оказалась в своей обычной пилотской одежде. Фантомы также исчезли без следа. - Хорошо… - тяжело вздохнула Канге. — Молодец! Да, надо признать, ты сильна духом и владеть собой умеешь… Прямо, как воин-мужчина. Знаешь, Таня (она так и сказала по-русски), лично против тебя я ничего не имею. При других обстоятельствах я была бы только рада познакомиться с тобой и подружиться…. - И поэтому ты меня заблокировала в собственном сне? — резко спросила ее Таня. — А ты знаешь, что это называется ментальным преступлением и психологическим террором? И против этого есть статья в Уголовном Кодексе! - Не перебивай старших! — пригрозила Канге. — Война есть война! Ты в лагере моего врага и носишь его фамилию! А потом, я сказала тебе… Хочешь выйти на свободу — просто прокляни Стеллу Жю Сет! Отрекись от нее! И я тотчас оставлю твой сон… - … Ну что? Что? – Взволнованная Силве в ночном халате и стоящий рядом Машура в майке и шортах притащили медицинкий компьютер и провели диагностику состояния спящей Тани. Силве медицинским компьютером обращаться умела еще с Болхиа. Тут же был Терентьев, голографическое сонно-недовольное лицо советника посольства Пуго и взволнованная Стелла Жю Сет с Земли. Миг спустя подключилась и Лилия Маргалитадзе. Терентьев впервые увидел воочию ту саму великую и ужасную Черную Ведьму Стеллу, о которой на Гуриассе легенды ходили. С другой стороны на коленях у недвижной, как статуя, Тани стояла Селине, держала ее руку и плакала. - Состояние очень плохое… - нахмурилась Силве. – Температура тела тридцать пять и две десятых, давление девяносто на пятьдесят, пульс пятьдесят пять! Она будто в анабиоз впадает. Биоэнергоконтур угнетен внешним воздействием… Я сделаю ей инъекцию стимулятора и начну вводить питательный раствор. Но это не панацея. Если не принять радикальных мер, до утра она может просто не дожить! Получается, что это же телепатическая агрессия! Нападение на Тьяне! - Когда выявлено воздействие агрессора? – спросил мрачный Пуго. – Время начала атаки?! - Да с полчаса уже, – ответил Терентьев. – Селине обнаружила! Нужна защита, экран! Но силовое поле здесь бессильно. - Силве! У меня… точнее, у вас в доме же полный оборонительный комплекс?! – спросила нервничающая Стелла. – Саша! Включите генератор поля на полную, чего вы мудрите-то?! - Матушка, генератора нет… - виновато опустила глаза Силве. – Я его демонтировала. - Зачем?! – У Стеллы глаза на лоб вылезли. – Он что, жрать просил?! - Просто… мы полностью освободили имение от оружия… Я хотела, чтобы наши дети росли в абсолютном мире. - Вы что, совсем конченные?! – ахнула Стелла, всплеснув руками. – Оборудование-то вам чем мешало?! Саша! Ну ладно, она не догоняет, но ты же мужчина, у тебя насчет обороны мозги должны быть на месте! Как ты-то это попустил?! - Ну… Он был слишком энергоемкий и много места занимал… - Машура прятал глаза, как нашкодивший школьник, свирепо глядя на свою жену. - Машура! С твоим мозгом таких проблем не возникнет, это факт! — воскликнула Стелла, произнося следующую фразу на чисто русском языке, смягчая «г». - Господи! Родине нужны герои, а пизда рождает чудаков! Не сказать еще хуже! - Матушка! — вспыхнула Силве. — Я прошу вас! - Прилечу домой, высеку обоих! — Стелла прошипела настолько зло, что бедная Силве зараз вспомнила старые времена. - Не время ссориться, товарищи! — остановил Стеллу Альберт Григорьевич Пуго. — Итак, что мы можем сделать? Сейчас в посольстве на промободовании изготавливают защитное средство генератор спецполя против Hight energetic attack*. Но это минимум пятнадцать-двадцать минут, плюс пять минут лету до вас. Нужно искать другой путь. - Товарищи! Если нельзя экранировать Татьяну, может, по лучу выйдем на источник? — подал дельную мысль охаянный Машура. — И уничожить его! - Товарищ Машура дело говорит, - поддержал молодого отца семейства Альберт Григорьевич. - Я связался с нашей базой на Нуакшийских островах. Они готовы поднять в воздух штурмовики и уничтожить цель. Но нужны координаты цели. Товарищ Терентьев? Справитесь? - Ваши штурмовики? — изумилась графиня Силве. — Нанесут удар по нашей территории? - НАШИ ШТУРМОВИКИ, товарищ графиня! — настойчиво-угрожающим тоном сказала Маргалитадзе. — В сорок втором тоже миндальничали, и о политесах рассуждали, и к чему это привело?! Я основываюсь на Директиве Центра, по которой мы имеем право на любой удар любой силы в случае угрозы гражданину Федерации. В том числе и с применением стратегических средств вооружения. Разумеется, добрых, невиновных людей не обидим, а если и обидим случайно, то компенсируем. Но ни одна гадюка больше нашего человека пальцем не тронет безнаказанно! Все верно, Альберт Григорьвич? - Так точно, Лилия Георгиевна, - подтвердил Пуго. – Посол уже извещен. - Да нет, я не против, конечно, - замялась Силве. - Но как? Кто может, кроме Селине видеть эти лучи? — расстроилась Силве. — У нас таких умений нет. - Эх, ведьмочку какую-нибудь знакомую бы, посильнее! — сказал Терентьев. — Если Татьяна наша атакована сильной ведьмой, то, как говорится, клин клином выбивать. И Таню ТАМ поддержать, что, мол, не бросили ее, что ситуация под контролем. - Она не под контролем, господа! — сказала Силве. — У Тьяне снижается жизненная активность! Я уже ввела ей двадцать «кубиков» стимулятора, а ее пульс и давление продолжают снижаться. Еще десять — предел! - Я сейчас же позвоню одной моей знакомой ведьме. — заверила Стелла. — Она постарается прибыть как можно быстрее. Если надо, сама соберусь и вылетаю! - Это все часы, товарищ Жю Сет, - заметил Терентьев. — А счет идет на минуты! - Я могу! — вдруг вспомнила о своем существовании Селине. - Я могу проникнуть туда! Но… боюсь, что я не смогу ничего сделать с этой злой ведьмой! О, Богиня Ирада, кто же спасет мою повелительницу?! - Селине может не выдержать, - подтвердила Стелла. — Мы с Аурией, Лиль Георгиевной и Ларисой зимой сорок первого проникли в подсознание одной из освобожденных болхианок и провели там почти час. Но я чуть не подохла, товарищи! Господи, мне бы знать, что за гнида на Таню посягнула, чтобы на могилке потом написать. Я всех ведьм знаю! - Широконосая она, лицом смуглая, волосом черна, ростом высока, госпожа Стелла, - описала внешность злоумышленницы Селине. — При ней ее служанка. - Гхаисто! — рявкнула Стелла. — Незаконная дочь Жю Верне! Вот сука! Товарищи, если это она, я вам локацию так покажу, без сканирования! - Есть мысль, товарищи, - сказал Константин Игоревич. — Мы с Александром займемся вычислением источника луча, а вы тут следите за Татьяной Моановной. Проверить надо, товарищ Жю Сет, та ли там ведьма шурует? И нужно Татьяночку нашу подкрепить, хоть словом, хоть патронов ей туда отправить что ли... Селиночка, деточка, помоги пожалуйста! - Я помогу, мой господин, - жалобно промяукала Селине, вцепившись в холодную руку Татьяны. — Но как? Разве что окном вашим стать в сон Тьяне? Не совладаю я с ведьмой! Еще и меня спасать придется! - Это правда. Никто не может посылать неподготовленное гражданское лицо на операцию по задержанию преступника, - предупредил Пуго. – Думаем! Придумали! Так! Я вылетаю к вам! Через пять минут буду!.. - … Я своих не предаю! — с раздражением бросила Татьяна прямо в лицо Канге. - Да была бы она для тебя своя! Стелла Жю Сет тебе не кровная родственница, она не относится к твоему народу, к твоему миру… Вы с ней разные во всем! Единственное, что вас объединяет…. Нет? Тем более! Или ты урожденная Жю Сет?! Черная Ведьма бездетна, вот и собирает дочерей из своих бывших любовниц*! Графиня Силве ей чужая по крови, ее внуки тоже ей внуки только по названию. То же и ты! Зачем тебе держаться за нее, тешить ее честолюбие? - Потому что я люблю ее! — гневно ответила Таня. — Потому что она моя наставница. Сестра мамы и самый близкий мой человек! - А вот любит ли она тебя — не уверена! — хмыкнула Сумеречная. — И я докажу тебе это! Потом, когда у нас будет больше времени. «Значит, и ее тоже время поджимает?» - подумала Таня, глядя на все нарастающую суету противников. — Значит, конец будет! - Подумай вот о чем, Тьяне, - вдруг подала голос Гила. — Госпожа может обучить тебя лучше «Черной Ведьмы». Ты обретешь настоящее могущество! - Она дело говорит, - кивнула Канге. — Суди сама… Сколько ты уже учишься у Стеллы? Год? Пять лет? Твои способности смехотворны, хотя я вижу в тебе потаенную силу. А теперь посмотри хотя бы на мою рабыню. Даже она, моложе тебя на десять лет, сильнее тебя! Гила, покажи ей! - Да, госпожа… Из ладони девочки вдруг вырвался поток фиолетовых лучей, как из лазерной многоствольной установки. К ней тут же присоединилась Канге. Два потока лучей, несомненно, имевших разрушительный потенциал, зачернили каменную стену… Таня впервые увидела такой феномен, как черные искры, разлетающиеся в разные стороны. Они будто микроскопические черные дыры поглощали свет и гасли постепенно, медленно опускаясь на… то, что являлось здесь полом. - Это сила Тьмы, - промолвила Сумеречная Ведьма. — Я могу вызвать потоки темной энергии любой мощности! Я и моя Гила защищены невидимым панцирем, как вы защищаетесь «твердым воздухом». Я могу жонглировать потоками энергии, влиять на силы природы, вторгаться в любой разум. Собственно, наше здесь присутствие уже доказательство нашей мощи. И я могла бы уничтожить тебя играючи. Более того, я окружила сферой Тьмы весь твой сон! Никакая сила не проникнет сюда, никакой Свет! Зато все темные чувства, - боль, скорбь, злость, ужас только обретают здесь новую мощь, новую конфигурацию! Ты не представляешь, с каким противником ты столкнулась! И где же твоя Стелла Жю Сет? Придет она к тебе на помощь? Спасет тебя? Да ей и дела нет до тебя! Сделай правильный выбор, пока не поздно! - А я и не хочу с тобой воевать или предпринимать против тебя какие-то агрессивные действия, - парировала младшая Жю Сет. — Я не против дружбы и сотрудничества с тобой. Да и потом, что тебе даст, если я здесь громко отрекусь от тети Стеллы? Это же не расторжение контракта! В суд это не представишь. Зачем тебе это? - Даст, даст… - кивнула Канге. — Это прервет твою связь с ней, твою подпитку силы от Черной Ведьмы. И даст тебе возможность соединиться со мной. К тому же Мироздание и так будет знать о твоем отречении и безо всяких бумаг. Даже если ты прошепчешь эти слова, это будет иметь сакральное значение! - Да, вот только я не сделаю этого, - окончательно заявила Татьяна. – Кого еще ты мне сюда приведешь? Я тебе не бабенка, которая боится, что скажут окружающие сплетники. Я боец. Капитан корабля. Еще вопросы есть? - Это окончательное твое решение?! – насупилась Сумеречная Ведьма. - Абсолютно! - Да, это правда… - задумалась Каге. – Я атаковала тебя, как обычную девушку, а ты по мировоззрению больше мужчина, чем женщина. Здесь я просчиталась… Ты же командуешь небесным кораблем. Тебя уважают твои товарищи, доверяют тебе, подчиняются… Молодец! И подвести своих товарищей ведь для тебя страшнее, чем быть взятой тремя насильниками… Подойди сюда! Погляди кое-куда! Таня зачем-то подошла к Канге, которая, довольная, сделала жест рукой – гляди, мол! Молодая Жю Сет посмотрела… и окаменела. Сердце стало покрываться льдом. Перед ней стояли огромные гранитные камни, на которых были размещены траурные фотографии Терентьева, Машуры, Селине, Рейчел… Они были не совсем похожи на оригиналы (как их запомнила Канге), но это можно было списать на примитивное качество местных двухмерных плоских фотографий. Все фотографии улыбающихся Терентьева, очаровательной Рейчел, любимой неженки Селине, бравого отца семейства Саши Машуры, были увенчаны траурной рамками и надписями "Погиб в результате нелепой ошибки, допущенной капитаном Тьяне Жю Сет». Именно так... Надписи были на хилликийском, но этого хватило, чтобы Таня почувствовала удар кувалдой в грудь. У нее перехватило дыхание, она вынуждена опереться на один из скорбных камней. - Это ты видишь будущее, - вежливо подсказала Канге, знавшая, куда бить. – Недалекое будущее… И твои друзья, которые тебе доверяли… Получается, ты обманула их доверие? - Это неправда! – метнула в нее ненавидящий взгляд Таня. - Как знать? Это будущее… Оно всегда туманно. А вдруг именно это и будет правда? Ты слишком молода. Может ли молодой капитан, тем более, женщина, не совершить ни одной фатальной ошибки? У опытных-то капитанов корабли ко дну идут! Но это еще не все… Твоя любимая матушка… Моане… Веришь ли ты в тот свет? - Нет! Категорически! - Ну и зря, - мягким кошачьим голосом ответила Каге. – Тот свет есть, и это объективная правда! Уж можешь поверить шестисотлетней ведьме. Я уже прошла много перерождений… и много чего видела ТАМ, за Чертой. Разумеется, там все не так, как проповедуют церковные святоши! Как ты думаешь, твоя матушка Моане сейчас в раю, или в аду? - Я не верю и в то, ни в другое! Это выдумка попов, чтобы держать народ в страхе перед властями! - Отчасти, конечно, ты права… Никакого Рая нет! Для людей только ад есть! Вопрос только в том, насколько мучительны будут твои страдания. И твоя Моане сейчас там! - Она святая! Самая большая праведница в мире! – возразила Таня с трясущимися руками. - У Мироздания свои законы, - возразила Канге. – Твоя матушка Моане назвала дочерью, верно? А по канонам ее же веры спасение души для матери заключается в воспитании добродетельной дочери. Она сама взяла на себя такие обязательства. А у Мироздания все просто: пообещал - делай, не сделал - отвечай! А где твоя добродетель?! Давай будем честны, у любой шлюхи в порту больше стыда, чем у тебя! Они хот бы свой наготы стыдятся, даже они! Мы обе знаем, что ты уже поменяла множество постелей, что ты открытая «шелковичка». Думаешь, приятно твоей благочестивой матушке Моане на все это смотреть?! Она понимает, что не смогла воспитать тебя в правильном церковном духе, и страдает! Ты и есть ее ад! Все твои потрахушки с твоей черной рабыней, с Жю Карри, с кем ты там еще… Знаешь, как больно для любящей матери-священницы смотреть, как ее дочь катится в бездну? А ее еще и наказывают за каждый твой грех! Твоя матушка Моане мучается в вечном огне, который ты же и разжигаешь. Это твоя благодарность за ее заботу и любовь?! Трудно было описать, какую моральную боль испытывала сейчас Татьяна, тоскующая по Моане и стыдящаяся перед ней, даже перед мертвой. А уж узнать, что она еще является и источником посмертных страданий любимого человека, - это уже запредельно! В этот момент Таня была готова сдаться, и уже сама задавала себе вопрос, - а зачем нужно сопротивляться? Ее настроение уловила и подхватила Гхаисто: - Так что не беспокойся… Кого надо, ты уже предала…или предашь. Ты слабая. Такова обывательская природа. Куда честнее те, что не ставит перед собой каких-то сверхзадач, а просто ест, пьет и размножается. И никому ничего не должны… А тот, кто клянется и принимает обеты, все равно оступится и предаст. Так что соглашайся, Таня… Когда вышла на панель, чего уж из себя девочку строить?! - Я … я…-- Таня возненавидела себя и решила, что лучшей доли она и не заслуживает. -Я со.. согла… - … Все, есть координаты! – Торжествующий Терентьев влетел в комнаты, где уже все были изрядно на нервах, а Силве, отмечающая постепенное угасание спящей Тани, была в состоянии, близком к панике. – Сорок пять миль по прямой, курс 54… Частное домовладение. Отправили туда бот, обмотали датчик оберонитом и по лучу, как про проспекту, долетели до конечной станции! - Точно, Гхаисто! – закричала Стелла. – Товарищ Пуго, на счету каждая секунда! Отдайте приказ штурмовикам! - Не горячитесь, товарищ Жю Сет, - нахмурив брови, ответил реальный, живой советник посольства по вопросам безопасности, сидя на стуле рядом с постелью Тани. – А если там еще люди проживают, ни в чем не повинные? А злодейка, пардон, вышла в туалет и оттуда втихаря злодействует. Туда вылетит оперативная группа. Так же к вам сюда уже летит защитное средство от сверхвысоких энергоатак. Только что из-под принтера, с пылу, с жару... Расчетное время прибытия – одиннадцать минут сорок секунд. Перед участниками драмы появился картоснимок со спутника. Масштаб снимка укрупнили до параметров плана приусадебного участка, и вот стал виден прямоугольный дом с задним двориком и оградкой. На соседнем экране появилась пара советских «Су-625» в ночном небе. Операция вошла в решающую фазу… … - Ну же?! Чего ты мнешься, как невеста перед первой ночью?! – крикнула нетерпеливая Канге на дрожащую Таню. – Согласна?! Тогда говори: «Я, такая-то, навеки проклинаю и отрекаюсь от учения Черной Ведьмы…» - А среди погибших-то Анты нет, - внезапно сказала Татьяна, глядя на портреты якобы погибших друзей. И Машура – не член экипажа… Он однажды с нами летал только… - Какой еще «Анты»? – не поняла Гхаисто. – Что видела, то и показываю. Не цепляйся к мелочам! - А что ты так занервничала? – вскинулась племянница Стеллы Жю Сет. – У тебя капелька пота сползает по виску. Ты лжешь! Ты пытаешься меня обмануть! А если ты лжешь – никакая ты не всесильная! Господи, а я чуть…. Пошла ты нахуй, поняла?! Мотай отсюда, пока я сама здесь тяжелый плазмат не сотворила и не распылила тебя на молекулы! - Госпожа, мы теряем время, - очень настойчиво обратилась к хозяйке обеспокоенная Гила. - Вижу… - Гхаисто стала мрачнее тучи. – Воин, говоришь? Ну что же… Я давала тебе шанс… Воин должен сражаться. И умирать, когда придет время! Как Татьяна не готовилась к атаке, она не успела среагировать. В магическом Канге Гхаисто была и сильнее, и тренированнее ее. Два потока фиолетовых лучей, будто многоствольные плазменные пушки ударили в лицо и в грудь Татьяны, будто пули, вызывая сильную боль. Землянка вскрикнула и отлетела к стене. Злая Канге и покорная, с абсолютно бараньим лицом, Гила продолжали обстреливать ее. Энерголучи шелестели, будто листва на ветру. - А-а-а! – закричала Таня, корчась под ударами лучей темной концентрированной энергии. – Хватит! - Нет, не хватит! – прошипела гневная Канге. - Ну как, глупая девчонка, нравится?! Это я только разминаюсь! Не в добрый час ты прилетела в наш мир! И не в добрый час ты встала на пути у очень важных людей! - Ах вот в чем дело?! – прокряхтела Таня, поднимаясь на ноги. – Так и скажи, что выполняешь заказ барона Жю Кито! Так на суде и скажешь! - На суде? А ты до него доживешь?! – скорчила нарочито удивленную физиономию Канге. Адская парочка возобновила обстрел. Таня успела прыгнуть в сторону…но как раз в этот момент перед ней вырос из ниоткуда огромный камень, об который молодая москвичка чуть не расшиблась насмерть. Тут же ее «настигли» разряды ведьм, чуть не вывернув наизнанку. - Я не могу тебя убить на расстоянии, - сказала Канге, довольно наблюдая, как обессиленная Таня со слезами в глазах пытается встать. – Но каждый наш удар все сильнее и больнее для тебя. Я могу довести тебя до безумия болевыми ощущениями! Ты сама себе вены грызть будешь, куалийская сучка! А если у тебя встанет сердечко от боли здесь, то оно встанет и там! После тебя придет черед и твоей шлюхи-рабыни, и твоей молодой врачихи! И Силве с ее детками, вонючими полукровками! А когда сюда прилетит сама Стелла, расследовать вашу гибель, я с удовольствием встречу ее! Отрекайся, дура! Отрекайся, если жить хочешь! Поверженная Таня, со стонами и кашлем едва-едва поднялась, распрямила дрожащие колени. Она пыталась собраться с мыслями, пыталась мобилизовать какие-то скрытые резервы организма, но тщетно. Теперь либо предать тетю-наставницу, либо погибнуть. Погибнуть глупо, в собственной постели, и никто даж не будет знать, почему молодая, полнаяя сил девушка умерла во сне! Знают ли товарищи об опасности, котора нависла над ней? Да какой там, они же в собственно комнатке мирно спят! А Селине до утра пушками не добудишься. Коварный враг верно рассчитал и время, и способ нападения. Не зря так боялась за нее, Таню, Жю Карри. Ее бывалая интуиция будто предчувствовала беду. Самое страшное, что она, Таня, беспомощна перед агрессивной дикаркой! Ее техническое преимущество сведено на нет. Вместе с ощущением собственной беспомощности пришел страх. Ужас… - Да! Ужас! Боль! – догадалась Канге, которая аж язык вытащила от удовольствия. – Страх, уныние, скорбь! Темная Сила не просто пронзает каждую твою клеточку, она находит в тебе самые плохие, тяжелые и болезненные эмоции и усиливает их стократно! Ты как будто в аду, и я могу сделать твой ад почти вечным! Все темное, что есть в тебе сейчас переполняет тебя, разрушает, крушит тебя изнутри! Здесь, во Тьме, моя власть! Не таких светленьких, как ты, а Жриц Ночи! - Хватит! Прекрати! Я согласна! – крикнула Таня, когда боль и тоска стало совсем нестерпимыми. - Не слышу! Повтори, дрянь куалийская! - Согласна! - То-то же! – выдохнула ведьма. – У тебя минута! Или убью! Таня едва-едва встала. ЕЕ всю крутило и выворачивало наизнанку. Она не выдержала и рухнула прямо под ноги Канге. Та не удержалась и в знак победы поставила ноги на поверженную противницу. - Знай свое место, дрянь! - Да, госпожа Канге! Я все сделаю! – униженно молила Таня. – Разрешите одну последнюю милость! Дайте водки выпить напоследок! - Ты охуела?! Я тебе что, трактирщица?! – возмутилась Канге. – И потом я не знаю, что такое «водка». - Я покажу! – взмолилась Таня. – Трезвой стыдно от тети отрекаться! Пожалуйста! Пьяной вроде не так совестно будет… - Ладно, дьявол с тобой! – махнула рукой Сумеречная Ведьма, уверенная в своем превосходстве. – Пьянство, суть, тьма и зло. Моя епархия! Если что, я с тобой еще быстрее справлюсь. Канге не знала, что такое «Столичная», и поэтому просто сотворила перед Таней кувшин ядреного спирта, разбавленного водой. - Самое для тебя пойло! – презрительно сказала она. – Я бы этим даже руки мыть не стала! А Тае было уже на все наплевать. Отравиться спиртом было бы для нее сейчас не худшим вариантом. Да и спирт настоящий она пила. А сейчас хотелось промочить горло хоть чем-нибудь, даже во сне. Поэтому она взяла кувшин (почти пол-литра) и задержав дыхание, опустошила его в три глотка... - Вот в этот дворик парочку «пятерок» положить все же надо… Предупредительный залп, чтобы супостат понял, - песенка его спета! - утвердил Альберт Григорьевич. – Если не поймет добром, то пусть пеняет на себя. Вторая пара залпов уйдет уже в дом. А главные вразумления уйдут на другую цель. - Вы собираетесь уничтожить ее?! – даже испугалась Стелла. - Уж точно не ждать, пока она второй заход предпримет! Он отдал распоряжение в посольство, встал со стула. Сначала он решил сначала снять пиджак свой синий пиджак со значком в виде щита с мечом и гербом Советского Союза, но потом передумал. Рядом поставил стул Терентьев. - Негоже перед противником-то в неглиже скакать… Ну что, товарищ Терентьев? Готовы к переброске в царство Морфкя? - Да, господин советник! Я, как молодой, всегда готов! - Только спасите, пожалуйста, мою любимую госпожу Тьяне! – плакала Селине, вцепившись в руку тани. - Сейчас все сделаем… - Пуго похлопал себя по карманам. – Сигареты здесь? Уже профессиональная вредная привычка. Давайте свой катализатор! - Вот, извольте, господин советник! – поднесла ему стакан со снотворным Силве. - Ну, как говорится, поехали, товарищи! – провозгласил советник посольства и залпом опустошил стакан. Тоже вследа за ним сделал и Терентьев…. … От разбавленной сивухи Таню чуть не вывернуло наизнанку, но она сдержалась, по старому обычаю занюхав рукавом. Зато через секунду девушка почувствовала настоящую забытую уже эйфорию, спокойствие и чувство, что ей море по колено. В глазах поплыло… - Ох, ебать! – удивилась Таня, качнувшись на месте. – А здесь по-прежнему работает! А как там Катино заклинание звучит? Корнями на земле родной стою, руками к солнышку-Ярилу тянусь… Сердце мое огнем загорится, ветви мои цветами расцветут, плоды в землю упадут и новым стебелькам силу дадут… Из земли расту, в землю и лягу, огонь мой потомству отдам, душу к богам-дедам отпущу… Деды предо мной стояли, отцы со мной стоят, дети за мной встанут силою Рода моего. Род мой со мной и во мне и надо мной… - Ну все?! – крикнула на нее Канге, не замечая, что взгляд поверженной куалийки пугающе изменился. – Быстро! Или тебе еще закусить подать?! - А я … после первой не закусываю! – сказала Татьяна угрожающим тоном, вспоминая один старинный черно-белый фильм. – Понимаешь, в чем хреновина… Я же после водки дурею… Меня оттого и «зашили», что пила, как не в себя и вечно в драки лезла… И ты сама мне налила, за что тебе спасибо… Но шла бы ты… на хутор бабочек ловить! - Это последние твои слова, тварь! – прошипела Сумеречная Ведьма. – Гила, направь на нее всю свою силу! Сотрем ее с лица Гуриасси, чтобы у нее сердце встало! Обе ведьмы обрушили на Таню потоки черной энергии. Но сейчас боль утихала, а может под действием алкоголя девушка-капитан ее просто не чувствовала. Было мерзко… Противно… Стыдно, что она позволяет обижать себя какой-то допотопной дикарке… И в душе росла клокотала, кипела и возрастала с каждой секундой лютая злоба. Которую сейчас своими лучами и пробуждали Канге и Гила. На это и был рассчет Татьяны. - Да что это такое… - раскрыла рот Канге, увидев, как в черном убивающем огне Жю Сет, хоть и нетвердо, шатась, встает в полный рост, распрямляется и смотрит на них осоловелым, животным взглядом. - Госпожа, мы кажется, только усилили ее, - испуганно сказала догадливая Гила. Вторым свидетельством, что дело пошло не так, стал дурной Танин смех прямо в лицо ошеломленной Канге. Таня, шатаясь, смеялась, несмотря на потоки фиолетовых и черных лучей, кривлялась, строила Канге рожи. А потом вдруг засучила рукава и как-то нехорошо посмотрела на обидчиц исподлобья. - Все, я больше не могу! – взмолилась Канге, опуская руки. – Да что же она, стальная что ли?! Спиртное же ослабляет, а не укрепляет! - Ты дура, да? – развязным, пьяным голосом ответила Татьяна. – Ты же сама базарила, что твои, блядь, ебаные лучи усиливают все хуевое в человеке! Скорбь, блядь, тоску, нахуй, все дела… А я с выпивки дурею! И ты, блядь, вот сейчас, нахуй, эту дурь и усилила! Ох, блядь, прет меня! Ебать того конем! Силы, ссука, вагон, нахуй! На кого бы ее сорвать, а?! Ну, ты все поняла, ебань ты кунсткамерная! Канге в отчаянии, кляня сама себя, что сама же усилила противника, еще раз выстрелила в Таню своими лучами. И пожалела об этом вторично. Куалийка распрямилась, глядя на нее абсолютно дурными животными глазами. И в этот момент изменилось пространство. Они оказались в лесу, где зеленела трава и поднимались деревья на высоту корабельной мачты. Но это был не ИХ лес, не хилликийский… Здесь не было гигантских папоротников-шатров, не было лиан, могучих узловатых, покрытых коростой хвощей, не было искривленных от старости хвойных ползуов, похожих на старого океанского спрута. Деревья, ровные и высокие, стояли, как столбы, между ними было много места, местами заросшего кустарниками. Было много странных ровненьких ветвистых изящных деревьев с белой корой и черными пятнами-отметинами, которых Канге и Гила отродясь не видели. Лес, несмотря на множество деревьев, был залит искристым солнечным светом. А в подлеске росли много маленьких белых, желтых и фиолетовых цветочков, над которыми порхали бабочки. - Это лес с ее планеты, - догадалась Канге. – Значит, она теперь контролирует сон… Значит, все совсем плохо. - Как же вы меня заебали обе! – с горечью молвила Татьяна. – А мне еще работать завтра! А как я буду работать в таком состоянии? А я на свидание еще хотела сходить… Убью, сучки! - Госпожа, молю вас, прекращайте сон! – пропищала Гила. – Мы проиграли! - Я не нахожу камня, - потерянным голосом сказала Канге. Впервые в ее глазах появился страх. – Его нет… Мы не можем уйти! … Поднятые по тревоги с базы на присоединенных к Советскому Союзу Нуакшийских островах, штурмовики, согласно приказа, сделали два предупредительных залпа по двору дома Канге, - как раз туда, где находились таинственные захоронения. Будучи в трансе, Канге и Гила не видели, как за окном выросли две вспышки огня, как на веранде повалило стенку и повыбивало стекла, а во дворе появились две глубокие оплавленные ямы. Но из-за вибрации несколько камней упали со стола на пол. В том числе и черный агат, который и был спасительным стоп-краном для Сумеречной Ведьмы, если что-то пойдет не так. И теперь сама же Канге со своей верной служанкой сами же и попали в ловушку, уготованную для Тани. …- УБЬЮ! – заревела Татьяна медведицей, на глазах которой только что пнули ее любимого медвежонка. – УЕБУ НАХУЙ! Канге и Гила с ужасом обреченных снова принялись обстреливать Таню своими лучами. Это было очередной большой ошибкой - Татьяна, пьяная в дугу, только еще больше зверела от Энергии Зла. Она с ревом разорвала на груди китель и футболку, сотворила (к еще большему ужасу Канге) увесистый березовый кол и воинственно размахивая им под аккомпанемент трехэтажной русской и хилликийской матершиной, двинулась в атаку. Зрелище было одновременно страшным и эротичным. Канге и Гила в страхе попятились назад. В качестве последнего довода испуганная Канге сотворила все тех же мускулистых фантомов, которым ранее хотела приказать надругаться над Таней. Три безлицых человекомонстра встали на пути у обезумевшей землянки. - Так! Не бойся, милая! – Канге, у которой у самой от страха зуб на зуб не попадал, притянула к себе и обняла плачущую Гилу. – Отойдем в сторону! Мои демоны задержат ее, самое малое, на полчаса, а я попробую выглянуть и ощупать пол под нашими телами. Ну никуда же он… - Госпожа! – Гила с маской ужаса на лице показала Канге на место боя, где разъяренная Таня, размахивая колом, в несколько замахов уработала всех троих несостоявшихся своих насильников, добила каждого вертикальным ударом по лысому черепу и теперь, изящно перебрасывая кол из руки в руку, искала новых жертв. - Вот вы где, сучки! Ну, держитесь, падлы! Инквизицию вызывали?! Нет! А похуй, я уже здесь! - Бежим! – взвизгнула Канге, хватая за руку Гилу. - УШАТАЮ! – слышался сзади торжественный рев русской красы-девицы с березовым колом в руках. Плана голове уже не было – был животный ужас. Бежать, куда глаза глядят… Канге, подняв юбки и проклиная свое длинное платье, как могла, пыталась бежать, таща за собой босую голую Гилу, которая рыдала во весь голос. Бегали они медленно, и их спасало, что сама Татьяна шла очень неровным курсом, - три шага вперед, шаг в сторону, шаг назад. Но вскоре она стабилизировала свой головной гирокомпас и понеслась куда резвее, с выражением лица бейсболиста на финальном матче, которому предстояло отбить битой важный мяч. Или два мяча… Или две башки… Бита, правда, была похожа на небольшое бревнышко, ну да это можно списать на традиционную русскую мегаломанию. - Стойте, суки! – кричала русская краса-девица. – Догоню, блядь, хуже будет! - Таня, ты неправильно… нас поняла… - задыхаясь, кричала Канге, молясь всем темным богам и богиням. – Ты победила, признаю… Давай поговорим спокойно! - Сейчас поговорим! – пыхтела вдогонку младшая Жю Сет, пересчитывая боками встречные деревья, но хода не снижавшая. – Загоню тебе этот кол в матку, тогда, блядь, и поговорим! Надо, блядь, осиновый было… - Брось бревнышко! Пожалуйста! Брось! - Сейчас брошу! Сейчас подойду поближе и, нахуй, брошу! Под гжель вас распишу, блядь! Синие гематомы на белых трупаках! Вот такая живопИсь, нахуй! - Я не могу! - захныкала Канге, на бегу, скача на одной ноге, сбрасывая обувь. - Почему именно эти туфли! Мне больно бежать! Позволь хотя бы разуться! Ты же воин, а, значит, рыцарь! Пощади двух женщин! - В морге вас разуют, падлы! - проревела "рыцарь", жонглируя колом. - Госпожа! - закричала испуганная Гила. - У нее лицо багровое! Это она сейчас такая злая! Вытащите нас отсюда, молю вас! Это зверь, а не женщина! - И Ленин такооой молодой! И юный Октябрь впереди! - горланила Таня. - Батальон! За мной, в атаку! За Родину! За Сталина! - Она призывает своих древних богов! Мы погибнем здесь! Канге и Гила из последних сил бежали по старой насыпи вдоль давно заросшей железой дороги. Оглянувшись, они вдруг не увидели позади пьяного монстра в женском обличьи. - Кажется, оторвались, - тяжело дыша, сказала Канге, опираясь на дерево. – теперь надо быстро… - АГА! – Из ниоткуда, с ревом пьяного скандинавского берсерка перед ними выросла неистовая Татьяна с колом в руках. – Хуяк! Вы слушали «Маяк»! Пизда вам, беспозвоночные! Канге и Гила по-женски заверещали от ужаса. А Таня с диким ревом замахнулась своим страшным оружием, желая пришибить нападавших на месте. В критический момент Канге показала, что относится к Гиле не только, как госпожа-угнетательница. В последнюю секунду она героически схватила девочку и закрыла своим телом от карающей десницы Тани, приняв удар на собственные ребра. Удар был таким сильным и болезненным, что Сумеречной показалось, что в нее выстрелили из пушки. Второй разящий удар кола в сопровождении Таниного яростного рева пришелся сверху вниз на поясницу Канге и пригвоздил бедную ведьму к земле. - Не трогай Гилу! – сумела попросить Канге, превозмогая боль. - А ну, мелочь, пошла отсюда! – Таня схватила за грудки разрыдавшуюся Гила и оттолкнула ее подальше. – А ты, сумеречная хуйня, иди сюда! Молилась ли ты на ночь, Дездемона?! Она, как пьяный извозчик, схватила измученную Канге за ворот и рывком подняла с земли. Шестисотлетняя сильнейшая ведьма закричала от боли и страха и принялась по-кошачьи бить Таню по лицу, - драться по-мужски она не умела. - Ах ты ж пизда ушастая не уймешься никак?! – взревела россомахой Татьяна. – Ну, морда-морда, я кулак, иду на стыковку! Канге только видела, как страшная куалийка отодвинула ее одной рукой, держа за шкирку, как щенка. А вторая рука, сжатая в кулак с реактивной скоростью уже летела к ее лицу. - Ку-ку! – сказало какое-то существо, когда кулак Тани с лицом Канге все же встретились. – Ку-ку! - Кукушка-кукушка, сколько им жить осталось? – с издевкой спросила Таня, занося кулак для второго удара. Его Сумеречная уже не помнила. Она только представляла себе, как звонит колокол. Ей стало казаться, что она вся – большой церковный колокол, в который бьют молотом. - Бооом! – сказал колокол. -Бооом! - Ку-ку! – отозвалось неизвестное существо. После чего заткнулось и больше не кукукало. - Я тоже так думаю! – сказала Таня, швыряя полусознательную Канге на землю и усаживаясь на нее сверху. – Бей бабу молотом, будет баба золотом! А дальше было взбивание теста... Таня, как заправский пекарь, принялась методично и со знанием дела метелить супостатку, вколачивая каждый кулак, как костыль в рельс и при этом приговаривая: - Это тебе за ошейник, сука! Это за «рабыню»! Это за трех твоих жлобов! Это за ребят, которых ты покойниками выставила! Это за мою святую матушку Моане, до которой тебе, как раком до Китая! Это за «дрянь»! Это за оскорбление действием! А это тебе по русскому обычаю, за Отца, и Сына, и Святого духа! А это барону своему от меня передашь! Кто к нам с мечом придет, тот дубиной по ебалу огребется! И это тоже передай! А это от Селиночки моей за «шлюху!» - УБИВААААЮТ! – Крип Канге сорвался на хрип. Канге уже не сопротивлялась, она только вскрикивала и как могла, прикрывала руками лицо. Физически она, бывшая салонная дамочка, была бесконечно слабее тренированной, сильной Тани. И, если бы схватка происходила в реальности, а не во сне, советская девушка давно бы забила ее насмерть. Тем более, что в пьяном виде Татьяна действительно теряла берега и про адекватность забывала начисто, за что ее в свое время чуть не поперли из летного отряда. - Татьяна! Татьяна Моановна! Товарищ капитан! - Товарищ Жю Сет! Держитесь! Помощь идет! Таня, не веря своим ушам, встала с обессиленной, похожей на старый соломенный матрац, Канге. К ней быстрым шагом, почти бегом, приближались Терентьев и Пуго. - А ну-ка застыли, господа фантомы! – заорала дурниной Таня, беря на прицел бластера обоих мужчин. – А чем докажете, что вы настоящие? - Тихо! – Бывалый Пуго встал на месте, как вкопанный, схватив за руку Терентьева. – Спокойно! Татьяна Моановна права, страхуется! Аккуратно, товарищ Жю Сет, аккуратно включаю свое удостоверение! Вот, пожалуйста! Каждую буковку, каждую циферку проверьте! - Да она пьяная! – удивился Терентьев. - Товарищ Пуго, кто в Кубок Кубков от СССР прошел на будущий сезон? - Кто-кто, - развел руками Пуго. – Ясен пень, наши! Киевское Динамо! Два-один, армейцев в финале обыграли, голы забили Мирошниченко и Панов. На какой минуте, честно не помню, но оба мяча во втором тайме. - Товарищ Терентьев, как лучшего вратаря «Динамо» за всю историю звали? – передвинула Таня бластер на своего старшего помощника. - Яшин, товарищ капитан, - улыбнулся Терентьев. – Конечно Лев Иванович Яшин! Двадцатый век! - Свои! – У Тани брызнули слезы из глаз! – Товарищи! Вы меня не бросили? - Какое там! У твоей постели целый консилиум сидит! Авиацию в воздух подняли, космонавты запрашивают, не нужен ли десант! – Терентьев по-отечески обнял плачущую Таню, целуя в макушку. - Константин Игоревич, я тут такое пережила! – разрыдалась, как маленькая девочка, Таня. – Знаете, что они со мной делали? Даже сказать при мужчинах стыдно! - Кто?! – возмутился Терентьев. – Кто, показывай! Я им сейчас хобота поотрываю! - Да я так понял, что вот эти, - спокойным, будничным тоном сказал Пуго, указывая на избитую, измученную, плачущую Канге Гхисто, которую обнимала испуганая Гила. – Татьяна Моановна! Я так понял, вы сами управились? - А что мне было делать?! – сквозь слезы, прошмыгала обиженная, беззащитная Татьяна. – Простите, и выпить пришлось… Так обстановка требовала! - Она меня чуть не убила! – захлебываясь, вытирая с пылающего синяками лица кровь и слезы, простонала Канге! Думаете, это вам беззащитная девушка-невеста? Это монстр! Варвар! Душегуб! - Ты что, бессмертная, шалашовка?! – метнулась, было к ней Таня, но ее удержал Терентьев. Примечательно, что при малейшем движении капитана Жю Сет, Канге вздрогнула и забилась в истерике, лягая воздух ногой. - Приятно слышать, - удовлетворено ответил Пуго, глядя на ведьм, как ассинезатор на дерьмо. – А вы тут, конечно, случайно оказались, во сне гражданки Федерации? Мимо проходили и решили заглянуть на огонек? Так вот, ваши действия квалифицируются как мнемологический терроризм! Решили поиздеваться над нашим человеком, - вот и получили закономерный отпор. Что, гражданки ведьмы, забыли сорок второй год?! Забыли, как ваш папаша детей с Земли похищал, и что за это бывает?! Забыли, как пахнет воздух, нагретый до тысячи двухсот градусов?! Ничего, напомним, если надо! Если память у кого отшибло! - Ваше счастье, что вы не мужчины! – грозно молвил Терентьев, обнимая заплаканную татьяну, от которой разило спиртягой за версту. – А то бы я вам фасады расписал бы за Татьяну! - Да им и так фасады наша Татьяна расписала под хохлому! – ухмыльнулся Пуго. – Аж душа радуется за отечественную художественную школу! Вами сейчас опергруппа на адресе занимается, а я вам здесь скажу, и можете считать это официальной позицией Земли. Еще одна атака на гражданина Федерации, хоть во сне, хоть наяву, а равно и на членов их семей, будет для вас последней! А бенефициару вашему наши штурмовики сами привет передадут. Сами бы вы, гражданка Гхаисто, не решились бы… Сон закончился… Слабая, измученная Таня проснулась и изумилась, - сколько народу были рады ее возвращению. Силве, Стелла с галаэкрана, Александр, Константин Игоревич, Альберт Григорьевич Пуго, и, конечно же, верная Селине со сверкающими глазами-омутами. Солнце еще не встало, за окном была темень, но в их комнатке было тепло и солнечно, будто утреннее солнышко тоже решило поддержать Таню и на время укрылось в их комнате, превратившись в лампочку ночника. - Ура! – грянул дом. – Ура! - Вы все были рядом в этот момент? – плакала изумленная Таня, приимая рукопожатия от мужчин и поцелуи от женщин. - Конечно! Как же мы тебя бросим, - утирала слезы Стелла, облегченно выдыхая. – Слава богу! - Селине благодари! – вытерла глаза Силве, обнимая бедовую кузину. – Это она первой неладное почувствовала и нас всех разбудила! - А как же! – важно задрала носик темнокожая умница. – Хорошая iklite всегда на страже покоя своей хозяйки! И днем, и ночью! Не то, что ветренницы какие-нибудь! Веришь мне, Тьяне?! Я очень люблю тебя! - Селине! Шоколадка ты моя! Я тебе жизнью обязана! – призналась Таня. – Тетя! Тетя Стелла! Лилия Георгиевна! Селине боевой награды достойна! - Любви своей ihenne я достойна! – сказала Селине. - Так, уговор помните?! – строго сказала Силве. – Я тебя очень люблю, Танечка, но … уговор дороже денег! - Да ладно тебе, оставь ты их в покое уже! – решительно махнул рукой Машура. - Я думаю, можно пока разрешить, - махнул рукой Пуго. – В порядке исключения… Как считаете, товарищи?! - Единогласно! – рассмеялись Терентьев и Машура, поднимая руки во всенародном голосовании. А Селине, логично сочтя это одобрением их любви, буквально повисла на шее смутившейся Татьяны. - Что-то мне холодно… - прошептала она. – Знобит… -… Ах! Богиня, ну почему я вообще родилась?! – взмолилась Канге, охая от боли. Все тело ломало, каждая клеточка тела по-настоящему болела и горела огнем. Рядом стонала гила. Они лежали на холодном полу, рядом с опрокинутым столиком. На полу валялись осколки стекла и фарфора, несколько волшебных камней, щепки и обломки. По полу гулял свежий ночной ветер. Было холодно и пусто… - Ну что, очухались?! – послышались мужские голоса. – С пробужденьицем! Включился яркий свет прожекторов… Канге вскрикнула, закрывая глаза руками. Перед ними стояли несколько высоких фигур в цивильных плащах и шляпах… ____________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * Альмандин - гранат красно-фиолетового оттенка, один из самых распространенных драгоценных камней в мире. Гелиодор - разновидность берилла, окрашенная в разные оттенки жёлтого цвета. Аноды и катоды – положительно и отрицательно заряженные электроды. Ночной камень – агат «Мне сон снился, что нам с Билом открываться, а у меня каре!» - Речь идет о покере. Оберонит – сверхтонкая ткань нового поколения. Hight energetic attack – высокоэнергетическая атака. «…Вот и собирает дочерей из своих бывших любовниц!» - Канге убеждена, что Таня, - бывшая любовница Стеллы Жю Сет. Так же считает и половина Хилликийского Королевства.