Школа номер 27

Пятый класс. Новый город, новая школа. Я стояла в коридоре, сжимая в руках папку с тетрадями, и пыталась выглядеть уверенной. Вокруг сновали ребята, смеялись, переговаривались — а я чувствовала себя прозрачной. И тут увидела его. Он сидел у окна в кабинете математики — локоть на парте, подбородок на ладони, взгляд рассеянный. Что‑то в его позе, в том, как он лениво перелистывал страницы учебника, заставило меня замереть. «Это он», — подумала я тогда, сама не зная почему. С того дня я начала следить. Не навязчиво, осторожно. Запоминала, в какой последовательности он достаёт учебники, как морщится, когда учитель задаёт каверзный вопрос, как отмахивается от девчонок, которые пытаются с ним заговорить. Я искала поводы оказаться рядом. «Можно сесть тут?» — спрашивала, будто случайно оказавшись возле его парты. «Не подскажешь, что задали?» — бросала мимоходом в коридоре. Он отвечал коротко, без энтузиазма, но я цеплялась за каждый его взгляд, за каждое слово. Годы шли. Я привыкла к новой школе, к статусу «той самой Эрики с дорогими сумками», к тому, что родители могут купить мне всё, что угодно. Но ни одна обновка, ни одна поездка на курорт не давала того трепета, который я испытывала, заметив его в коридоре. Десятый класс. Я уже почти перестала надеяться, когда он вдруг подошёл после урока. — Пойдём прогуляемся? — сказал просто, глядя куда‑то в сторону. Полгода. Всего полгода мы были вместе. Но это были самые яркие полгода в моей жизни. Мы бродили по городу после школы, он провожал меня до подъезда, иногда заходил на чай. Мама улыбалась: «Какой воспитанный парень!» А я просто светилась изнутри. А потом — резко, без предупреждений — всё кончилось. — Нам надо прекратить, — сказал он, глядя мимо меня. Ни объяснений, ни прощальных слов. Просто развернулся и ушёл. Я пыталась понять. Пыталась забыть. Но его образ не выходил из головы. Сейчас, спустя год, я знаю: он всё ещё со мной. В каждом случайном взгляде в коридоре, в каждом звуке его голоса, в каждом воспоминании о тех шести месяцах, когда я чувствовала себя самой счастливой на свете. Сегодня в столовой он вступился за Сашу. Резко, уверенно, без колебаний. И во мне вспыхнула мысль: «Между ними что-то есть?" Я унижала Сашу, иногда думала, что поступаю неправильно — Но образ высокого брюнета всплывал в голове Может, это самовнушение? Может, я просто цепляюсь за призрачную надежду?