haemolacria

— ёнджун-и хён... голос бомгю едва слышим.  его дыхание сбито, язык будто собирается завалиться ему в глотку, перекрывая все пути к кислороду. кости чешутся под кожей. вены и сосуды горят, словно его подожгли изнутри. бомгю хочется вырвать их с корнем, лишь бы перестать это чувствовать. но он слаб. давление в его голове настолько сильное, что она может взорваться в любую секунду, и бомгю не понимает, боится он этого или с нетерпением ждёт. — да замолчи ты, сука, — парень отпихивает липучку в сторону. он с отвращением смотрит на свою руку, что только что касалась лица бомгю, — для тебя нихуя не осталось. чхве хлюпает носом. он припадает лицом к коленям старшего, цепляется мёртвой хваткой за его ноги с такой силой, что ёнджун начинает агрессивно шипеть и пытаться оттащить бомгю за волосы, но у того, сука, ручки цепкие. — п-пожалуй...ста... мн-мне нужно... хотя бы н-не-немного... ёнджун лепит ему пощёчину, чтоб отвалил, пусть это и бесполезно. бомгю давится соплями, но всё равно продолжает унижаться. его потребность в дозе сейчас намного важнее, чем какое-то там достоинство, приличие и самоуважение. ёнджун видит это. он видит бомгю насквозь, и сейчас он именно тот, кто находится во власти. тот, кто управляет его жизнью. такое положение дел не может не вскружить голову. — ты так мерзко ноешь, шлюшка. утри-ка свои сопли. бомгю извиняется заплетающимся языком и тут же тянет рукав старой замызганной кофты, удаляя почти всю мерзость с кожи. ах, если б он мог стереть вместе со слезами и соплями своё лицо… может, тогда ёнджун бы снова относился к нему, как раньше? а ведь раньше старший был идеальным вариантом. до него, бомгю и не знал, что может влюбиться в кого-то настолько сильно.. тем более, в парня. только с появлением ёнджуна в своей жизни он узнал о том, что может влюбиться в кого-то своего пола. бомгю до беспамятства втюрился. даже не так — бомгю стал им одержим. они быстро прошли путь от первой встречи в компании на общажной пьянке до первого поцелуя в пустом коридоре университета. ёнджун казался… чарующим. он не отрывал от бомгю взгляда, вечно пытался его коснуться, и был единственным, кто правда слушал поток бессмысленной болтовни из незакрывающегося рта. он был так внимателен и нежен, что у бомгю просто не осталось выбора. он сдался ему без боя, вверяяя всецело свои тело и душу соблазнителю с лисьими глазами и пленяющими губами. только вот розовые очки влюблённости нагло скрывали от него грубые и неуместные шутки, то и дело проскакивающие высокомерные замашки и маленькие безобидные манипуляции. бомгю будто не видел чужих вечно расширенных зрачков и трясущихся рук. он просто не хотел видеть. не хотел, чтобы образ его идеальной любви порушился. однако, эта фантазия о «самом лучшем парне» всё равно начала трескаться. тогда, когда в своей квартире ёнджун убеждал ему «нюхнуть» разочек, чтобы расслабиться и повеселиться. ёнджун прямо уверял его, что это абсолютно нормально и безопасно. бомгю не хотел его разочаровывать. не хотел потерять. он впервые замарал свою ноздрю, с мыслью о том, что он «не все» и его обязательно пронесёт. ёнджуна же пронесло. тот учился, писал песни, работал на студии… пару грамм раз в неделю никак не мешали ему, а лишь придавали сил и мотивации. бомгю, благодаря нему, стал видеть только пользу в маленьких горстках порошка. тогда и его выходные стали проходить в компании белого друга, под чутким надзором возлюбленного. значит, и с самим бомгю ничего не случится? когда бомгю нюхал, ему проще было прятать свои обиды от грубых комментариев ёнджуна и его беспочвенной агрессии. «одеваешься, как лох» «ты вечно зажат» «мне стыдно появляться с тобой на улице» «прекрати так громко смеяться» «кто вообще учил тебя играть на гитаре?» —все эти фразы переставали иметь хоть какое-то значение. с кокосом было намного легче убеждать себя в том, что ёнджун без ума от него; что их отношения не ошибка, совершённая по глупости бомгю; что нормально в один день сходить с ума от страсти, а в другой — бояться дышать рядом с ним. у них правда всё хорошо. пусть их «хорошо» и не длится вечно. только пару дорожек с утра продолжали держать бомгю в приятном мире фантазий. он больше не мог выносить трезвость. ёнджун тоже не мог выносить его без порошка. он ненавидел, когда бомгю капал на мозги своими «проблемами» и переживаниями. на любое недовольное слово бомгю у его парня находилась спасительная дорожка. «сейчас нюхнёшь, и перестанешь думать о всяких глупостях, бомгю-я» бомгю лечил кокой все свои раны, что душевные, что физические. а физических с каждым днём становилось только больше: в его поведении вечно было что-то, выводящее ёнджуна из себя. бомгю чувствовал себя перед ним таким виноватым... ёнджун бил его. часто. он знал, что любимый может ударить его только за дело и каждый раз искал проблему в себе. ведь ёнджун правда любит его: старший дал ему новый дом, любовь, деньги, еду... и лекарство от всех проблем. бомгю сам устал от себя. он устал, что не может быть хорошим парнем, и вечно разочаровывает любимого. потому принимает каждый шлепок, толчок и пощёчину с благоговением. он заслуживает это. ёнджун постоянно твердит ему: «кому, кроме меня, ты вообще сдашься? ни один нормальный человек, кроме меня, не стерпит такого тупорылого нытика, как ты. ты даже не можешь вовремя помыть посуду, бомгю» и бомгю утопает в стыде и отчаянии. у него не возникает и капли сомнений в словах ёнджуна… его любимый, он ведь не может врать ему. он всегда говорит правду, даже если она ранит, даже если проедает внутренности, ведь желает он только лучшего. «ты ничтожество, бомгю» ёнджун во всём прав. абсолютно. бомгю знает это. знает, что бесполезный, глупый, некрасивый, бесталанный и просто отвратительный. он просто счастлив, что даже таким ёнджун принимает его. он безмерно рад, что ёнджун пустил его жить в свою квартиру, продолжает с ним встречаться, целоваться, заниматься сексом, насыпать кокос и гладить по голове, пока бомгю не уснёт. но… чувство вины сжирает его изнутри, когда в музыкальном магазине взгляд бомгю задерживается на лице миловидного консультанта на секунду дольше, чем положено. бомгю часто проходил мимо магазина, когда шёл домой из университета. он давно мечтал сходить туда, полюбоваться на отполированные инструменты, диски и пластинки. первый же поход туда обернулся пиздецом. если бы ёнджун увидел эти неловкие переглядки, он бы просто убил его на месте… и заслуженно. бомгю не имеет права смотреть на чужие доброжелательные улыбки с ямочками, даже без запрета ёнджуна. это не про него. потому что люди относятся к нему по-доброму только из вежливости. хотя он и этого не заслужил. он такой мерзкий. ну почему глаза-тапиоки того выского парня за прилавком не выходят у него из головы? почему бомгю продолжал приходить в этот магазин под предлогом того, что старый медиатор потерялся, хотя дома их скопилась целая горка? и то, что мучило стеклянное сердце сильнее всего… почему этот парень относился к нему так хорошо? почему делал комплименты его внешности, когда бомгю был так уродлив? почему? почему? почему? бомгю бил свою пустую голову, чтобы прогнать мысли, но даже шлепки по щекам не возвращали его в адекватное состояние. в те редкие моменты трезвости он до боли желал снова вернуться в музыкальный магазин в двух остановках от старого дома. «может, сходим куда-нибудь? если ты не против, конечно» высокий с ямочками снова улыбался ему. на его лице не было ни капли отвращения или разочарования. он просто... был обаятельным и дружелюбным. действительно, просто так. несмотря на то, что бомгю этого даже не заслужил. бомгю тогда сбежал, ничего не ответив бедному консультанту. сердце болело сильнее обычного, а душа билась в страшной агонии. в его голове продолжало безостановочно крутиться «ёнджун убьёт меня», пока он добирался до их квартиры. его руки тряслись от ужаса, но ещё хуже ему было от того, что под тяжёлыми веками лицо блондина с забавным кроличьим носом всплывало с тревожной частотой. бомгю был будто заколдован. нежная улыбка навсегда запечатлелась внутри его головы. хён убьёт меня хён убьёт меня хён убьёт меня хён убьёт меня- ёнджун заметил странное поведение младшего и с тех пор для бомгю появился окончательный запрет выходить на улицу одному. бомгю с натянутой улыбкой согласился. он был просто счастлив проводить всё своё время с любимым, и он только радовался. это возможность стать ещё ближе. впервые за долгое время они пошли на настоящее свидание. и ёнджун, зная, как бомгю обожал музыку, хоть и не поддерживал его увлечение, решил пойти с ним в его любимый магазин. музыкальный магазин. старший был в хорошем настроении и кинул ему что-то вроде «выбирай, что хочешь». бомгю мог только прикусить свой длинный и бестолковый язык. то, чего он правда хотел, не продавалось здесь. всё их свидание у бомгю был противный ком в горле. такой же противный, как и он сам. он лишь выбрал парочку пластинок, новые струны и нежно-розовый медиатор. на кассе прозвучало тихое «снова потерял, да?», и бомгю безмолвно кивнул в ответ. он повернул голову. ёнджун не смотрел. а бомгю ничего не сказал. милый кассир протянул ему чек, подозрительно поглядывая на спутника своего постоянного клиента... чхве даже не сразу понял, что пальцы работника успели проскользнуть в карман его заношенного кардигана. у бомгю не хватило смелости посмотреть на то, что кассир ему отдал. ёнджун был таким идеальным, таким добрым, единственным, кто его любил и принимал, а бомгю позволял себе смотреть в сторону других мужчин. позволял себе вспоминать блондина из магазина.. и имя, написанное коряво на его бейджике. «субин» такое звучное, такое мелодичное... даже на слух оно воспринималось как шелест листьев деревьев и лёгкий прохладный ветерок. он ненавидел себя. кока больше не могла спасти его. заливание тело алкоголем делало только хуже, подливая масла в огонь. чхве видел галлюцинации. у бомгю больше не оставалось никакого выбора. ему пришлось обратиться за помощью к своему ненаглядному. ему нужно что-то сильнее, намного сильнее, способное стереть его разум и личность, чтобы он смог наконец забыть. ёнджун снова показал себя со стороны идеального, заботливого бойфренда. он немного побурчал, но пообещал сделать то, чего хочет его принцесса. в один из дней ёнджун вернулся домой позже обычного: взъерошенным и мокрым, с взглядом полным безумия. его пальцы даже с диким тремором быстро достали пакетик из-под резинки трусов. годы тренировок, не иначе. бомгю сначала и не понял, почему у старшего в руках снова был белый порошок, но заплакал от счастья, когда следом тот вынул из внутреннего кармана куртки новые, только-только купленные шприцы со жгутом. ёнджун признался, что раньше сам любил баловаться этим, но с началом учёбы ему пришлось перейти обратно на кокос. бомгю почти не обратил внимания на его слова, но не по собственному желанию, они сами пролетели мимо ушей.. мозг парня кричал, сейчас, желание забыться — приоритет. ёнджун по-доброму усмехнулся на его нетерпеливость, сказав, что тот ведёт себя как безмозглый щенок. бомгю чувствовал себя таким влюблённым и любимым, когда вместе с парнем уселся на полу, немытом долгие недели, и наблюдал за тем, как тот греет ложку. ёнджун был таким нежным, зная, что это его первый раз. «эта штучка пизже самого сильного оргазма, не так ли?» бомгю смотрел на ёнджуна в тот момент самыми очарованными и преданными глазами. чёрт, да. ёнджун оказался полностью прав. это было просто ахуенно. хмурый — буквально самое лучшее, что чхве знал за свою недолгую жизнь. несмотря на то, что приход явно был круче, чем оргазм, это не помешало им протрахаться всю ночь. то, что заставляло бурлить их кровь, давало силу их страсти. ёнджун любил бомгю слишком много раз и каждый из них доводил до поджатых на ногах пальцев. такие посиделки на полу стали обыденностью. их рутиной, милой рутиной, бытовой жизнью молодой пары. бомгю стал окончатильно зависеть от ёнджуна. тот знал это, и, наконец, начал по полной этим пользоваться, развлекаясь со своей собачкой. как, например, сейчас. — если тебе правда так нужно, то вставай на колени, щенок. бомгю повинуется без каких-либо задних мыслей. только его тяжёлое дыхание слышится в тиши комнаты, когда он приземляет свою костлявую жопу на пятки. младший складывает руки на бёдрах, сжимая ткань домашних шорт и ожидая приказов, как самый хороший и послушный мальчик. сверху послышался довольный, слегка издевательский смешок ёнджуна. бомгю этого не видел, но каждой своей частичкой ощущал. он не смел поднимать взгляд, потому что старшего раздражает такая наглость во время их маленьких игр, и благодаря тому, что его взор всегда был направлен в пол, парень увидел, как носок кроссовка хёна тыкался в его плоский живот, скрытый за тонкой майкой. — докажи, что заслужил. у бомгю спёрло дыхание. ему пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не пустить новый поток слёз. прошлые дорожки влаги едва успели высохнуть на лице. руки его совсем не слушались, отчего обхватить лодыжку ёнджуна казалось непосильной задачей. но бомгю упорный мальчик. старательный. всегда желающий угодить. он поднёс стопу старшего к своему лицу, оставляя на поношенной обуви боготворящий поцелуй. даже не смотря на ёнджуна, он ощущал его змеиную ухмылку. — ну? чего остановился, нытик? ничего. бомгю ширнётся и забудет все унижения, страхи, боли… всего пара грамм сделает его жизнь лучше. сейчас нужно лишь немного потерпеть. высунуть язык, провести им по подошве, не подавиться от мерзости и повторить. — ты такой отчаянный, бомгю-я. и послушный, как собачка. бомгю чистит обувь старшего своим ртом. рвота подступает к горлу, слёзы вновь скапливаются в уголках глаз, но он продолжает. он закапывает себя глубже и глубже с каждым движением своего языка. он теряет свои человеческие качества, становясь лишь мясной безвольной игрушкой. кажется, раньше он не был таким… бомгю даже не помнит себя другого. он пытался сделать это, вернуть образ того, кем он был, но нахождение в системе путает его разум, перемешивая и искажая все воспоминания. наркота не даёт понять, каким человеком он был. чхве не так уж хочет копаться в прошлом. ведь сейчас он живёт только мечтами о будущем, где шприц, ложка и жгут всегда будут у него под рукой, а эйфория постоянно будет маячить где-то рядом. точно ли это жизнь бомгю? — ты отвратительный, твою мать. ёнджун смеётся. ему весело. бомгю, почему-то, нет. — боже, ты реально собрался вычистить мои кроссы? безмозглый идиот. точно ли бомгю там… где он должен находиться? — всё, прекращай. харе, я сказал. ёнджун отпинывает его лицо с такой брезгливостью, будто не сам приказал пресмыкаться перед ним. бомгю вдруг чудится кое-что очень странное. безумная мысль. абсолютно сумасшедшая и тупая… — чёрт, эта хуйня реально возбуждает. видеть тебя таким послушным и безвольным- …а что если… — отсосёшь и получишь то, что хочешь, шлюшка. …на самом деле, это не его жизнь? бомгю подползает ближе, устраиваясь меж ног «любимого». он сверлит взглядом натянувшуюся ширинку чужих шорт так долго, что ёнджун возвращает его в реальность болезненным рывком за волосы. какие… глупые и беспочвенные мысли. — да, сучка… ох… вот так… грубые пальцы ёнджуна зарываются в отросшие локоны, готовые дёрнуть их в любой момент. бомгю вбирает в рот налитую красную головку, почти закатывая глаза от солёного привкуса на языке. вот оно, то, что он любит. член его парня — по-настоящему любимая и знакомая вещь. ёнджун удовлетворённо стонет, нашёптывая какие-то пошлости, пока бомгю чувствует, как собственный низ живота горит сильнее, чем костры в аду. он аккуратно целует головку первое время, уделяя ей своё пристальное внимание, играется с уздечкой, а после вбирает дальше, обвивая языком каждую выпирающую венку на увесистом стволе. и ёнджуну чистосердечно похуй, что этот же грязный язык пару мгновений назад очищал его уличную обувь. бомгю опускается головой всё дальше по чужой длине, до тех пор, пока его нос не упирается в небритый лобок. немного... попахивает. знакомый запах. бомгю уже давно не давится, он будто вообще лишился рвотного рефлекса, каждый раз с восторгом принимая член возлюбленного. этот — не исключение. они делали это столько раз, что, скорее всего, его глотка приняла форму члена возлюбленного. да и не только она, хах. бабочки в животе бомгю затрепетали. этот факт пробуждал в бомгю что-то первобытное, животное… он любил удовлетворять старшего. он чувствовал удовольствие сам, когда дарил его ёнджуну. пока он насаживал свой тёпленький ротик на толстый член, сам чувствовал, как заводится всё больше с каждой секундой. запах, вкус, заполненность, рука ёнджуна в волосах и приятный жар. просто невероятно. бомгю стал настолько идеальной шлюшкой для своего парня, что мог кончить, даже не притрагиваясь к себе. когда он ощутил сперму, заливающую его рот, то и в его шортах стало мокро. бомгю трясся и плакал от удовольствия, глотая всё до последней капельки. — хороший мальчик. бомгю услышал шуршание одежды ёнджуна, а после увидел заветный пакетик в руках. — бля, ты бы видел своё лицо. тебя теперь не отличить от сифилисной бляди на заправке. бомгю легко пропускает эти слова мимо ушей. наконец он получит то, о чём так долго мечтал.

***

утро ёнджуна начинается как обычно. каждодневная приятная рутина. в теле после их милого вечера осталась приятная нега. младшенький так хорошо ублажил его своей попкой после ужина сочной большой пиццой. идиллия, чёрт её дери. он тянется в кровати, разминая затёкшие за ночь конечности, лениво зевает, словно недовольный кот, и поворачивается набок, чтобы обнять… бомгю? ёнджун раскрывает глаза. вторая половина кровати… ему не показалось. она пустая. ёнджун промаргивается, чтобы сбросить остатки сна, всё ещё тая глупую надежду на то, что это затянувшийся неприятный сон. но нет. бомгю так и не появляется на своём месте. ёнджун вскакивает с кровати. он спешно натягивает кроссовки, ведь пол в его квартире уже давно в том состоянии, что ходить босиком опасно. он обходит валяющиеся беспризорно шприцы и ложки, вертит головой, как потерявшийся в магазине ребёнок, и не знает, куда себя деть. однако, его бегающий по комнате взгляд цепляется за одну деталь. бумажка на подоконнике с коряво нарисованным сердечком и подписью «для ёнджун-и хёна» определённо новая вещь в его квартире. ёнджун чувствует, как в нём начинает кипеть злость, когда он хватает записку и резко садится на край кровати. развернув бумагу, ёнджун нервно бежит вглазами по словам, оставленным для него, и мрачнеет с каждой прочитанной строчкой. дойдя до конца письма, ёнджун откидывает его куда-то в одеяло и какое-то время сидит в полной тишине. — вот же блядь… ёнджун сжимает кулаки от ярости. его кровь кипит от злости, вены вздуваются. он сжимает челюсти с силой, от которой крошатся зубы. — …чёрт. чхве подрывается с места. он забегает в ванную, чуть не сорвав дверь с петель. он должен кое-что проверить. взгляд тут же падает на раковину. точнее на то, что под ней. его тайник вскрыт. ебучий рот. — …сука. сука! сука, блять! ебучая сука! тупой хуесос! животное! блять, надо было придушить его ещё давно- бомгю украл его деньги. этот ёбаный торчок, буквально сосущий за дозу, схватил его деньги и съебался. откуда он узнал про этот тайник? как он мог спереть всё, до последней воны? как он мог его предать? он так и знал, что не стоило доверять этой лживой псине. — безмозглое, сука, уёбище! крики ёнджуна разносились на несколько этажей. самый главный вопрос… где ёнджуну теперь его искать?

𓂃˖˳·˖ ָ ⋆❤︎⋆ ָ˖·˳˖𓂃 ָ

«ёнджун-а, я больше не могу жить так. я очень устал. ты очень любил трогать мои волосы но после жизни с тобой у меня появились залысины я устал от судорог устал от вечной тошноты и от того, что мои воспоминания ускользают от меня я давно понял, что эта жизнь не для меня. без мен ты был самым важным человеком для меня хён, самым любимым. и до сих пор в моём сердце для тебя есть отдельное место но видимо, я неподходящий кусочек пазла для тебя. боюсь я правда нашёл того, кому подхожу больше. без взгляда со стороны я бы никогда не увидел, что мне нужна помощь я молюсь за то, чтобы ты тоже смог её получить надеюсь ты простишь меня за мой поступок. мне очень жаль. мы больше никогда не увидимся, и, умоляю, не ищи меня я люблю тебя твой бомгю ♡»