Violet

      — «Танос, женись на мне!»       Намгю с хмурым выражением листал ленту «Tik-Tok», лежа в кровати. Вся его лента в Таносе. Смахнув приложение, он зашел в «Инстаграм» и увидел, что тот выложил новую историю, наверное, с работы. Невесомо коснувшись пальцем, Намгю растянулся в тупой улыбке и наблюдал за Таносом, которому поправляли прическу, а он приблизил камеру и прошептал: «скоро». Дальше спойлерные фото со съемок интервью (Намгю он еще неделю назад прожужжал все уши), ссылки на интервьюера и селфи с командой. Затем какие-то рекламные посты, которые Намгю скучающе листнул. Перед его глазами мелькнула какая-то фотография, но он ее пропустил. Моргнув, нашел просмотренные истории Таноса и вернулся к этой. Фотография рамена, приготовленного Намгю вчера вечером с подписью «Real gangsta food». Он смущенно заскринил и ответил на фотографию простое: «Люблю тебя».

***

      Познакомились они в самом деле странно. У Намгю в жизни не осталось ничего кроме сестры, укатившей в Штаты и соджу. Испытав один раз алкогольную кому и осознав, что самому с этим справиться — выше его сил, Намгю рискнул пойти в анонимную терапевтическую группу «Как выбрать себя вместо алкоголя?» и, идя туда, ожидал увидеть обычных пьяниц с проблемами разряда: «я развелся с женой, мы были вместе сорок лет, у нас пятеро детей и она отсудила все мое имущество, могилу моей матери и приговорила меня к химической кастрации». Ну, как оно всегда бывает. Каково было его удивление, когда Намгю, войдя в кабинет терапии, обставленный больничными стульями в круг, увидел фиолетоволосого молодого парня, одетого во все мешковатое и черное.       — Э… Я, наверное, ошибся дверью? — осторожно сказал тот, уже собираясь выйти. — Извините, я из группы алкоголиков, — объяснился тот и понял, насколько это убого звучит.       — Ты по адресу, — глухим басом ответил незнакомец и похлопал по соседнему стулу. Почему-то его лицо казалось жутко знакомым…       Намгю сел, вскоре пришел терапевт и остальные пациенты, он неловко представил новенького и попросил их позаботиться о нем, выразив благодарность за смелость сюда прийти и все в таком же подбадривающем духе. Чуть позже терапевт попросил участников «поделиться самой стыдной вещью, из-за которой они чувствуют вину».       — Я… Я подставил своего друга, чтобы не сесть в тюрьму из-за наркотиков… — выдавил Намгю, чувствуя, как краснеет.       Все понимающе кивнули и поаплодировали. Вдруг заговорил парень с фиолетовыми волосами и Намгю обратил внимание на его бейджик. «Субон», значит.       — Я ушел из дома и лишился матери ради карьеры, — он сжал губы в тонкую нить.       В комнате повисла пауза, после которой последовали такие же сдержанные аплодисменты и похвала терапевта. Намгю уставился на него.       — Э-э, ну, у тебя хотя бы есть цель!       — Теперь я лишился и карьеры.       Намгю стало неловко и он почувствовал, как нервничает. Субон как-то грустно ему улыбнулся и вместо слов: «Все нормально» просто аккуратно коснулся чужого плеча, спустя минуту добавив: «Это мило, Намсу», а «Намсу», одарив его убийственным взглядом, уведомил, что он Намгю.       Потом все пошло по нарастающей: после терапии они вышли вместе, пошли в бар «за то, чтобы больше не косячить», и пили странные коктейли, споря, что хуже — предать друга или лишиться карьеры. После слез, двухчасовой настоящей пьяной терапии и двух пачек сигарет, скуренных на двоих они пришли к общему знаменателю — все херня. По крайней мере сейчас. А потом Намгю узнал в Субоне скандального рэпера Таноса. И Танос, вернее, Субон, снова залился детскими рыданиями.       А дальше — все как в дешевой романтической комедии: случайный обмен телефонами «на всякий случай», странные ночные звонки, разговоры про зависимость, чувство вины, боль, а потом внезапная близость на фоне того, что оба — катастрофические личности с прошлым, которое хотелось отправить в небытие и начать все сначала.       И самое стыдное? Они познакомились на терапевтической группе, куда ходят мужчины за сорок! Им до сих пор так неловко, что они говорят, что просто познакомились в клубе.       Их первое свидание было принято записать «самым худшим днем в году» и обычно каждый месяц в эту дату они просят прощения у Бога. А затем они как-то съехались и оказались отлично подходящими друг другу бытовыми инвалидами! Порой было стыдно пригласить друзей домой, зато оба с удовольствием брели в небольшую квартиру с кучей игрушек (Намгю тащится по плюшевым зверям, Субон считает это последствиями продолжительного алкоголизма), подсветок (Намгю серьезно не понимает, как Субону глаза не слепит? Он еще и темно-фиолетовый включает!), плакатов (хоть что-то устраивает их обоих) и отдельная полка для альбомов и мерча Таноса. Намгю делает вид, что считает наличие этой полки слишком самовлюбленным со стороны Субона, но Танос знает, насколько сильно Намгю дорожит этим уголком комнаты.       Карьера Субона потихоньку восстановилась и теперь его приглашали на огромное количество интервью, пытаясь узнать, что случилось на самом деле и что скрывалось за громкими скандалами и агрессивными текстами в песнях. За время отношений они вдвоем здорово изменились, перестали вести весь смысл жизни к саморазрушению и погибели, а просто с каждым днем становились все больше похожи на старую супружескую пару.       В выходные они ругаются, потому что Намгю хочет прогуляться и поесть лапши, а Субон спать до обеда.       В торговых центрах они ругаются, потому что Намгю хочет очередную игрушку из автомата, а Субон, чтобы ему осталась хоть какая-то часть спальни.       В такси они ругаются, потому что Субон хочет поговорить, а Намгю во время поездок любит смотреть в окно.       В студии они ругаются, потому что Субон хочет написать ему песню, а Намгю стесняется.       В квартире они ругаются, потому что мириться в ней проще, чем где-либо.

***

      Уже поздним вечером, сидя в соцсетях, Намгю слышит звук открывающейся двери — влетает Субон, сияющий, с какой-то невероятной энергией, будто он не весь день был на работе, а выиграл лотерею, самый настоящий ураган славы. Он упал рядом с Намгю и начал восторженно размахивать руками:       — Ты не представляешь, это было так круто! Интервью, фотосессия, бесплатный кофе — я, кажется, снова становлюсь востребованной звездой!       — Поздравляю, хен, — не отрываясь от какой-то статьи в телефоне, пробурчал Намгю.       — Поздравляю? Всего-то? Эй, Намгю, меня сегодня снимали с трех ракурсов! Даже мой левый бок теперь знаменит!       — Надеюсь, твой левый бок тоже будет платить за квартиру.       — Ты понимаешь, что тебе скоро придется давать интервью как парню звезды?       — Интервью? Я? Нет уж, спасибо.       — Okay, my princess, начнем тренировку! Скоро ты будешь главным героем фанатских форумов, lets go! — Субон выхватил телефон из рук Намгю, игнорируя все протесты и представил, что это микрофон. — Итак, Господин Чхве, — второй прыснул, — добро пожаловать на шоу «Жизнь со звездой»!       — Даже звучит как кошмар.       — Итак, первый вопрос нашего шоу: что Вы почувствовали, когда впервые встретили Таноса?       — Что за бред? — Намгю изо всех сил держал каменное лицо.       — Давайте, ради фанатов, — настаивает, наклоняется ближе.       — Я почувствовал… Что он громкий.       Субон театрально прижал руку к груди.       — Оу! Так и запишем: «Громкий, но обаятельный». Второй вопрос: правда ли, что Вы влюбились с первого взгляда?       — Нет, я думал, ты странный.       — Ага, ага, — он кивает, изображая ведущего. — Это интрига! И что же заставило Вас изменить мнение? Его харизма? Голос? Идеальные волосы? Когда Вы поняли, что Танос — мужчина Вашей мечты?       — О господи, Субон-а… — простонал Намгю. Второй в ответ хихикнул, но тут же вернул серьезное выражение ведущего. — Когда других вариантов не осталось.       — А теперь блиц-опрос. Вы готовы?       — А тебя волнует, готов ли я? — моргнул Намгю.       — Тогда начнем! Когда Танос сексуальнее всего?       — Когда спит.       — Если бы он был блюдом, то каким?       — Любым сгоревшим.       — Кто в Вашей паре первый признался?       — Не помню, я был пьян.       — Вообще-то, это был я. Не суть! любимая часть тела Таноса?       — Губы. Закрытые.       Субон самим что ни на есть провоцирующим взглядом обратился к Намгю.       — Хочешь их закрыть?       — Пропускаем вопрос.       Он заржал, толкая его в бок и продолжил сочинять вопросы на ходу.       — Любимая песня Таноса?       — Абсолютно любая, — Субон гордо выпрямился. — Если в чужих наушниках.       — Ты убийца любви! — он театрально приложил ладонь ко лбу. — Итак, за что Вы все-таки так полюбили Таноса?       — За то, что он никогда не сдается. Даже сейчас.       Субон замолкает на секунду и улыбается даже шире, чем обычно. Тихо прошептал:       — А это… Приятно, правда. Спасибо, — но он, как всегда, быстро вернулся в свою выдуманную роль, — финальный! Если бы прямо сейчас нужно было поцеловать своего парня или отдать ему свой телефон на сутки — что выберешь?       Намгю аккуратно взял свой смартфон из чужих рук и отложил его, сев близко к Субону. Так близко, что почти на колени.       — Первое. Мне телефон дороже.       Намгю уверенно и играючи прижался к чужим губам, то и дело чмокая и отстраняясь, нарываясь на чужие сильные руки, не дающие отвернуться. Между поцелуями Намгю то и дело хихикал, чувствуя, как Субон водит пальцами по шее и становится щекотно.       — Ну-у-у! Ты либо нормально целуйся, либо не предлагай, — сквозь смешки возмутился тот.       — А что я делаю не так? — начав щекотать чужую шею интенсивнее, поинтересовался Субон, начав покрывать поцелуями все лицо, которое морщилось от щекотки.       — О боже, Субон-а-а-а-а! — названный повалил Намгю на постель и стал щекотать, хохоча. — Ну все-е-е-е!       Комната наполняется истерическим смехом.       — Это за такое бесчувственное интервью! У тебя ледяное сердце!       — Не-е-ехе-е-ехе-ет!       — Скажи что любишь меня!       — Люблю-ю-ю-ю-ю, отпусти-ихи-ихи-и!       Приятный фиолетовый свет разливается по комнате, делая мягкие тени на стенах. На кровати, где они лежат, разбросаны пледы, подушки и игрушки — одна из них небольшой плюшевый гусь, которого обожает Намгю. Почему-то именно он пахнет краской для волос Субона. На полу огромный кремовый ковер, на котором теперь валяется телефон вместе с кучей плюшевых зверят, в углу мигает гирлянда, просто так закинутая на книжную полку — а рядом стопка книг Намгю, перемешенная с журналами, где на обложке сияет лицо Субона.       На столике — два стакана с остатками лимонада, рядом тарелка с недоеденными печеньями, на экране ноутбука стоит на паузе какой-то сериал, под который они вчера успешно заснули, а за окном — ночной город, и на стекле мягко блестят капли дождя.       Намгю обнимает Субона за шею, а Субон смотрит с тем редким спокойным выражением, которое появляется только дома. В этот момент мира за дверью не существует — только тепло, свет и их тихая история среди мягкого хаоса квартиры.