Там, где нас нет.

Осаму — закат. Он багров и спокоен, В его тишине — откровенье без слов. Он медленно гаснет, прощаясь с покоем, Окутан огнём недосказанных слов. Он любит прощанья, мгновенья паденья, Когда небо плачет багрянцем вдали, Когда всё земное зовёт к затменьям, И сердце горит на исходе зари. Его силуэт — как изысканный вечер, В глазах его — золото, пепел, вино. Он свет и прощенье, он сумерек мечен, В нём музыка мира звучит как кино. А Фёдор — рассвет. Он туманный и зыбкий, Как шёпот листвы на заре февраля. Он входит неслышно, с холодной улыбкой Ломает границы ночного стекла. Он держит в ладонях туманное небо, И свет его — нежность без резких черт. Он будто бы знает, что всё ещё небыль, Но медленно плавит остатки потерь. Он в каплях росы, он в дыханье эфира, Он в утреннем ветре, в очертаниях крыш. В нём свет несмелее, чем в песне лиры, Но в нём пробуждение — как первый рубеж. Осаму уходит, сжигая прощанье, Фёдор приходит — почти не дыша. Меж ними — мгновенье, где в зыбком слиянии Встречаются тень и живая душа. Один — это пламя, другой — это дымка, Один — как прощанье, другой — как завет. И в мире, где ночь пролегает по снимкам, Живёт кровь Осаму и Фёдора свет.