Поворот судьбы

Лорд Волан-де-Морт восседал на троне в бальном зале поместья Малфоев, его костлявые пальцы медленно скользили по чешуйчатой спине Нагини, свернувшейся кольцами у него на коленях. Вместо обещанного празднования победы — лишь молчаливые ряды последователей, застывших на коленях с опущенными головами. Мраморный пол сине-кремовых оттенков отражал дрожащие силуэты. «Встань, Антонин». Голос Тёмного Лорда разрезал тягостную тишину. Долохов поднялся, его чёрные волосы спадали на маску, скрывая лицо, но не в силах скрыть предательскую дрожь в ногах. — Ребёнок, Антонин? — Волан-де-Морт произнёс это слово с ядовитой сладостью, сложив руки на груди. — Когда же сила покинула тебя? — Милорд, он подло… ударил меня в спину, — голос Долохова предательски дрогнул. Тонкие губы Тёмного Лорда растянулись в улыбке, обнажая острые зубы. — Да-а-а. Конечно, ты не мог знать, что ребёнок нарушит правила дуэльного боя, и так нагло выстрелит тебе в спину. — Он мягко покачал головой. — Но это была не настоящая дуэль, Антонин. Это была битва. Ты должен научиться держать врагов перед собой. Круцио! Крик Долохова, пронзительный и животный, отразился от высоких стен. Его тело скрючилось в мучительном спазме, мышцы напряглись до предела, будто готовые оторваться от костей. Когда проклятие наконец отпустило, он с трудом поднялся на колени, выдохнув: — Спасибо вам за этот весьма поучительный урок, милорд. Лорд Волан-де-Морт медленно обвёл взглядом ряды коленопреклонённых фигур в серебряных масках. Его внимание привлёк широкоплечий мужчина в заднем ряду, чьи содрогающиеся плечи выдавали подавляемые рыдания. — Паркинсон. Встать. Дориан Паркинсон поднялся, с трудом сдерживая слёзы, стекавшие из-под маски. — Мой господин… Предательство моей дочери — позор для нашего рода. Она будет лишена наследства и изгнана… — его голос дрожал. Тёмный Лорд усмехнулся, играя длинными пальцами. —О нет, Дориан. Если она найдёт дорогу домой, ты должен будешь лишить её жизни. Но я позволю тебе похоронить её на семейном кладбище, чтобы твоей милой жене было удобно оплакивать вашу ошибку. Он оценил дрожь в плечах Паркинсона. — Ступай. — Благодарю за щедрость, милорд, — прошептал Дориан, опускаясь на колени. —Нотт. Таддеус Нотт медленно поднялся, его движения выдавали холодную отрешенность. Потрепанная мантия с выцветшими узорами и маска, покрытая слоем пыли и жирными отпечатками пальцев, красноречиво свидетельствовали о его презрении к любым условностям. Он упорно смотрел на трещину в мраморе. — Твой отпрыск тоже предал меня. И как ты собираешься это исправлять? — Я сам вырву ему глотку, если он посмеет показаться, — прорычал Нотт. —Сопливый щенок, весь в мать. В отличие от Паркинсона, Таддеус не питал к сыну ничего, кроме презрения. После смерти жены он воспитывал Теодора кнутом, пытаясь выбить материнскую мягкость. Наследник должен был приумножать богатство и влияние рода, а не хныкать в углу. — Похвально, — прошипел Волан-де-Морт. — Принеси мне воспоминания о казни. А тело… твои псы всегда голодны, не так ли? Его губы растянулись в намёке на улыбку. Все знали о судьбе леди Нотт, но никто не смел обсуждать это. Таддеус вернулся в строй, внутренне ликуя. Он уже представлял, как будет мучить мальчишку в фамильных подземельях, исцеляя только для новых пыток. Европа не скроет беглеца — он найдёт сына и заставит проклинать день своего рождения. Лорд Волан-де-Морт медленно обвёл взглядом зал, его алые зрачки сузились, словно у змеи перед атакой. Наконец он увидел идеальный финал своего спектакля. Голос зазвучал сладко, как предсмертный стон: — Люциус. Нарцисса. Они поднялись с колен, их шёпот едва различим: — Милорд… — Шаг вперёд. — Нарцисса, моя дорогая Нарцисса, что я просил тебя сделать для меня вчера? — вежливо спросил Волан-де-Морт. — Вы просили меня присмотреть за Беллой, милорд. Вы просили меня проследить, чтобы она не… увлеклась, — ответила Нарцисса. Её голос звучал ровно и бесстрастно, но руки, спрятанные в рукавах тёмно-синей мантии, дрожали. — Именно. Но она ускользнула от тебя. — Лорд Волан-де-Морт начал расхаживать перед своими Пожирателями смерти, словно размышляя о том, как его самая преданная ведьма могла ускользнуть от своей младшей сестры. — Хотя кто мог удержать эту кровожадную фурию? Она жила убийствами, дышала болью… — Да, милорд — Мы все знали, что она немного… безумна. И все эти годы в Азкабане только усугубили положение. — Он повернулся к бледной ведьме, стоявшей перед ним. — Посмотри на меня, дорогая. Нарцисса подняла взгляд и с ужасом, сковывающим все ее тело и посмотрела ему в глаза. — Я очень разочарован, что Бэлла мертва, но тебя в этом не виню. Ты лишь мать, которая в беспокойстве о сыне, на мгновение отвлеклась от поставленной задачи. О, я не сержусь на тебя моя милая Нарцисса. Волан-Де-Морт перевёл взгляд на мужчину, стоявшего рядом с ней. — Мой скользкий друг Люциус. Люциус Малфой слегка поклонился и замер в ожидании, одной рукой чуть крепче сжимая руку Нарциссы, а другую сжав в кулак в ожидании смертного приговора. Он был не в милости с тех пор, как потерпел неудачу в Министерстве магии. — Скажи мне, где Драко? — Я не знаю, мой господин. — Ясно. Мне нужно, чтобы немного прояснил ситуацию. — Волдеморт снова начал расхаживать взад-вперёд. — Удивительно, но когда я вернулся в Визжащую хижину, чтобы забрать тело Северуса Снейпа, его там не оказалось. Куда оно могло подеваться? — Я не знаю, мой господин. — Мёртвые не встают и не уходят, Люциус. Думаю, ты тебе известно, где тело Северуса. В конце концов, он крёстный отец твоего наследника. Куда ты дел труп? — Я не знаю где он, милорд, клянусь. — Хотел бы я тебе верить, но… мне трудно доверять человеку, который продавал мои секреты. — Волан-Де-Морт наблюдал за тем, как бледнеет лицо Люциуса, а его серебристые глаза расширяются от недоверия. — О да, я знаю, как ты продавал мои секреты членам этого богом забытого Ордена за деньги. Ты сколотил неплохое состояние, не так ли, мой скользкий друг? — Милорд, я… — Не смей лгать мне, Малфой! — рявкнул Волан-Де-Морт. Он сделал глубокий вдох, сдерживая нахлынувший гнев. Если бы он позволил эмоциям взять верх, ни о каком «идеальном» финале не могло бы быть и речи. Не осталось бы ни единого свидетеля — никого, кто смог бы потом рассказать об этом друзьям в уличных лавках и прокуренных пабах. А Малфой должен получить по заслугам! — Я не могу оставить этот факт без внимания, Люциус. Я долго размышлял, какое наказание выбрать для тебя. — Голос Волан-де-Морта звучал обманчиво спокойно. — Отнять всё золото? Позволить Пожирателям день за днём мучать твою плоть, пока ты не станешь выть, как животное, моля о смерти? Сердце Люциуса сжалось. Воздух застрял в горле, а комната внезапно поплыла перед глазами. Это конец. Он умрёт сегодня. Оставит Нарциссу одну. Драко — без отца. Его имя станет позорным клеймом, а семья… — Признаться, мне бы доставило удовольствие наблюдать, как ты ползаешь у моих ног, — Тёмный Лорд лениво провёл пальцами по рукояти палочки, — но… не сегодня. Волан-де-Морт резко рассек воздух бузинной палочкой. — Авада Кедавра! Зелёный свет рванулся вперёд — и … Нарцисса рухнула на пол, будто кукла с перерезанными нитями. Её глаза, ещё секунду назад полные ужаса, остекленели. Ни крика, ни последнего вздоха. Только глухой удар тела о каменные плиты. — Ты будешь жить. Голос Волан-Де-Морта шипел, как змея, выползающая из могилы. — Будешь помнить этот момент. Её последний взгляд. И знать, что это ты подписал ей смертный приговор. Люциус упал на колени рядом с остывающим телом жены. — Теперь подумай прежде, чем сделать следующий шаг. — Голос Волан-де-Морта скользнул по спине Люциуса ледяным лезвием. — На твоём месте я бы взвесил каждый возможный исход. В конце концов… Он сделал театральную паузу, наслаждаясь дрожью в пальцах Малфоя. — У тебя ведь есть сын. Будет досадно, если… ну, ты понимаешь. Волдеморт развернулся и вышел из бального зала. Остальные Пожиратели смерти вскоре последовали его примеру. Люциус остался лежать на полу. Он обнял жену и стал укачивать её, а из его глаз текли горячие слёзы. Он сделал это. Оставшись один в большой комнате, он продолжал безудержно рыдать и прижиматься к Нарциссе. «Мне так жаль, любовь моя». Он оставался с ней до тех пор, пока у него не подкосились ноги. Его горло саднило, а сердце, казалось, вырвали с корнем. Когда солнце начало клониться к закату, он понял, что должен упокоить свою возлюбленную. Люциус взмахнул палочкой и левитировал тело на улицу. Среди идеально расположенных в кругу плакучих ив находилось семейное кладбище. Много лет назад был построен мавзолей, чтобы избавить Драко от этой задачи в будущем. Малфой открыл тяжелую и положил свою любимую Нарциссу в гроб, наложив при этом заклинание стазиса. Наколдовал жёлтые и белые нарциссы в хрустальной вазе и поставил их рядом с ней. Люциус устроился на холодном полу возле ее гроба. «Я люблю тебя, моя дорогая Цисса». Его веки опустились, и вскоре его разум и тело погрузились в сон. Он видел её, свою Нарциссу, такой, какой она была когда-то, до того, как судьба сыграла с ним в злую шутку.

* * *

Люциус резко проснулся, обнаружив себя на каменном полу. В панике он смотрел по сторонам. Потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить маленького эльфа, притаившегося у его его ног. Крохотное существо, закутанное в серо-зелёное полотенце с вышитым в углу гербом Малфоев, почтительно склонило голову. — Простите, хозяин, но Бипси решил, что должен разбудить вас для завтрака, — прошептал эльф, нервно выкручивая край полотенца. — Вы слишком долго не ели, сэр. — Спасибо, Бипси. Я скоро приду, — Люциус с усилием подавил раздражение. Ему снилась Нарцисса… Но это существо сопровождало его с детства, проявляя к нему странную привязанность. Бипси заботился о нём в Хогвартсе, во время Первой войны и после неё. Вспомнилось, как в день рождения Драко эльф, дрожа от волнения, принёс в кабинет крохотный свёрток, когда Нарцисса уже уснула. Люциус до сих пор видел перед собой те огромные карие глаза, полные безграничной преданности — удивительно, как это существо могло так сильно любить чужого ребёнка. И Люциус также заботился о Бипси. До появления жены и сына эльф был единственным постоянным спутником его одинокого детства. Помнилось, как тот пробирался в его спальню в Хогвартсе с пакетами из «Сладкого королевства» и банками домашнего печенья с малиновым джемом. Когда слизеринцы попробовали издеваться над эльфом, Люциус наказал обидчиков весьма неприятными проклятиями. Отец, Абраксас, был немногословен и жесток. Никто не избегал его гнева — даже мать, Персефона. Высокая, статная, она всегда держалась с невозмутимым достоинством. Люциус вспоминал, как сидел у её туалетного столика, наблюдая, как она расчёсывает золотые волосы перед сном. — Мы должны всегда выглядеть безупречно, даже когда внутри всё рушится, мой мальчик, — говорила она. Люциус, внешне вылитый отец, часто задумывался — как мать могла любить ребёнка, столь похожего на её мучителя? Но она лишь нежно касалась его щеки: — Сходство с отцом не значит, что ты станешь таким же. Когда-нибудь у тебя будет семья. Люби её и оберегай — она подарит тебе свет, даже в самое темное время. Главное помни — семью нужно беречь. Она умерла, когда Люциусу едва исполнилось девять лет. Все говорили о загадочной магической болезни, но мальчик знал правду — отец методично ломал её дух, пока не добился своего. Персефона покончила с собой в солнечной комнате на первом этаже их родового поместья. В дни, когда мальчик не находил утешения, Бипси стал его единственной опорой. Эльф тайком собрал памятные вещицы из покоев госпожи и принёс их маленькому хозяину. «Бипси сохранит это для юного господина, — шептал он, заворачивая драгоценности в шёлковый платок. — Когда-нибудь ваша супруга будет носить камни, что украшали вашу драгоценную матушку». До сих пор в глубине гардероба Люциуса хранилась вишнёвая шкатулка, защищённая древними кровавыми заклятиями. В ней лежали пожелтевшие фотографии и трогательные безделушки, которые преданный эльф собирал месяцами после трагедии. Люциус никогда не забывал этом. Он свято чтил материнские наставления. После помолвки с Нарциссой молодой Малфой буквально боготворил свою невесту: заказывал для неё мантии у лучших магических кутюрье, преподносил редкие украшения из фамильной сокровищницы, устраивал роскошные свидания в самых престижных волшебных заведениях, доставал реликвии, столетиями пылившиеся в хранилищах. Их бракосочетание состоялось сразу после выпуска Нарциссы из Хогвартса. С этого момента отношения пары обрели новую глубину. Она стала единственной женщиной в его жизни. Абраксас скончался от драконьей оспы спустя несколько месяцев после свадьбы сына. Перед смертью он пообещал Тёмному Лорду тысячи галеонов и политическую поддержку. В предсмертном бреду даже предложил Люциусу занять своё место среди Пожирателей Смерти. Юный Малфой сопротивлялся, когда ему выжигали Тёмную Метку, но отец применил Империус, заставив подставить свое предплечье. Так Люциус навеки оказался прикован к сумасшедшему Темному Лорду. Он не желал такой судьбы ни себе, ни Нарциссе, ни их будущим детям. После посвящения его ввели в ближний круг, поручив использовать богатство и связи. Месяцами он подкупал чиновников Министерства, шантажировал членов Визенгамота, манипулировал Попечительским Советом Хогвартса. Идеи Волан-де-Морта быстро распространялись. Кровавые расправы списывали на оборотней или маглов. Люциус стал незаменим. Осознав, что вырваться невозможно, он выбрал единственный путь защиты семьи — стать ценнейшим из Пожирателей. Он жалел, что не сопротивлялся яростнее. Может, тогда Нарцисса была бы жива, а Драко — рядом, а не в бегах. Люциус подвёл их всех. Бипси робко нарушил его размышления: — Хозяин, Бипси осмеливается настаивать — вам нужно поесть и переодеться. — Эльф нервно мял полотенце. — Иначе Бипси принесёт завтрак сюда. Через несколько часов Люциус сидел в кабинете за массивным ореховым столом. Он механически съел безвкусные яйца пашот, затем принял душ. Когда одевался, то прикрепил к рубашке золотые запонки — последний подарок Нарциссы. Мир, казалось, жил дальше, но Люциус хотел остановить время. Помнить ее. Двигаться вперёд он, наверное, сможет… но не сейчас.