Дела аптечные

      Город дышит вечерней прохладой, улицы залиты золотистым светом фонарей, а под ногами шуршат опавшие листья. Изуку закутывается в шарф плотнее, но это не спасает от назойливой боли в горле. Он морщится, сглатывая, и тут же жалеет — глотать больно, как будто внутри застряла колючая проволока.       — Ты снова не купил лекарство? — Очако скрещивает руки на груди, и её взгляд становится таким же острым, как скальпель.       — Куплю! Сегодня точно куплю! — Изуку кашляет в кулак и тут же клянётся, что не допустит повторения прошлого раза, когда простуда переросла в пневмонию.       Очако вздыхает, но смягчается.       — Ладно. Но если завтра у тебя снова будет этот жалкий вид, я сама затащу тебя к врачу.       Они расстаются у входа в офисное здание: Очако направляется к автобусной остановке, а Изуку, пообещав себе не откладывать на потом, сворачивает к новой аптеке, открывшейся буквально на прошлой неделе.       Дверь с лёгким звоном распахивается, и его встречает стерильный запах лекарств, оттенённый едва уловимыми нотами чего-то травяного. Внутри почти пусто — только пара посетителей у дальних стеллажей. Изуку направляется к витрине с пастилками, скользя взглядом по ярким упаковкам. Ментоловые… мёд и лимон… шалфей… Он тянется к коробочке с изображением ромашки, но тут за спиной раздаётся мягкий, низкий голос:       — Могу я вам чем-то помочь?       Изуку оборачивается — и мир переворачивается вместе с этим движением.       За стойкой стоит мужчина.       Нет.       Не мужчина.       Воплощённая мечта.       Бело-красные волосы, собранные в небрежный хвост, гетерохромные глаза — левый голубой, как лёд, правый серый, как дождливое небо. На нём белый халат, слегка приоткрытый у ворота, и бейджик с именем, которое Изуку не сразу может разобрать, потому что его мозг только что отключился.       — Э-э… — выдавливает он из себя, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       Аптекарь слегка наклоняет голову, ожидая.       Изуку открывает рот. Закрывает. Снова открывает.       Говори же!       Но язык будто прилип к нёбу, а в груди колотится что-то бешеное и горячее.       Аптекарь — Шото, мелькает в голове Изуку, он наконец различает имя на бейджике — вздыхает, проводит пальцем по экрану кассового аппарата и, не меняя выражения лица, спрашивает:       — Презервативы?       Изуку кивает.       Он кивает.       Через тридцать секунд он вылетает из аптеки, сжимая в потных ладонях маленькую коробочку, от которой у него вот-вот случится инсульт.

***

      На следующий день Очако смотрит на него.       Не просто смотрит — прожигает взглядом.       — Ты. Не. Купил. Лекарство.       Изуку прячет лицо в ладонях.       — Я куплю! Сегодня! Только не смотри на меня так, будто я убил твоего хомяка!       Очако хмурится, но в её глазах уже мелькает подозрение.       — С тобой что-то не так.       — Всё так! Просто… — Изуку сжимает кулаки. — Сегодня я точно исправлюсь!       И он снова идёт в ту аптеку.       Потому что не может не пойти.       Дверь снова звенит, и там, за стойкой, он.       Шото.       — А, — говорит аптекарь, и в уголке его рта появляется что-то, почти похожее на улыбку. — Снова Вы.       Изуку хочет провалиться сквозь пол.       — Я… э-э… — Он сжимает край стойки, чувствуя, как дерево вдавливается в его пальцы.       Шото смотрит на него. Молча.       Скажи что-нибудь!       — П-презервативы? — выдавливает Изуку.       Шото вздыхает, но достаёт такую же коробочку.       Изуку чувствует себя полным идиотом.       Он платит, забирает покупку и, прежде чем снова убежать, вдруг выпаливает:       — М-меня зовут Изуку!       А потом убегает.

***

      В следующий раз он покупает пастилки в другой аптеке — у пожилой женщины, которая угощает его леденцом «для настроения».       Но мысли его далеко.       Шото.       Он перекатывает это имя на языке, и каждый слог слаще мёда.       — Вау, — говорит Очако, наблюдая, как он медленно рассасывает пастилку, смотря в никуда с блаженной улыбкой. — Эти штуки что, такие вкусные?       — А? — Изуку моргает.       — У тебя лицо, будто ты только что влюбился.       Изуку краснеет.       Очако сразу понимает.       — О-о-о-о, — протягивает она, и её глаза загораются. — Так вот в чём дело!       Изуку, запинаясь, рассказывает ей про аптекаря. Про гетерохромные глаза. Про то, как он дважды ушёл с презервативами вместо лекарства.       Очако сначала хохочет так, что чуть не падает со стула, но потом смягчается.       — Ладно, трусишка. Соберись и просто познакомься с ним как нормальный человек.       — Я не могу! — стонет Изуку.       — Можешь. Или я сама пойду и скажу ему, что ты за ним подглядываешь из-за угла.       Изуку чуть не давится пастилкой.

***

      Он приходит в третий раз.       Шото как раз раскладывает что-то на полке, его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями, идеальные — осторожно переставляют упаковки.       Дверной колокольчик звенит.       Аптекарь оборачивается — и видит его.       — Здравствуйте, — говорит он, и в его голосе нет ни капли насмешки.       Изуку делает глубокий вдох.       — Мне… не нужны презервативы.       Шото поднимает бровь.       — Я… я с самого начала хотел купить средство от горла. Но Вы… — Изуку сжимает кулаки. — Вы так красивы, что я теряю рассудок.       Тишина.       Шото смотрит на него.       Потом краснеет.       — О, — говорит он тихо.       — Я… я никогда ни с кем не встречался, — продолжает Изуку, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Но я хотел бы пригласить Вас на кофе. Если Вы не против.       Шото отводит взгляд, но уголки его губ дрожат.       — Моя смена заканчивается через два часа, — говорит он. В его голосе появляются новые нотки — что-то теплое, застенчивое. — Я знаю неплохую кофейню рядом.       Изуку светится.       — Я зайду через два часа!       Он уже поворачивается к выходу, когда слышит тихий вопрос:       — Изуку, верно? Ты… сохранил их?       Изуку оборачивается.       — Презервативы.       Он кивает, краснея до кончиков ушей.       — Да. Даже не открывал.       Шото улыбается — по-настоящему, впервые.       — Хорошо. — Он делает паузу и возвращается к выкладке товаров, но Изуку готов поклясться, что успел заметить сверкнувший в его прекрасных глазах дерзкий огонек. — Думаю, они нам пригодятся. Как-нибудь.       Изуку вылетает из аптеки, едва не снося дверь с петель; лицо горит, а боль в горле просто испарилась.       «Как-нибудь» ведь значит «обязательно», верно?