Флаг

Ты держишь в руках флаг. Ты держишь в руках флаг и смотришь прямо в камеру. В твоей голове тупые представления того, как этот баварский флаг догорает, словно твоя невзаимная любовь. Она стоит в дверях. Не решается зайти в кабинет, хотя все приглашали. Смотрит на тебя, и ты видишь этот взгляд. Но не так, как видят обычные люди, глазками. Ты его чувствуешь на себе, ожогами, пожаром, бегущим по телу. Тебе жарко, и виной тому не практически сорокоградусная жара за окнами университета; тебе жарко, и эта женщина давно разогревала тебе твой личный ад. И ты, как настоящая послушная студентка шагнула в него, закрыла глаза и провалилась в кипящий котёл с головой. Полгода назад все с ошарашенными глазами смотрели на тебя. Подруги, как одна, называли сумасшедшей и героиней, которыми не каждая бы рискнула стать. А тебе жизнь уже была параллельна, настолько ты устала от собственного молчания и чувств, изъедавших тебя изнутри и убивавших день за днём. Ты знаешь, даже если тебе об этом не рассказывали, как она держала в руках это письмо. Читала длинные строчки, наклонённые вправо, проводила пальцами по стёртым от капель буквам. Тебе порой интересно, поняла ли она, что это были твои слёзы в ту ночь? Ты цинично думаешь, что, вероятно, она могла решить, что ты специально капнула той, что из-под крана. Тогда тебе было интересно, уничтожила ли она это письмо. И рисунок внутри, который ты когда-то начеркала от скуки в листах блокнота, любуясь её профилем. Её глаза всегда горели от вида твоих рисунков. Она не верила тебе, разглядывая тот, который ты впервые нарисовала в отдельном блокноте, потратив на это порядком двух часов, что это она. Ты, конечно, в моменте растеряешься от её неуверенной улыбки и глупого «это я?», а потом будешь шутить, что настолько у тебя херовые навыки. Но ты знаешь, что рисунки её слабость. И ты рисуешь её портрет, раз за разом, пытаясь повторить такие недоступные тебе черты. Последний рисунок, в котором есть она, теперь на кафедре. Ты больше не стесняешься своих чувств, а она всё ещё стесняется тебя. И уже полгода молчит, не решаясь даже заговорить на эту тему и расставить точки над «i». Вероятно, она считает, что всем всё понятно, ведь ты написала, что ты примешь любое её решение. Но молчание тебя выбесило. Потом извело. А потом ты просто начала её, по кусочкам, словно пепел догорающего флага, отпускать. И тебе порой становилось до глупого смешно от того, как она в каких-то моментах тебя не отпускала. Держала возле себя, даже зная всё, не боялась потянуть за собой. Как становилась твоим плечом и опорой в моменты, когда ты растерянно рассказывала про то, что происходило в твоей жизни. Находила правильные слова, невольно веселила и давала надежду больше, чем официальные письма о стипендиях. Как шла с тобой на контакт за пределами университета и банальных тем о дипломной и магистратуре. Этот взгляд на женщину, занявшую твоё место рядом с ней в метро ты запомнишь надолго, если не навсегда. В нём лёд смешался с недовольством и невысказанным «вообще-то…». И тебя забавит, что это предназначалось за тебя. И тебе порой становится до жуткого страшно от того, как ты в каких-то моментах не отпускаешь её. Пишешь глупые примечания о том, что она тебе снилась. Конечно, она это проигнорирует, а ты потом будешь кусать губы и рычать на себя, чтобы не потратить очередные часы на попытки загнобить себя за это секундное желание. А ещё ты предложишь помощь на кафедре, привезёшь с другой страны магнитик, который подаришь при ошарашенном взгляде всё той же женщины из метро, что заняла твоё место, и она будет тщательно фильтровать, что у тебя принять — помощь или магнитик. Кажется, всё очевидно: последний можно повесить на холодильник, даже если у мужа возникнут вопросы. И тебя бросает в странный трепет, когда вы с ней переписываетесь в последний раз почти в двенадцать ночи, а в следующий — в семь утра. Она тебе отвечает моментально и с утра, и вечером. Только ночью она спит, а ты сидишь с дипломной. И ты гасишь, тщетно гасишь в себе ощущения близости от постоянного контакта. Потому что с утра в университете она снова холодно смотрит на тебя. А потом в роли научного руководителя практически полностью игнорирует однокурсницу, а за тебя по неизвестным причинам трясётся и не даёт тебе ответить ни на один вопрос заведующей. И она тебе кажется чёртовой собакой на сене, потому что ты не можешь понять, нужна ты ей или нет. Испытывает ли она к тебе то же, что и ты, или лишь сожаление. Сложившуюся ситуацию она обсуждать не торопится. А ты зареклась. Усмехаешься и позволяешь под щелчки фотоаппарата флагу слететь, представляя, как мимо тебя, выжимая скорость, проносятся машины, сгорая в дали. Медленно открываешь глаза. Она почти не улыбается, почти не дышит, только смотрит на тебя. И заметив твой взгляд, резко моргает и отворачивается. Ты хмыкаешь вновь и крутишь в пальцах флаг. В твоих представлениях этот сине-белый флаг горит ярким пламенем, сжигая наконец мучающие тебя чувства невзаимной любви.