The Crank’s diaries

2140 год, 10 апреля. Дэнвер, Приют Шизов. Я пишу, чтобы не исчезнуть.Не чтобы выжить, а помнить кто я был.Пока я еще тот кем себя помню.

***

Я презираю это место. Каждой клеткой. Каждым нервным окончанием, что ещё не выжгло до тла. Здесь вонь гниющих тел въедается в кости, как яд. Шизы бредут по коридорам, полураспавшиеся, без остатка сломанные. Орут, смеются, скребутся в стены ногтями — будто что-то ждут. А может, давно забыли, чего ждали. Кланк. Этот адский, гнилой, нескончаемый кланк. И охрана — те, кто носят броню, будто она даёт им право решать, кто из нас доживёт до утра. В их глазах мы — псы. Больные, грязные, безнадёжные. Нас не спасают.Нас дожёвывают. Наверное, это даже справедливо. Вирус и это место — они рвут меня с двух сторон. Один изнутри, другой снаружи. Я не сплю. Я не ем. Я почти не дышу. Вирус разъедает меня изнутри, как ржавчина.Я стал дёрганым, на взводе. Паранойя скребёт под кожей. На днях какой-то чокнутый урод заговорил со мной. Просто… заговорил. А я чуть не вогнал ему вилку в глотку. Ту, что прячу, как талисман.Последнюю власть над своей участью.Никто не отреагировал. Ни он. Ни охрана. Ни я сам. Это уже не удивляет. И не пугает. Вилку я сохранил. Я пишу это, глядя на руку — она дрожит и уже не моя. Вены — как угольные реки, пульсируют чёрным, будто хотят вырваться наружу. Они везде. Под кожей. Под рёбрами. За глазами. Я чувствую их пульсацию. Они дышат. Иногда мне кажется, что я слышу, как вирус шепчет. Как он растёт. Голова будто в тисках. Шум в ушах выедает мозг. Всё тело — как натянутая струна.Звон в ушах, будто кто-то бьёт по черепу изнутри.Нервы будто обнажены. Каждое движение — как удар током. Стоит кому-то прикоснуться — и я разорвусь. Боль стала привычной. Постоянной. Это не делает ее менее сокрушительной. Она просто… вросла. Хуже всего — это не боль.Это потеря себя. Когда ты не знаешь, кто говорит внутри. Когда голос в голове уже не твой. Когда ты не уверен, ты ли это хочешь убить — или вирус внутри тебя. Я не хочу быть одним из них. Не хочу. Но я уже на грани. И не знаю, осталась ли хоть одна ступень между мной и бездной. Иногда думаю, что заслужил всё это. За каждую ошибку. За каждую потерю. Иззи. Алби. Ник. Чак. Всё рассыпалось. А я остался. Я боюсь забыть их. Я уже забываю.Их лица стираются, как пыль с бумаги. Силуэты тускнеют.Я думаю о них каждый день, будто от этого зависит моя память. Может, и правда зависит. Может, это всё, что держит меня здесь. Я боюсь закрыть глаза. Боюсь проснуться другим. Боюсь, что больше не смогу отличить себя от шизов,что с бешеными глазами бьются о стены. Что перешагну черту — и никто не заметит. Я не хочу закрывать глаза. Потому что в темноте, в потайках моего разума меня ждёт Томми. И он знает. Он всегда знал. Что я ломаюсь.