Шаг, два, и мы уже в танце.

Как так вышло, что Дориан, с его наивной добротой, достаточно трудным общением с людьми, и Валентайн, с его остроумием и загадочной улыбкой, просто мастер общения, стали друг для друга "домом" в этом мире теней и скорби? ✧ Два года минуло с тех пор, как Дориан Хэйзел впервые переступил порог похоронного бюро и стал его совладельцем, тогда ещё понятия не имея, что это странное решение сведёт его с Валентайном Смитом, причем настолько тесно, что их жизни станут неразделимы. За эти годы их мир наполнился удивительными событиями: призраки, шепчущие свои последние желания в полумраке конторы, клиенты с причудами, требовавшие то оркестр для попугая, то траурные ленты цвета полуночного неба, и загадочные убийства, то индийские духи, то каменные саркофаги, что втянули их в паутину тайн и чуть не убили. Но главное – их близость. Из незнакомцев они стали знакомыми, из знакомых стали компаньонами, из компаньонов они стали друзьями, из друзей чем-то большим, и каждый взгляд, каждый случайный жест, каждый вечер, проведённый за чашкой чая сближал их сильнее. ✧༺ ✧ ༻✧ Как они пришли к осознанию своих чувств? О, занимательная история, обхохочешься. Вечер в тот день, а именно 23 апреля, был тихим, и в гостиной, где сидел Дориан, пахло пряным чаем, который миссис Раджани заварила с кардамоном, корицей и щепоткой гвоздики, а свет камина, отбрасывал тёплые блики на лицо сидевшего за столом Хейзела. Его пальцы рассеянно теребили уголок бумаги – счёт за чёрные ленты для очередной церемонии, но мысли витали совсем не там, где нужно. Миссис Раджани, сидевшая напротив, наблюдала за ним с мягкой, почти материнской улыбкой. Её браслеты тихо звякнули, когда она поставила фарфоровую чашку на блюдце, и этот звук вывел Дориана из задумчивости. — Мистер Дориан, — её голос был тёплым, с лёгким акцентом, — простите за грубость, но Вы снова думаете о мистере Валентайне, не так ли? Тот вздрогнул, едва не опрокинув свою чашку. Его щёки покраснели, и он попытался спрятаться за бумажкой, но взгляд миссис Раджани не отпускал. Пришлось показаться. — Я о ком? — пробормотал он, теребя край рукава своей пижамы. — О мистере Валентайне, — она склонила голову. — Ваши глаза светятся, когда он рядом, и гаснут, когда его нет. Разве Вы сами этого не видите? Дориан замер, слегка посмеявшись, а пальцы сжали бумагу, оставив на ней след. Он всегда отмахивался от этих мыслей, пряча их в глубине души, словно запрещённую книгу, однако Валентайн продолжал жить в его мыслях. Его смех, его лёгкие касания, его остроумные замечания, от которых Дориан невольно улыбался, его внешность, его речь, его всё! Это занимало всё больше места в его сердце, однако страх, что это неправильно, что это невозможно, сковывал его. — Миссис Раджани, — он кашлянул, глядя в чашку, где чай давно остыл, — это немыслимо всё-таки. Мы оба мужчины. И он никогда не смотрел на меня так. — Дориан, Вы издеваетесь? — вмешался в разговор полтергейст. — Даже я вижу как он смотрит. Его воля, он бы был Вашим ручным пёсиком, что будет скакать только от того, что его имя назовут. Это же даже дураку понятно. — И то верно. Кроме того любовь не спрашивает разрешения у света, Дориан, — проговорила женщина, подойдя ко мне и погладив по голове, — Вы любите его. Скажите ему. Молчание - худший из Ваших страхов. В этот момент Дориан понял, что она права. Он любил Валентайна – любил его улыбку, его манеру поправлять манжеты, его голос, звучащий то насмешливо, то нежно. И в голове начали всплывать воспоминания разговоров, их своеобразный флирт, если можно так назвать, взгляд напарника. Боги... Как он мог быть настолько слепым? Это же все равно, что солнца не видеть! Как так-то... Следующим утром Дориан решился, и пообещал себе поговорить с Валентайном как только выпадет минутка. Мастерская в их конторе пахла свежей древесиной, воском и лаком, а свет лампы отбрасывал длинные тени на стены. Валентайн уже полировал крышку гроба, напевая что-то под нос, его пальцы, испачканные лаком, двигались с привычной ловкостью. Дориан стоял у двери, стараясь подобрать слова для начала разговора. — Валентайн, — голос дрогнул, но он шагнул ближе, — мне нужно кое о чем с вами поговорить. Валентайн обернулся, вытирая руки, а его бровь вопросительно изогнулась, но в глазах мелькнула тревога. — Дориан, вы выглядите так, будто увидели призрака, — он усмехнулся, но улыбка вышла не такой уверенной, как обычно. — Что-то случилось? — Я... — Дориан сглотнул, чувствуя, как горло сжимается, — я люблю Вас. Не как друга, не как компаньона. Я люблю Вас, Валентайн. И, кажется, уже давно. Тишина, последовавшая за его словами, была оглушительной. Дориан смотрел на Валентайна, ожидая отторжения, насмешки, чего угодно, но только не того, что произошло. Лицо Валентайна смягчилось, его губы дрогнули в улыбке, такой тёплой, почти уязвимой. Он шагнул ближе, его рука легла на плечо Дориана и тут он наконец засмеялся громче, после чего смахнул слезу и глянул на него. — Дориан, — было очевидно, что он держится, чтобы не засмеяться вновь, — Вы даже не представляете, как долго я ждал этих слов. Сколько же Вы этого не замечали... — Что? — Дориан был в достаточно сильном шоке, и не особо понимал, что тот имеет ввиду. По его воспоминаниям это началось ну месяца два назад, — в каком смысле сколько я не замечал? — Я уже полтора года стараюсь подавать Вам знаки внимания. Спасибо, что наконец-то заметили. Я благодарен от всего сердца, честное слово! Сказать, что Хейзелу стало стыдно - ничего не сказать. Он был с себя в шоке. Ему больше года подавали знаки, а заметил он только сейчас, и то не без помощи! Да тут даже слепой-колясочник аплодировал бы стоя. Ха-ха... Итого ночью, после работы, они проговорили до рассвета, сидя в конторе. Именно так и началась их история – осторожная, как первые шаги по тонкому льду, но с каждым днём всё более уверенная. Они стали парой, и каждый взгляд, каждый случайный жест стал для них маленьким ритуалом любви. ✧༺ ✧ ༻✧ Ночь окутала Лондон плотным покрывалом тумана, сквозь который едва пробивался тусклый свет фонарей. Дориан стоял у окна в спальне, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его бледное лицо, с лёгкими тенями под глазами смотрело на него из темноты. Комната была пропитана уютными запахами, столь привычными и родными. За окном выл ветер, и где-то вдалеке лаяла собака, нарушая тишину спящего города. Хейзел полностью был погружён в свои мысли, а метались они от бюро и призраках, чьи голоса всё ещё звучали в его памяти, до Валентайна, его внешнего вида, его особенностей, его привычек. Будучи не в этом мире он не услышал шагов компаньона, но в принципе тот всегда двигался бесшумно, словно котик. Понял, что пришел Смит, он только тогда, когда теплые руки легли на его талию, обнимая сзади, и Хейзел вздрогнул. Подбородок Валентайна коснулся его плеча, и Дориан ощутил лёгкое дыхание, щекотавшее шею. Запах его одеколона, сандал с ноткой бергамота, смешался с ароматом комнаты, создавая уютное облако. — Дориан, — голос Валентайна был низким, с лёгкой хрипотцой, — ты опять ушёл в свои мысли. Что на этот раз? — Просто ночь, — Дориан повернул голову, чтобы видеть его краем глаза, — она такая тихая. И мысли сами в голову лезут. Понимаешь? Валентайн хмыкнул, прижимаясь чуть ближе, что-то бурча под нос. Они постояли так, молча, пока свеча не потекла, роняя каплю воска на бронзовую подставку. Затем Валентайн мягко развернул Дориана к себе, его руки скользнули с талии, и он отступил на шаг. Его губы дрогнули в озорной, но нежной улыбке, а в глазах пронеслось что-то заигрывающее. Он наигранно поклонился, заведя одну руку за спину, а другую протянув Дориану с грацией, отточенной годами. — Дорогой Дориан Хэйзел, — его голос был мягким, но с игривостью, что было видно во взгляде, — осчастливите ли Вы меня, простого смертного Валентайна Смита? Подарите ли Вы мне свой первый танец? Дориан рассмеялся, но вскоре посерьёзнел и поклонился ему в ответ, не скрывая довольного выражения лица. — Как же я могу отказать столь прекрасному джентльмену? — он вложил свою руку в ладонь Валентайна, подходя ближе. Они начали вальс прямо в тесной гостиной, где старый ковёр заглушал скрип половиц, а тяжёлые шторы колыхались от их движений. Валентайн вёл – его рука на талии Дориана была уверенной, направляя его с лёгкостью, словно они танцевали всю жизнь. Их шаги были плавными, синхронными, хотя, очевидно, раньше они ни разу подобным не занимались, по крайней мере вдвоём. Свет свечи с каждой секундой становился тусклее, но казалось, Валентайн словно впитывал её тепло и теперь сиял сам. Прядь его тёмных волос, выбившаяся из причёски, падала на лоб, и Дориан не мог отвести взгляда от его лица, что так любил, от этого изгиба губ, от этих глаз, в которых плясали искры нежности и страсти. Он такими темпами сведёт его с ума, но Дориан и не против. Вскоре Дориан почувствовал лёгкое давление его пальцев, потому что Валентайн беспардонно взял его за талию и поднял в воздух, слегка закружив, заставляя сердце биться в ритме вальса. Спальня, с её запахом воска, будто растворялась в этом танце, и казалось, что весь мир сузился до них двоих. Каждый шаг, каждый поворот был пропитан нежностью, и Дориан чувствовал, как его сердце поёт, словно под неслышимую мелодию, звучащую только для них. Когда они остановились, оба запыхавшиеся, уставшие, довольные, Валентайн не отпустил Дориана. Нет, его рука скользнула к затылку любимого, пальцы запутались в его светлых волосах, мягких и чуть растрёпанных. Он наклонился, и их губы встретились в поцелуе – медленном, глубоком, полном невысказанных обещаний. Этот поцелуй был нежным, но настойчивым, словно Валентайн хотел запечатлеть в нём всё, что чувствовал. И, если быть честным, он был похож на первый.. Такой же чувственный и прекрасный, что не хотелось отстраняться. Его пальцы слегка сжались на затылке Дориана, и сам он ответил, прижимаясь ближе. Мир вокруг исчез, оставив только их – два силуэта в свете догорающей свечи. Когда они отстранились, их взгляды встретились, и Валентайн улыбнулся, сияя ещё ярче, будто он не своего возлюбленного поцеловал, а выиграл лотерею в несколько миллионов. Хах. — Вы танцуете, как мечта, Дориан, — прошептал он. Дориан только улыбнулся, всё ещё чувствуя тепло внутри. И так они продолжили танцевать, пока усталость не начала смыкать их веки. А ближе к утру голубки уснули вместе, в обнимку, укрытые пледом, пахнущим лавандой, в тепле их маленького мира, где не было места ничему, кроме любви.