Грязная лужа воспоминаний

You and me baby ain’t nothing but mammals

So let’s do it like they do on the Discovery Channel

Рука в вихре чёрных кудрей. Тяжелое дыхание, глухой удар где-то сбоку – что-то в коридоре упало. Кажется, он готов взять его прям тут – на холодном паркете, в окружении разбросанной обуви. Борис явился да не запылился примерно через восемь месяцев после их приключений. Если то, что происходило в Амстердаме, можно так назвать. Появился он неожиданно, как гром среди ясного неба. — Да делишко одно появилось в Нью-Йорке, вот и решил забежать к тебе, поразвлекаться. — Объяснился Борис, когда стоял на пороге квартиры Тео поздней ночью — Откуда у тебя мой новый адрес?— Единственное, что можно было спросить у него и получить отчасти правдивый ответ. Ведь про «делишки» его, Тео уже наслушался давно и не желал знать что привело это торнадо под названием Борис на другой конец света. Повезло же ему что он приехал именно в тот день, когда Тео находился в городе, а не в доме очередного миллионера где-то в Австралии, выкупая у него фальшивый антиквариат. — Связи, Поттер, могут решить абсолютно всё.— Ухмыляется, весь из себя такой важный. Руки в карманах брюк, на носках покачивается, в предвкушении весёлой ночи. Озорной взгляд бегает по Тео, задерживается на глазах, видит недоверие.— Ладно, мне твой адрес Хоби дал, когда я не нашёл тебя в твоей лавке, да и в квартире тоже не нашёл. Теодор вздыхает, ведь теперь и Хоби знает о приезде Бориса. Спрашивать за него будет, беспокоится потому что. Не за Бориса, а за Тео, конечно же, а то вдруг опять в перестрелку втянут. — Так ты собираться будешь? Я бы с радостью поразглядывал твои новые апартаменты, — проговаривает показательно повертев головой вокруг, — но имею идею получше. А что ему отвечать? Тео только и хмыкает, возвращается в комнату, надевает первую попавшуюся под руку рубашку, за ней и штаны. Он ещё не отошел от джетлага, но хотел лечь спать пораньше рассвета, чтобы режим восстановился. Не судьба видимо. Поразвлекаться — вот за чем приехал Борис. Ну, поразвлекаемся значит. Удивительно, что его неожиданное появление фурора не производит, как такового. И удивительно что Тео без лишних вопросов соглашается, даже не произносит единого слова, всё кажется таким обыденным, будто бы они виделись только неделю назад. Возможно, долгие раздумья на неудобных креслах самолета, помогли ему смириться с этой частью его жизни. Да, есть Борис - занимается бог знает чем, живёт везде и нигде, может пропасть навсегда, а может вот так вот заявиться. Не откинулся от передоза и хорошо, и слава богу. В этот раз Борис без личного водителя, ловит такси для них, машет рукой на краю тротуара, всё не замолкает о своих приключениях по свету. Говорит какой хороший район у Тео, да и от работы недалеко, да, Поттер? По хорошей цене ухватил? Да, да, конечно, Борь. Боря, Боря, Боря Тео наблюдает, всматривается, подмечает новый шрам над бровью, еще один красуется на подбородке. Всё те же синяки под глазами, бледная даже летом кожа, и контрастирующая с ней чёрная, толи с каким-то бордовым отливом, рубашка. Тот же Борис, ни в каком рехабе не бывал, прическу не менял — можно подытожить. Потом было такси, неумолкаемый Боря, улица, на которой расположился десяток различных баров. Первый алкоголь в организме за эту ночь, улыбающийся Боря. Другой бар, там уже побольше народу, флиртующий с молодыми девушками Боря. Весь мир отошёл на второй план и остался один Боря. Или он всегда был один единственный, а ничто больше не имело значения? Тут он резко приподнимает рукав, тычет рукой прямо в лицо — показывает новую татуировку. Слова какие-то, на украинском, жаль взгляд у Тео уже замутнел и разглядеть сполна он не смог, а перевод сразу же забылся. Потом он хватает его за руку, тащит в туалет, непонятно откуда достает пакет с белым порошком, тут же в руках оказывается кредитка и он этот порошок ей уже аккуратно распределяет на дорожки. — Нет, нет, я завязал. — К Тео возвращается ясный ум, кажется он ещё не настолько много выпил. Или же настолько сильно боялся погрязнуть в это болото снова и не сдержать обещание, что даже под дулом пистолета не согласится. Борис только и плечами пожимает — один из его любимых жестов. Мол ну и пусть, мне же больше. Развозит его после этого ещё сильнее. Борис «развлекается» по полной — заливает в себя всё что может, принимает какие-то таблетки, высыпавшиеся из бумажника. Что-то определенно не так с ним сегодня, и визит его не просто так. И может Тео и спросил бы его, может бы и оттянул от барной стойки, предложил бы пройтись, привёл бы к себе, уложил бы спать. А потом что? Да ничего, это же Борис, на утро и след его простынет, а единственными напоминанием о ночи будет лишь похмелье. Но ещё рано идти, ещё бы пару мину так посидеть, когда лица их уж слишком близко друг к другу. Когда Борис материт его и доказывает какой-то бред, выпаливая оскорбления на всех языках мира прямо ему в губы. Всё-таки пришлось идти с ним по ночному городу, потому что ни один таксист не захотел брать их заказ. — Но я предложил ему двадцать баксов сверху, вот svoloch! В чём проблема? Американцы ебаные, Бога нет у тебя в сердце! — Кричал Борис уже отъехавшей машине, своей третьей неудачной попытке. В чём проблема, действительно блять, в чём. А Тео только пожимает плечами, берет мужчину под локоть и ведёт к себе домой. Ловит того, когда он чуть не падает в клумбу. Пытается петь с ним русские песни, получается плохо. В груди нарастает чувство тревоги от мыслей, что уже через пару часов, Борис, с первым лучиком света покинет его жизнь на неопределенное время, а то и навсегда. — Поттер, а погнали в октябре на море, а? В Таиланде как раз сезон будет, отдохнём, витамин дэ получишь. Я когда в последний раз там был, мне ну такой массаж сделали, на всю жизнь запомнил! Он выпаливает это ни с того ни с сего, и режут эти слова будто бы нож по плоти. Ведь ясно, что не будет для них никакого моря. Это Тео и озвучивает — Какое море, Борь? Нам с тобой максимум светит грязная лужа. Про будущее они больше не говорят. Доходят молча до дома, кое-как до лифта, заползают в него. Напряжение виснет в воздухе, двери лифта как никогда медленно закрываются, хочется просто побыстрее домой, упасть на кровать, а Борис пусть уже сам разбирается. — А знаешь, в душе у тебя та же грязь, что и у меня. Ты понимаешь это и понимаешь, что я единственный, кто будет делить с тобой эту ебучую грязную лужу. Поэтому, почему бы тебе не побыть чуть менее равнодушным ублюдком? Борис кидается этими словами в лицо, проговаривает со злостью и стает понятно, что просто упасть на кровать и заснуть не выйдет. — И что ты предлагаешь? Опять начинать это всё? — Тео взмахивает рукой в воздухе, будто бы это движение может описать их взаимоотношения и то что происходило между ними все эти годы. — Хочешь чтобы мы трахались, а потом я существовал, не зная ещё два года, жив ли ты? — Так давай трахаться, будто бы я завтра сдохну. — Борис потирает переносицу, думает над чем-то, шумно выдыхает и смотрит на потолок лифта.— Потому что скорее всего так и случится в этот раз, Поттер. Тео застыл. Это лифт падает или это начало его собственного конца света? Во что он вляпался? Думается «Какого черта?» Хочется спросить. Но вместо этого Теодор притягивает парня к себе за талию, жадно впивается в губы. Это даже поцелуем назвать нельзя, настолько его движения кажутся животными Они вываливаются из лифта, Тео отрывается от Бориса только чтобы открыть двери и захлопнуть их, даже не закрывая на замок. Их ноги заплетаются друг в друге. Тео оттягивает Бориса за волосы, обнажая длинную шею, целует, облизывает, кусает , наслаждается тихим стоном где-то над головой. Они передвигаются вдоль по коридору, сбивают ногами какой-то пакет, но останавливаются и Тео прижимает Бориса к стенке. Резкими движениями расстегивает его рубашку, пуговицы летят на пол, да и к чертям, кому они нужны. Борис тонет в нём, поддается всем ласкам, обхватывает ногами Тео, когда тот приподнимает его за коленки, держит на руках, опускает на холодный пол и стягивает с него штаны вместе с нижним бельем. Борис больно бьется головой об дерево и громко матерится, но разводит ноги шире. Помогает снять рубашку через верх, чтобы дотянуться до широкой спины, изрисовать её красными полосами, впиться ногтями до крови, оставить побольше воспоминаний о себе. Укусы, горловые стоны, грубые руки по всему телу, которые вжимаются в кожу до синяков. Их секс никогда нельзя было назвать любовью, как делают нормальные люди . Посмотри на них сбоку и возникает чувство, что ты смотришь канал дискавери, где показывают не то драку, не то спаривание двух особей неопознанного вида. Борис всё время что-то шепчет, молится, повторяет «Тео, Тео, Тео», пока тот вбивается в него до самого основания и до звёзд в глазах. Он опирается на одну руку, вторая покоится на шее тела под ним и перекрывает ему чуть ли не весь воздух. — Быстрее, ну же… — слабо хрипит Борис под ним, молит его не о пощаде, а о собственной смерти, как своего единственного бога. Тео переворачивает того на живот, прижимает всем весом к полу и оставляет бесчисленные следы на затылке. Тянет за волосы, поворачивает голову к себе, чтобы смотреть в глаза. Будто бы между ними игра в гляделки — отвернешься и всё в миг пропадет. Он хочет запомнить его взгляд, каждый лопнувший капилляр в его глазу, блики на зрачках и точно его неподдельное удовольствие. Он что-то говорит Борису, но тот его уже не слышит. Его тело подрагивает, голос сорвался, на коленях ссадины от трения с деревом. Борис запоминает каждую эмоцию, каждый толчок в его тело и жар, разливающийся где-то внутри. Нормальные люди теплят в себе воспоминания о спокойных вечерах в кругу семьи, о выпускном из колледжа, о первой юношеской любви и первых словах собственного ребенка. А они живут воспоминаниями о таких ночах, о привкусе крови во рту, о конечностях, которые подрагивают от оргазма. Борис живет воспоминанием о руках, которые относят его на кровать, прикрывают его нагое тело одеялом, застывают в его волосах. Тео живёт воспоминанием о темных вьющихся волосах, о поцелуе оставленным Борису, перед тем как пойти в душ. Воспоминание о пустой кровати на утро, он пытается выкинуть из головы сразу же