Дым, скорость и ты.

  Утро пахло кипячёным молоком, клубничным йогуртом и ванильным мылом, которым мама мыла руки Ши У перед завтраком. Чимин сидел за столом в идеально выглаженной белой рубашке, с прямой спиной, как учила бабушка, и сдержанной улыбкой, как просила мама. Сестра болтала ногами на высоком детском стуле, болтая ложкой в миске, и вполглаза поглядывала на брата, то ли хотела показать очередной мультяшный фокус с кашей, то ли просто хотела его внимание. Он чуть склонил голову в её сторону. — Минни, — сказала она вдруг, — у тебя волосы блестят, как у принца. Он выдохнул смех сквозь нос, отставил чашку с недопитым чаем и потер лицо ладонью, скрывая насмешливую, но нежную усмешку. — Тогда ты у нас кто? Принцесса с короной из варенья? Ши У захихикала, пролив молоко, и тут же мама метнулась к ней с салфетками, на автомате бормоча «аккуратно, аккуратно». Чимин в этот момент молча встал, закинул рюкзак на одно плечо и направился к выходу. Уже на пороге он услышал: — Минни! Ты забыл ланчбокс! Там твои любимые, с крабом! Он на секунду остановился. Медленно развернулся, принял контейнер из маминых рук, встретился с её глазами и чуть склонил голову. — Спасибо, мама. Супергеройский завтрак. Но стоило двери захлопнуться, как спина распрямилась, рука привычно сунулась в карман за жвачкой, а губы, ещё секунду назад улыбающиеся, напряглись в тонкую прямую линию. На улице уже ждал Тэхен. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, засунув руки в карманы широких тёмных брюк. Его чёрная ветровка блестела под солнцем, а волосы, как всегда слегка растрёпанные, закрывали один глаз. Он не сразу посмотрел в сторону Чимина. — Опаздываешь, — хрипло бросил он, качнув подбородком в сторону тротуара. Чимин молча достал сигарету, закрутил её между пальцами и ухмыльнулся. — Или ты просто пришёл слишком рано. Ты вечно как дед, Тэ.  — Дед? — Тэхен наконец повернулся к нему, хмыкнул и медленно пошёл вперёд. — Этот дед всё равно тебя вытащит, если что. — Уверен. Только не забудь потом не нудеть об этом весь вечер, как в прошлый раз. — Тебе нравится, когда я нудю. Это звучит как “забота”. — Хмыкнул Тэхен, поглядывая  на друга.  — Звучит как “головная боль”. Уходящая на фоне байка. Они двинулись по улице, синхронно, без слов подстраиваясь друг под друга. Люди на тротуаре делали шаг назад, даже если не смотрели прямо, будто чувствовали что-то в этих двоих. Чимин шёл слегка вперёд, руки в карманах, взгляд ленивый, но цепкий. Его лицо было как у тех, кто знает, что они могут и знают, что ты это знаешь. Тэхен плёлся чуть сзади, покуривая, бросая быструю ухмылку всем, кто слишком долго смотрел. Он был спокоен, но в этом спокойствии сквозила угроза. — Слышал про Бёнг Чжу? — спросил Тэхен, не оборачиваясь, когда они свернули в переулок. — Он опять кидал мусор в сторону Джису?  — Сегодня уже не только мусор. Комментарии были… мерзкие. — Ты что-то сделал? — Чимин остановился, посмотрел на него внимательно. — Пока нет. Думал, может, ты захочешь. — Сегодня. После школы. Тихо. Без камер. Тэхен кивнул. Они молча дошли до школы, и только на подходе Чимин накинул поверх рубашки форменный пиджак. Он всё ещё пах домом, лотком с крабом, маминой ванилью и шампунем сестры. Это раздражало. Как только они вошли в холл, воздух в здании изменился. Ученики расступались, не как перед агрессией, нет. Перед чем-то, что лучше не трогать. Кто-то украдкой кивал, кто-то отводил глаза.  На фоне этого молчаливого уважения, проскользнул директор, с натянутой улыбкой. — Доброе утро, Пак Чимин. — Чудесное, господин Ли, — отозвался он мягко, будто учился у политиков. Он чувствовал взгляды. Девчонки из второго класса шептались. Один парень за соседним шкафчиком прикусил губу, когда встретился с его глазами. Чимин не улыбнулся. Он просто прошёл мимо, а Тэхен засмеялся позади. На первом уроке, они сели у окна.  Время в школе проходило мучительно долго. Чимин вытянул ноги, подпер голову рукой. — Эта школа — чисто театральная постановка, — прошептал он Тэхену. — И ты в ней — звезда, — отозвался Тэхен, слегка повернув голову. — Я в ней режиссёр. Не забывай. На перемене, они шли по коридору, как будто по подиуму. — Эй, Чимин! — крикнула девочка с бантом. — Ты сегодня особенно… мм, сияешь! Он посмотрел на неё. Медленно, с лёгким прищуром. — Это от твоей зависти отражается, наверное. Она открыла рот, но слов не нашлось. Тэхен хохотнул, хлопнув его по плечу. — Ты злой сегодня. — Просто устал от фальши. — Это всё твоя рубашка. Она тебя душит. — Это не рубашка. Это жизнь. Когда один из перваков толкнул Тэхена, Чимин резко встал, не говоря ни слова. Его взгляд был настолько холодным, что парню стало дурно. — Не сегодня, — сказал Чимин тихо, почти ласково. — Но я запомнил твоё лицо. Он ушёл. Медленно. Как будто давая шанс уйти живым. После уроков, крыша. Там они всегда начинали настоящие разговоры. — Ты когда-нибудь хотел всё бросить? — спросил Тэхен, закидывая ногу на парапет. — Каждый день. А потом вспоминаю, что я не могу позволить себе быть слабым. — Потому что дома тебя ждёт сестра. — Потому что в гараже меня ждёт свобода. Они спустились. Прошли переулок, свернули в сторону гаражей. Воздух становился другим, в нём чувствовался металл, масло, свобода. Гаражи были их убежищем. Внутри — байки, инструменты, тусклый свет. Чимин провёл пальцем по ручке своего мотоцикла. — Сегодня вечером… будет что-то интересное, — сказал он, будто себе. — Думаешь, он появится? — спросил Тэхен. — Агуст ?  — Да. Он. — Я надеюсь. Мне интересно, кто из нас первый сорвётся. Сумерки ложились на город, как мягкое, плотное одеяло с запахом выхлопа, асфальта и сигарет. Воздух в районе старых гаражей был тёплым, густым, напряжённым как перед бурей. Всё вокруг будто затаилось. Ветер шевелил металлические ставни, лампы над въездом мигали, будто не выдерживали давления эмоций, что скапливались между стен, среди байков, под кожей. Чимин зашёл в ангар последним, прикрыв за собой массивную железную дверь. Она закрылась с низким, тянущимся грохотом, будто запечатывала вход в другой мир. Он остановился, оглядел всё изнутри, как бы проверяя: “Здесь ли моё место? Всё ли на своих местах?” Внутри пахло бензином, пылью, свежей кожей и гари. Возле байков стояли Джей и Ви, спина к спине, головы склонены, между ними лежала коробка с инструментами. Чонгук что-то говорил, сдвинув брови, размахивал отвёрткой, как дирижёр палочкой. Его волосы были влажными, будто он только что вынырнул из озера, и тонкие капли воды скатывались по шее. — Говорю же, если затянуть гайку сильнее — развалится к херам! — рыкнул Джей, бросив ключ на стол с глухим стуком, словно точка в гневной фразе. Ви усмехнулся, не глядя на него, покачал головой, аккуратно вытер ладонь об штаны и, не торопясь, присел на корточки перед байком. Его голос был спокойным, почти ленивым: — А если не затянуть — тебя снесёт на повороте. Но ты прав. Я хочу видеть, как ты вылетаешь через руль , как в мультике. Медленно. С выражением. Он поднял взгляд, скосив глаза в сторону, и еле заметно улыбнулся. Джей закатил глаза, но уголки губ дрогнули. Чимин подошёл ближе, снял перчатки, аккуратно сунул их в задний карман джинсов, и обвёл ангар взглядом. Его глаза зацепились за одного из присутствующих, фигура молча стоящая в тени, прислонённая к стене. Агуст.  Он не двигался. Не вмешивался. Не смотрел в сторону разговора. Но чувствовалось: он всё слышал. Он всё знал. И он уже думал, как это использовать. И в эту секунду их взгляды пересеклись. На короткое мгновение в ангаре стало слишком тихо. Даже Джей перестал бурчать. Свет от фонарей падал на лицо Агуста так, что одна сторона тонула в тени, а другая — отражала блеклое жёлтое сияние. Его глаза были ледяными. Пронзающими. Но не любопытными. Не заинтересованными. Они были раздражёнными. Презирающими. Чимин ответил взглядом. Острым, как осколок разбитого стекла. “Не подходи. Не интересен. Не трогай.” Юнги будто понял. Или не счёл нужным реагировать. Он отвернулся. Плавно. Без лишнего шума. Будто ему было плевать, кто перед ним. И это вывело Чимина из равновесия больше, чем любые слова. Он резко перевёл дыхание через нос, чуть щёлкнул языком, и повернулся к Ви. — Что, ты снова перекрутил цепь, потому что “так чувствовал байк”? — голос Чимина был насмешливым, но с ноткой раздражения. Он говорил быстро, срываясь на паузах, будто хотел отвлечься от чего-то, что свербело внутри. Ви поднялся, отряхивая ладони. Его лицо было абсолютно невозмутимо. — Она даёт мне +10 к интуиции, — протянул он лениво, потянув шею в сторону, отчего хрустнул позвонок. — А тебе — ноль к терпению. Опять психуешь? — Я не психую, — буркнул Чимин, кинув взгляд в сторону своего байка. — Я просто не люблю, когда кто-то портит технику ради пафоса. В этот момент Джей бросил ключ обратно в коробку и хлопнул её крышкой. — Может, хватит грызться? — сказал он, поднимая взгляд на обоих. Его челюсть сжалась, глаза засияли каким-то опасным светом. — Вы оба хороши, но если кто-то сегодня опять сорвётся, как в прошлый раз, я первый заторможу. Чимин отвернулся. Не ответил. Он уже направлялся к своему байку. Черный, с серебристым кантом, затаившийся зверь, дышащий тишиной и бензином. Он провёл рукой по рулю, медленно, будто проверяя, всё ли в порядке. Его пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. Агуст по-прежнему стоял в тени. Наблюдал. Почти незаметно, но присутствовал. Его лицо оставалось пустым. Но в этом молчании была угроза. Беспокойная. Как будто он — единственный, кто знал, чем всё закончится. Чимин резко зашнуровал перчатки, глядя в сторону Ви: — Сегодня мы едем жёстко. Без сдерживаний. Без “дай вперёд”. Либо ты, либо я. Ви, закуривая, пожал плечами. Он сделал затяжку, выдохнул дым вверх и слегка улыбнулся: — Как скажешь, Китти. Только не скули, если я срежу угол и уйду в точку. — Увидим. — Чимин надел шлем, и его голос стал глуже, хрипловатее. — Только не падай. Твоя бабушка расстроится. Раздался смех Джея — глухой, короткий. Он уже заводил свой байк, мотор гулко заурчал, наполняя ангар вибрацией. Ви пошёл к своему, не торопясь, стряхивая пепел с пальцев. И только один остался на месте.  Агуст.  В глаза Чимину больше он не смотрел. И это злило. По-настоящему. Внезапно прозвучал сигнал. Металлический звон колеса о ворота. Гонка начинается.