Колечки, чай, камушек, колокольчики

Колечки Сидят как-то в гостях у Лань Циженя Лань Ванцзи и его муж Вей Ин. Чай пьют, Цижень с Ванцзи о делах говорят. Не любит Цижень Усяня, всё на него зыркает, не знает, к чему бы прицепиться. И говорит: — Вей Ин, где твои сдерживающие браслеты? Ты же тёмный заклинатель. Вей Ин осознаёт промах и отвечает: — Не беспокойтесь, дядя, у меня другие артефакты теперь. — Что-то я не вижу. — Их не видно. Это колечки. Цижень на его пальцы смотрит — нет колечек. — Какие ещё колечки? — спрашивает. — На сосках, — не моргнув глазом произносит Усянь и поднимает чашечку с чаем. Идти в отрыв так по полной! — Что? — А что? — Ванцзи, ты это слышал? Лань Ванцзи пьёт чай. Невозмутимо кивает. — Ты об этом знал? — дядя явно рассержен. — А кто, по-вашему, мне их вставлял? — Усянь улыбается. Цижень давится чаем. Кашляет. — Да вы не волнуйтесь, дядя Лань, они из ци. Материализация энергии, преобразование. Вы же тоже так умеете. Ланьские тайные техники. А Ванцзи тренировка не помешает! — Чтоб больше подобной гадости мне не рассказывал! — Ладно, — притворно расстроенно произносит Усянь на выдохе. — Про кольцо на члене говорить не будем. А так хотелось похвастаться... — произносит он громко. Цижень кашляет... Ванцзи невозмутимо пьёт чай. Вечером, входя в цзинши, Ханьгуань -цзюнь обнимает Усяня и шепчет на ухо: — В Облачных Глубинах запрещена ложь! — Ты же сам разрешил невинно пошутить над твоим дядей как-нибудь! — возмущается Вей Ин. — Шутить можно, а врать нет. Наказание. Усянь притворно вздыхает и начинает развязывать пояс ханьфу. — М... Нет... — Нет? А что да? — Колечки! — благоговейным шепотом произносит Хань Гуанцзюнь. Чай — Лань Чжа-а-ань, ну зачем? Ну не на-а-адо! — канючит Вей Ин, идя следом за мужем. — Вей Ин нарушил правила и должен быть наказан! Мат в Облачных Глубинах запрещён. 50 ударов ферулами. — Не хочу... Почему обязательно наказывать должен ты и... эта платформа... — Я ответственный за наказания в секте, — спокойно говорит его муж. И тут Вей Ину приходит в голову очень интересная мысль! — Почему по спине? — произносит он возмущенно. — Спина — это вообще такое место... позвоночник, сердце, золотое ядро, меридианы — всё рядом... это опасно. Почему бы не найти более мягкое место, где нет опасности для ущерба... «И не так больно!» — произносит он про себя, так, чисто риторическое замечание... Лань Чжань останавливается. — М... верно! — произносит он, задумавшись. Берёт за руку Усяня и, развернувшись, тащит его в цзинши. — Что ты делаешь? Твой дядя ждёт нас на платформе... — Я пошлю ему вестника, что накажу тебя дома! — его муж, как всегда, невозмутим. — Но дома нет ферул, — Вей Ин уже ничего не понимает. — Нет, — подтверждает муж. — Лань Чжань, ты же не... — Ты был прав — мягкое место более безопасно для наказания! — Что? Лань Чжань, ты хоть представляешь, блядь... — Ещё 50 ударов, — спокойно констатирует Лань Ванцзи. Или это он только кажется спокойным... На следующий день во время очередного чаепития с Лань Циженем Усянь не мог усидеть спокойно, всё время ёрзал, пытаясь сесть удобнее. Шутка ли — 100 ударов по попе, после которых ничего же, понятное дело, не закончилось... — Хватит уже дёргаться! — рявкнул Лань Цижень, заставив тёмного заклинателя замереть. — Ванцзи, ты слишком с ним мягок! Отменил наказание вчера! А у твоего мужа никаких манер! — Вей Ин был наказан, — говорит Хань Гуанцзюнь, не ведя бровью. Сам Усянь зловредно думает в этот момент, что Лань Цижень держит в руках любимую чашку. И вот уже маленький бумажный человечек пробирается по ковру к ногам Циженя под аккомпанемент ругани о том, что угораздило же Ванцзи выбрать такого мужа... Рука дяди дёргается. Чашка вылетает из рук и разбивается! — Блядь! — произносит Лань Цижень чувственно и громко. — В Облачных Глубинах запрещено ругаться матом, дядя, — скромно говорит Вей Усянь. — 50 ударов ферулами! Хотя вчера мы с Лань Чжанем обсуждали тему, что по спине бить очень опасно, можно повредить что-то ценное для организма заклинателя, так что... Лань Ванцзи кашляет. Кажется, чай попал не в то горло... Камушек Раз в две недели купол над Облачными Глубинами трещит по швам. Фиолетовые всполохи от цзыдяня расходятся в небе. «Красиво, в принципе!» — думает Усянь и вздыхает. — Хань Гуанцзюнь, Хань Гуанцзюнь! Опять глава ордена Цзян штурмует наши ворота. Требует отдать старейшину Илина ему! — Ох! — вздыхает Лань Цижень. — Поговорил бы с ним кто-нибудь дипломатично... — произносит он фразу, глядя на Лань Сиченя. Тот соглашается и направляется к выходу из Облачных Глубин. Нападения главы ордена Цзян учащаются, и Лань Сичень всё чаще отсутствует в Облачных Глубинах, чтоб успокоить Цзян Ваньниня. В одно прекрасное утро Усянь видит, как его шиди нетвёрдой походкой с распахнутым фиолетовым ханьфу идёт к выходу из Облачных Глубин. «Камушек ему в обувь попал, что ли?» — думает Усянь, наблюдая, как тот аккуратно передвигается. В тот же день во время чаепития в семейном кругу Лань Цижень, беседуя с Цзэу- Цзюнем, задаёт ему вопрос — улажен ли конфликт с Юньменом. — Да, дядя! — отвечает старший брат мужа, а щёки его наливаются алым цветом, как и мочки ушей, совсем как у Ванцзи, когда тот... «А может, это и не камушек тогда был?» — думает Усянь, попутно вспоминая, что их справочник Луньяня куда-то запропастился... Колокольчики Лань Чжань с Вей Ином в городе возле Гусу! Встречают они Цзинь Лина! Шкодный пацан улыбается, здоровается! Называет Вей Ина «дядя Вей», что уже настораживает, но Усянь отмахивается от интуиции, что кричит ему бежать. И тут звук колокольчика... — Фея! — радостно восклицает Цзинь Лин, и Усянь замирает. — Не волнуйтесь, дядя Вей! Она вас не тронет. — Он подзывает собаку к себе, гладит её. — Смотрите, как удобно, Ханьгуан-Цзюнь, — говорит пацан, и злодейская улыбка растекается предвкушением на его лице. Он пальцем прихватывает большое кольцо на ошейнике и притягивает собаку к себе. — Она же тёмная тварь, а все тёмные твари должны быть в ошейниках! — произносит племянник. — Кольцо спереди, чтоб притянуть к себе вот так, и сзади, чтоб прихватить за холку и снова к себе! Удо-о-обно! При слове «кольцо» душа Усяня сжимается в комочек и начинает выть! — И колокольчики, конечно, чтоб точно знать, где она, эта тварь, в данный момент. А ещё можно пристегнуть поводок. — Цзинь Лин демонстрирует. Колокольчики позвякивают! Поводок в руке наматывается на кулак. Собака подтягивается к ногам подростка. — Сидеть! Лежать! — собака исполняет команды. — Дрессировка — это важно! Вей Ин оборачивается в надежде... но нет! Зрачки у Лань Ванцзи расширены, дышит глубоко и шумно. Смотрит на ошейник вожделенно! — Сейчас вернусь, — говорит он через пару секунд и скрывается в недрах кожеделочной лавки. — Дядя, вы чего-то задумались, погрустнели... — произносит Цзинь Лин, а Усянь в этот момент думает: дёрнул же гуй его за ногу застукать Цзинь Лина, целующегося с Сычжуем неделю назад, и обнаружить своё присутствие, а затем рассказать об этом Ванцзи! Кажется, приёмный отец не одобрил в столь раннем возрасте таких взрослых отношений. Разговор был суровый. «Отомстил!» — думает Усянь уныло, глядя на улыбающегося племянника. Лань Чжань возвращается. Карман его ханьфу подозрительно оттопырен, и при ходьбе слышится лёгкий звон. Колокольчики! О пользе алкоголя Вей Ин принёс из города тайком кувшин «Улыбки Императора»! И то, что не допил, вылил в чайник, увидев Лань Циженя в окно цзинши! Вдруг зайдёт... Дядя Ванцзи его терпеть не может. Всё время находит, за что бы наругать! Или наказать! Но «дядя» Цижень проходит мимо, Вей Ин занимается домашними делами, забыв о чайнике. Потом отправляется в столовую, чтоб забрать ужин на двоих, а когда возвращается, Лань Ванцзи уже сидит за столом со стеклянным взглядом и пустой чашкой в руках. Чайник тоже пуст. — О нет! — стонет Усянь. — Лань Чжа-а-ань, а тебя не учили сначала смотреть, что в чайнике, а потом пить! Он садится напротив мужа, смотрящего странным взглядом в одну точку... и любуется точёным профилем. — Какой я всё-таки счастливый, что у меня есть ты! — произносит Вей Ин восторженно. — Жаль, что твой дядя меня терпеть не может! Эх! Он ведь даже не подозревает, как мне порой тяжело справляться с твоими потребностями! Справочник Луньяня пройден как учебник от корки до корки! Учили его с тобой, учили... как три тысячи правил! Наизусть и на практике! А колечки?! А колокольчики?! Знал бы он обо всём, был бы ко мне снисходительнее! Вей Ин идёт за водой к колодцу, чтоб напоить осоловелого мужа и умыть ему лицо, но когда возвращается, Лань Ванцзи уже нет дома! Вей Ин бежит его искать, пока никто не увидел, в каком муж состоянии. Благо, уже вечер! Вей Ин обшаривает весь Гусу. Ничего. По дороге к дому столкивается с встревоженными адептами. А затем его нагоняет Лань Сичень. Нехорошее предчувствие накрывает Вей Ина! — Пожар? — произносит он. — У дяди искажение ци! — горестно отвечает Сичень. Через одну стражу Ванцзи всё же находится сидящим на камне недалеко от дома! — Лань Чжань молодец! — говорит муж, всё ещё не протрезвев. — Лань Чжань всё сделал! На следующий день он, конечно, ничего не помнит. Дядя поправился через неделю, и жизнь идёт как раньше. Но странное дело — в столовой вдруг специально для Вей Ина стали привозить еду из города, и даже мясо птицы! И всё с юньменскими специями! А ещё через неделю, когда «дядя» позвал всю семью на чай, Вей Ин, не веря своим глазам, увидел на столике для чаепитий разнообразные сладости, которые он обожал с детства! — А, Вей Усянь! — проворковал дядя, странно улыбаясь, будто он кот, нассавший в его тапки в ожидании расплаты. — Как себя чувствует мой любимый зять? Больше Лань Цижень к мужу племянника не цеплялся!