Звёзд не было видно

Скинув тяжёлую сумку с плеча, Нил устало выдохнул. Четыре пары с минимальными перерывами наконец прошли и наступило долгожданное окно. У него был примерно час чтобы вздремнуть. Он плюхнулся на диван. Тишину общежития нарушил резкий скрип. Прикрыв глаза, Нил запрокинул голову. Ни единого звука в ближайших пяти метрах от него... Какое блаженство... По сравнению с узкими коридорчиками университета, где студенты, словно атомы, беспорядочно сталкиваются друг с другом, торопятся, бегут, кричат, тормозят поток, создают неимоверный хаос, тишина общежития показалась Нилу раем на земле. Голова загудела и Джо стен поморщился. Нельзя тратить драгоценные минуты в пустую. Нужно извлекать максимум выгоды из обстоятельств! Небрежный взмах ногой - долой узкие туфли! Резкое движение рук - долой удушающий галстук! Мах, бросок, стопроцентное попадание! Нил сбросил университетскую форму, ощутив блаженство; он будто заново родился. Несколько шагов и дверь отделяют его от постели. Улыбнувшись, он стремительно пересёк гостинную. Следующая секунда показалась громом. Быстрое мимолётное событие, песчинка среди миллиардов тысячелетий планеты. На голове прибавился седой волос. Не успев раскрыть дверь в комнату полностью он сразу же захлопнул её. Показалось? За ту несчастную долю секунды он успел увидеть запрещённое: за письменным столом, заваленным кипой бумаг и учебниками, сгорбившись сидел белобрысый карлик. Аарон. Ремень его брюк валялся где-то в ногах. Нил не отпускал ручку двери, сомневаясь, привиделось ему или... Из спальни доносся грохот, возможно упали учебники, и торопливое шарканье. Джостин, вытерев мигом вспотевшие ладони о брюки, медленно отошёл от двери. Волоски на руках и шеи встали дыбом. Пока в спальне торопливо скрывали улики произошедшего, Нил почти беззвучно передвигался по гостиной и собирал разбросанные им вещи. Хлопок, толчок локтем в ребро - и тёмная разъярённая тень в лице Аарона Миньяр да пронеслась мимо, спеша покинуть общежитие. Стук двери. И всё снова затихло. Нил отрешённо посмотрел вслед умчавшемуся студенту. Лёгкий ветерок от тела донес до него лавандовый аромат, вызывая мимолётные мурашки. Переведя взгляд на настенные часы, джастин поморщилась. До конца окнамедду парами осталось примерно тридцать минут. Отнимаем время перерыва на подготовку, время на дорогу до корпуса, аудитории - и того меньше. Снова вздохнув, Нил по новой завязал галстук. Полуденный сон, к сожалению, был сорван. У его ног белел лист бумаги. Шум, жужжание молодых голосов эхом отражалось от стен учебного заведения, врезаясь в барабанные перепонки вэ ударной волной. Нил почувствовал, как мигрень усиливается. От резкой вспышки боли в висках он едва не зажмурился. С самого утра ощущал себя овощем, всю ночь готовится к защите проектов. Как и предыдущие семь ночей. Вяло расталкивая студентов, он медленно пробирался к аудитории, сжимая в руках исписанный мелким аккуратным почерком лист бумаги. Резкий химозный запах привёл его в чувство. Он успешно защитил проект. Лекция прошла терпимо, но часть последней пары и дорога по коридорам университета отпечаталась в памяти сплошным мутным пятном. Распахнув глаза, Нил судорожно принял сидячее положение и огляделся. Белые стены, плиточка, кушетки. Аарон закрывал бутылочку с нашатырным спиртом. Так вот что ему сунули под нос. При этом Миньярд так презрительно морщился, будто на него вылили ведро помоев. Медсестра, перебирая свои бумаги за рабочим столом, совсем не обращала на студентов внимания и повторяла: "Хорошо, очень хорошо, молодец". Убрав остатки ваты в тумбочку и кинув в Нила мокрый клочок, Аарон подошёл к женщине. Когда она Вопросительно на него посмотрела, кончики его ушей порозовели. Мнгновение, и она протянула ему пачку влажных салфеток. Аарон сухо поблагодарил её и вылетел из медкабинета. В животе громко заурчало, в голове прорисовался маршрут до столовой, когда его схватили выше локтя и затащили за угол. Хватка у Аарона была железной. Блондинка хмуро смотрел на Джостена и молчал. Очень вероятно, что на руке останутся синяки. -- Забудь что ты видел, -- Аарон чуть придвинулся к Нилу и едва слышно процедил не то угрозу, не то просьбу. -- Не могу, я ещё не рассказал Эндрю. Горло грубо обхватили ладони. Аарон Вспыхнул от нахлынувшей ярости и обеими руками схватил прижатой к стене Джо стена за шею. У самых корней светлых волос багровый переходил в почти белоснежный . Призрачно блеклая кожа была словно прозрачная. Если присмотреться, можно было заметить тонкие голубые венки на лбу. С его губ срывались проклятия и угрозы, а взгляд метался по всему лицу джостена. Брови сходились в почти единую белесую линию, а в следующее же мгновение изгибались, придавая лицу будущего медика растерянное, почти глупое выражение. Что-то внутри него оборвалось и лопнуло, когда одни губы накрыли другие. Аарон целовал страстно, горячо, почти грубо. Нил был готов поклясться, что на мгновение услышал тихий рык. Аарон, обычно спокойный, в меру язвительный, переходил заветную грань. Его слова, подколы всегда имели установленный кем-то когда то уровень, лимит, который он никогда не превышал, не имел права и не мог. Всё то было дозволено, пока сохранялся допустимый баланс спокойствия жизни и никому не грозила серьёзная опасность . Обычно дальше громких споров, подкрепляемых язвительными оскорблениями, не заходило. Нил стоял, не смея шелохнуться. Он застыл словно истукан, всё ещё чувствуя груз горячих ладоней на шее. По его подбородку потекла капелька вязкой слюны. Еле заметные веснушки на носу Аарона были прямо перед его глазами. Недосягаемые созвездия, карта, доступная избранным. Это был цвет неба. Тот мимолетный миг, когда цветы окрашиваются в багряный, стоит солнцу коснуться земли. Если бы они имели вкус и запах, он уверен, это было бы что-то сочное, до невозможности легкое. Он мог их посчитать, все до единой, а при желании даже сравнить с веснушками Эндрю. Уж их то расположение он выучил как свои пять пальцев. Время тянулось, погружая Нила на дно воронки. Оно влекло, тащило, всё глубже и глубже, увлекая в матовую мглу. Плечи отяжелели, ноги стали ватными. Почти задыхаясь, он сделал инстинктивное движение губами. Со скоростью света ладони с шеи переместились куда то в район грудной клетки и отрезвляюще толкнули обратно к стене. Перед глазами Нила лишь промелькнули кончики светлых волос и всё снова стихло. Губы жгло, шея и рука ныли. Нил вытер рукавом подбородок и поднял упавшую в ноги сумку. Эндрю недовольно водил глазами с одного синяка на другой. Руки сложены на груди, плечи напряжены. Нил сидел на диване, поджав босые ноги пол себя. За окном давно стемнело, фонари тускло освещали клочок улицы и редкие машины. Деревья качались от ветра, и Нил был готов поклясться, что слышит их шум. Звёзд не было видно; дождливый октябрь посылал тучи в измученные города. От кружки с кофе, стоящем на подоконнике, слегка запотело стекло. Это была осеняя хандра. Гулкий стук. Эндрю схватил Аарона за шиворот и выволок из-за письменного стола. Стопки исписанной бумаги пышным веером разлетелись по полу. Ярость, тряска. Торнадо, что-то ярко жёлтое. Оно мерцает, блестит и меркнет, не успев раскрыть свою ценность полностью. Так осыпается листва. Увядание, но движение. Рёв двигателя предвещает новый этап, новое стремление и путь. Это гонка; это крик, это плач. Он переливается множеством голосов, всё они сливаются в один, режут слух , но успокаивают сердце. Оно громко стучит, значит живо, гулом отдаётся в ушах. Оно бьется, грохочет с треском , как звенит стекло. Мерцание, мимолётное движение, но оно всё же резко, его не возможно не заметить. Оно цепляет, поднимает, а затем срывает с места, влечёт и тащит, тащит, тащит... Гром, стук, хлопок. Крик, крик, крик, вой Нил отвёл взгляд.