Аскорбинка.

Мы шли по тропинке, стараясь не натыкаться на острые ветви деревьев. Я сильно отстала от Эллы, поэтому шла как можно быстрее. Опустив глаза, переступила через небольшую яму и почувствовала жжение в районе правого глаза. - Ай! - крикнула я, отодвигая от своего лица ветку, кончик которой оставил на коже глубокую царапину. По щеке потекла тонкая полоска крови и я прикрыла рану рукавом водолазки. - Ты чего там застряла? - выкрикнула Элла, подходя ближе. Рассмотрев моё лицо, она нахмурилась и пошла дальше. - Будь осторожнее, тут много опасных растений. Идём! Пройдя еще метров 200, мы дошли до стены. - Смотри и запоминай, - сказала Элла и поставила правую ногу на небольшую яму в бетонной конструкции и пальцами хватаясь за выступ. - Всеми силами держишься руками и отталкиваешься ногой, перебрасывая вторую. Проделываешь то же самое ещё раз, - Ельцина ловко запрыгнула наверх и сидела на стене, смотря вниз - на меня. - И вот, ты наверху. Попробуй. - Ты уверена, что это безопасно? - бросила я и последовала по инструкции. Хотела я уже оттолкнуться, как нога соскользнула и, вскрикнув, я попыталась сохранить равновесие и не упасть. - Тут метров 3! Если я разобьюсь, то воскресну и убью тебя, - прошипела я, делая вторую попытку, оказавшуюся удачной. - Вот, а ты боялась, - сказала Элла, помогая мне залезть к ней. - И как нам спускат.. - посмотрев вниз, я отшатнулась и схватилась за плечо Эллы. - Мы же грохнемся! - Там тоже есть выступы и всякие неровности, давай, ты первая. - На что я согласилась.. Собравшись с силами, я принялась спускаться. Осторожно нащупывала ногами ямки, хваталась руками за шершавые края, медленно скользя к земле. Я беспомощно искала опору; пальцы вцеплялись в холодные углы трещин - одно неверное движение, и вниз. Я прыгнула к земле и взглянула наверх. Элла спустилась вслед за мной и вместе мы пошли дальше. - Стоп, значит, мы вне территории интерната? - Ну, типа того. Об этом месте просто иногда забывают, а я нашла его случайно. - Так почему ты еще не сбежала? Элла удивлённо взглянула на меня и выдохнула. - Мне здесь хорошо, нет мыслей о побеге. Та и куда бежать? Вокруг лишь деревья - куда не иди, - она указала рукой на другую часть территории. Я промолчала. Желание поскорее уйти отсюда терзало меня. В какой-то момент в голову пришла идея вырубить Эллу и сбежать. И что потом я бы делала? Всё равно не получится, тем более я уже пыталась. Мы прошли вдоль забора, только уже находясь вне территории интерната. Я не решалась на разговор, Элла, кажется, тоже. Свернув налево, сквозь деревья разгляделось здание. Этажа три точно. - Это заброшенный полицейский пункт, - Элла указала в его сторону. - Заберемся на самый верх и перелезем на холм. - И какое между ними расстояние? - Придется прыгать, - пожала плечами та. - Я обратно в интернат, - сказала я, вскинула руки и принялась разворачиваться, как Элла потащила меня за собой под мои сдавленные крики. Мы обошли старое здание, пытаясь не провалиться в ямы. Высокие фонари интерната достаточно освещали путь, но проходить тёмные углы было страшно. Пыльные окна отражали свет луны и создавали фигуры сущностей. - Вот, поднимемся по лестнице, - сказала Элла, пропуская меня внутрь. Сама же она пошла направо и начала идти по ступеням. - Они случайно не сгнили? Не вызывает доверия. - Успокойся, вид наверху явно стоит всех этих усилий. - Если я разочаруюсь, то брошу тебя оттуда - вниз, - высказалась я, стараясь идти по шагами Ельциной. Во мне нарастало раздражение, страх и злость дали о себе знать, ведь вся химия исчезла из головы. Мы поднялись на четвертый этаж, теперь находясь на крыше. Вокруг были обломки стен, стёкла, мусор. Элла пошла к краю и залезла на гору деревянных сооружений. Я пошла за ней. - Ого.. - выдохнула я, видя перед собой огромный холм, покрытый травой, ветвями и неровностями. Он был не сильно больше заброшенного здания, а из-за отсутствующего света уходил из поля зрения. - Ты точно допрыгнешь? - спросила Элла, кивая в сторону пропасти. Между крышей и холмом было примерно четыре метра. А под нами находилась многоэтажная высота, гарантирующая как минимум несколько переломов при неудачном прыжке. - Слушай, - начала я, отходя подальше от края для разбега. - никогда не пробовала такую фигню. И желала бы не пробовать, но, походу, у меня выбора нет. Знай, если я разобьюсь к чертям и умру, то приду за твоей душой или поставлю тебе подножку при спуске вниз. Ну, либо просто толкну тебя к моему трупу. Сказав это, я глубоко вдохнула, посчитала до трех и пробежала около пяти метров. На последних двух шагах собрала все силы и, оттолкнувшись, прыгнула к холму. Вцепилась к первую попавшуюся поверхность, повисла на камне, но почувствовав ненадежность, схватилась за корень толстой ветки. Та оказалась намного крепче разваливающегося минерала. Я залезла на ветку, взялась за ямку, положила ногу на вторую и такими действиями залезала всё выше. - Я прыгаю! - послышалось снизу. - Там камень ненадежный, осторожнее, - предупредила я Эллу, после чего услышала характерный звук ломающегося дерева. Посмотрев вниз, увидела лицо Эллы, слабо освещающееся под фонарём. Ее рука повисла на ямке, а рядом находился сломанный корень ветки. - Ты в порядке? - Да, - хрипло ответила она. - просто выбрала не ту палку. Элла поставила ноги на камень и почти теми же действиями полезла за мной. Через две минуты мы находились на одном уровне. Было сразу видно, что она опытнее, одним взглядом достаточно быстро считывала надёжность камней, ямок, ветвей. Первую неудачу я посчитала обычной ошибкой из-за слабого света и расстояния в почти пять метров. Вскоре мы забрались наверх, это заняло у нас не более 10 минут, учитывая, что я двигалась медленно. Холм сам по себе был не высоким, примерно шесть-семь этажей. - Вот видишь, - крикнула Элла, подходя к другому краю холма. – здесь прекрасный вид! И только попробуй соврать о том, что тебе не нравится. Ветер подул в лицо Ельциной. Ее волосы развевались, а лицо пряталось под светлыми прядями. На фоне яркой луны и тёмного леса она выглядела как персонаж из фильма или книги.. - Да, - выдохнула я. – красиво. Обернувшись, я увидела интернат. Из-за окружающей нас темноты он казался единственным источником безопасности. Но что-то не давало мне покоя, вызывало страх и нежелание возвращаться туда. Мы сели к краю на ещё зелёную траву. Скоро весь лес поменяется в цвете. Природа окрасится в оранжевые тона.. - Будешь? – послышалось слева. Я повернула голову. Передо мной была пачка сигарет и рядом лежащая зажигалка. - Ты куришь? - Бывает иногда, чисто расслабиться, - сказав это, Элла поднесла к губам зажжённую сигарету. Из-за потока мыслей я даже не услышала звука зажигалки. Я зажгла одну сигарету, но не успела сделать и одного вдоха, как последовал вопрос: - Как давно ты куришь? - С детства, лет с двенадцати, - ответила я, затянулась, выдохнула и замерла. – Хотя.. нет. Меня осенило. - Что «нет»? - Я впервые «попробовала» в восемь лет, - сказав это, у меня потемнело в глазах. Воспоминания переполняли меня, а голос задрожал. Я хотела высказаться об этом, сильно. Думаю, Элла не враг мне? Она ничего плохого не сделала, как и Даня. Интересно, ему бы я это всё желала рассказать? Вот кому-кому, но уж точно не Мику. – Ну, вообще, мои родители были нормальными. Хорошая, полноценная семья. Папа и мама любили меня больше жизни. До пяти лет. В ту летнюю ночь на семейном пикнике он утонул, - мой голос предательски дрогнул и я проморгала, отгоняя наворачивающиеся слёзы. – Мама долго отходила от этого, сначала пыталась скрыть от меня всё, говоря о долгой работе, занятости. Так продолжалось около года. Потом мама начала выходить на работу, но часто срывалась, приходила в офис пьяной, опаздывала, из-за чего её и уволили. Позже она устроилась в другое место, но на более низкую должность: она держалась за этот шанс, правда пыталась сдерживать себя! Тут я почувствовала жалость к ней и то, что стараюсь ее оправдать. Вот что делает с детьми родительская любовь. - Но и они уволили её.. Твари, просто гнилые твари, - сказала я уже криком. – После этого денег стало категорически не хватать, ее уже никуда не хотели брать. В очередную пьяную ночь она уехала куда-то, оставив меня одну дома. На утро она пришла в разодранной одежде, с потекшим макияжем, будто дралась с кем-то. Далее она все чаще уезжала по ночам, а в кошельке резко появились деньги. - Она продавала себя? – осмелилась спросить Элла и после моего растерянного взгляда сразу же извинилась. - Да, - я кивнула, подтянула к себе колени и охватила их дрожащими руками. – Так продолжалось еще полтора года. Я не знала о взрослых темах, меня радовали новые игрушки и частые улыбки мамы, поэтому и не задавала вопросов. Но однажды мама решила забрать меня с собой. Я никогда не боялась оставаться одной, мне даже нравилось, так что я до сих пор не знаю зачем она это сделала. Помню, мы были в очень душном помещении, там воняло сигаретами и сладкими ароматами полуобнаженных дам. Я старалась не поднимать головы, потому что первым же делом встречалась со странными взглядами мужчин. - В тот вечер ты и «попробовала»? Я глубоко выдохнула, пытаясь проигнорировать вопрос, и продолжила: - Мама сидела рядом, напротив нее мужчина, на столе и в руках – карты, а вокруг толпа из девушек в шубах и парней помоложе в костюмах. Мне было скучно и я хотела спать. Мои глаза уже закрывались, как сквозь шум я расслышала мамину речь. Она говорила «этого мало, добавляй, либо проиграешь всё». Чей-то женский голос пропищал фразу, которая понравилась тому мужчине. Он ответил «твоё тело уже непригодно, что можешь предложить вместо него?». Моя мама выглядела спокойной, чуть выпила из стакана и спросила «а что ты хочешь взамен?». Мужчина посмотрел на меня, кивнул и я услышала фразу, которая потом годами сидела в голове. «Её, она очень милая. Хочешь пойти по стопам мамы?» - спросил он меня. Тогда для меня мама была самой сильной и лучшей женщиной в мире и я закивала, - быстро протараторив последние предложения, я посмотрела на Эллу: в ее глазах стоял ужас и страх. – Я не сильно разбираюсь в картах и смутно помню всё, что было после этой фразы, поэтому не знаю последовательность их игры. Но одно я помню точно – мама проиграла. Мужчина с кривой улыбкой подкинул фишку, и стекло звякнуло. «Ставки повышаются, Настя?» - спросил он, глядя прямо ей в глаза. Она рассмеялась - хрипло, отчаянно, так смеются, когда уже не верят, что можно выбраться. И поставила то, что не имело цены. Карты легли. Он выиграл. А бар вдруг стал слишком тихим - будто даже музыка отвернулась, как мать отвернулась от собственного ребёнка. Воспоминания брали верх, картинка за картинкой заполняли мою голову. Перед глазами стоял туман, я всё также держала сигарету в руках, а Элла трясла меня, пытаясь вернуть в реальность. Я посмотрела на нее пустым взглядом, на глазах стояли слёзы и единственное, что я смогла сказать, - это «извини». - За что ты извиняешься? Я всегда рада выслушать тебя, твои истории, мы ведь друзья! – Элла обняла меня. Впервые за эти несколько дней или недель я почувствовала тепло объятий. В приюте иногда обхватывала руками плечи и, закрыв глаза, представляла свою семью. - Мы друзья, - прошептала я, скорее себе, пытаясь успокоиться.