Сосед по несчастью

Ёсан только-только вышел из душа, когда в дверь его квартиры позвонили так, будто снаружи стоял не человек, а конец света. — Ким Хонджун? — простонал он, глядя на экран домофона. — Что на этот раз? Открыв дверь, он увидел своего лучшего друга в шортах, с взлохмаченными волосами и глазами, полными шока. Такой вид Хонджун имел либо после финального дедлайна, либо после встречи с привидением. Или, как выяснилось — после встречи с полуголым Уёном. — Впусти. Срочно. Срочно, как сердечно-лёгочную реанимацию. — …доброе утро? — У меня нет больше «утра». У меня есть только «до» и «после». Ёсан со вздохом отступил, впуская Хонджуна. Тот влетел, как торнадо, и тут же шлёпнулся на диван лицом в подушку. — Он вышел из душа. В полотенце. В полотенце, Ёсан. Кожа, капли воды, плечи, эти чёртовы ключицы и… татуировка. Ёсан сел рядом, подозрительно глядя на него. — Кто? — Кто?! — Хонджун поднял голову, как оскорблённый аристократ. — Уён, конечно! Бог мести. Кара небесная. Человек, из-за которого я теперь не могу думать без глупой дрожи в коленях! — Он… голым вышел? — Не голым, а почти. Но, Ёсан, это было хуже. Потому что он выглядел не как обычный парень из душа. Он выглядел как рекламная кампания дорогостоящего греха. И — татуировка, Ёсан! — Так, спокойно, — Ёсан приподнял ладонь, — давай по порядку. Какая татуировка? — На рёбрах. Чёрная. Изогнутая. Слова какие-то. Наверное, на латыни. Или на языке демонов. Я не знаю. Я теперь знаю только одно — я пропал. Ёсан хмыкнул. — Ну, тату — это... сексуально. Но почему такая реакция? — Потому что! — Хонджун вскочил. — Я должен его ненавидеть! Он холодный, скучный, правильный, как инструкция к утюгу! Он всё время бесит меня! А теперь — возбуждает?! Что это вообще за сюжетный поворот? — Ты же понимаешь, что ты всегда был к нему неравнодушен? — Это другое! Я просто... он... ты не понимаешь! — Да, ты прав, — Ёсан кивнул. — Я не понимаю, как можно ненавидеть кого-то и одновременно хотеть облизать его рёбра с татуировкой. Хонджун бросил в него подушку. — Я не хочу их облизывать! — Конечно. Просто хотел изучить с лупой и линейкой. В образовательных целях. — Это трагедия. Я обречён. Он будет жить в моей комнате ещё неделю, а я — с этой картинкой в голове. Ёсан усмехнулся, хлопая его по плечу. — Добро пожаловать в ад. Он в форме Чона Уёна, с полотенцем и римской цитатой на боку. — Боже, это было так красиво, — простонал Хонджун, снова падая в подушку. — Мне срочно нужен холодный душ. Или монах. Или отъезд в деревню. — Или поцелуй. — ЗАТКНИСЬ!