Тело демона

      Недалеко от горы Хаконе, располагается цветущий город. Находясь в нём, время будто замирает, останавливается, всё становится таким особенным, важным, начинаешь прислушиваться к звукам природы, наслаждаешься ее незримой красотой и величием.       Много цветущих мест, богатый урожай, плодородная земля. Посмотрев на это место свысока, никто бы не смел сказать, что всего пару лет назад люди в данном городе убивали за миску риса, а на улицах не имелось даже зеленой лужайки.       Город Ёсида давно наладил связи с многими другими землями, твёрдо стоя на своём месте. Многие желали жизни в таком чудном поселении, не зная, какую жертву их правитель отдал за спокойствие целого народа. — Отец!       Отозвав мужчину от окна, юноша шестнадцати лет сделал ему поклон. Ёсида Джиро было пятнадцать лет. Юноша хорошо владел мечом и был умён не по годам. Все горожане говорили о том, что этот ребёнок подарок небес за силу его родни, несмотря ни на что поднявшей город на ноги. Как и у отца, Джиро унаследовал черные радужки, а от матери — чуть пухлые губы. Прелестный юноша с прелестной судьбой. — Что случилось, сын мой? — Матушка… Она снова говорит сама с собой и никого не пускает в комнату, — поведал взволнованный паренёк, надеясь на поддержку родителя, но как обычно не получив её. — Это пройдёт. Ты же знаешь, твоя мать больна. — Да, но у неё происходит так каждый год…       Безумно любя матушку и отца, Ёсида Джиро не помнил, когда получал от них хоть частичку тепла. Отец всё время занят своим положением в городе, а матушка редко выходила из комнаты. И даже когда это случалось, на своего сына женщина смотрела как на призрака, совершенно его не замечая.       Ёсида Джиро был готов на всё, чтобы заполучить внимание и признание семьи, но чтобы он ни делал, ничего не заставляло родных обратить на своего наследника взгляд. — И каждый год проходит. Забудь.       Ёсида Даичи, как всегда, говорил о своей жене с безразличием. У мужчины имелось множество наложниц, что удовлетворяли его потребности, а на супругу ему давно было наплевать, жива та или нет. Здорова или больна. Счастлива или несчастна. — Но… — К третьему лунному дню приедет твой друг. Кажется, в прошлом году вы поспорили, что сразитесь в дружеской схватке. Надеюсь, ты готов к ней? — быстро сменил тему господин Даичи, постоянно делая так, когда сын хочет поговорить с ним о чём-то важном. — Уже так скоро?       Для Ёсида Джиро друг являлся отдушиной этого мира. Хоть они виделись лишь раз в год, но эти моменты были самыми запоминающимися в его жизни. В прошлом году мальчишки увидели, как сражаются самураи и решили не отставать. Дружеский договор увидели и отцы, согласившись дать юношам шанс проявить себя. Ёсида Джиро очень ждал этой встречи, и не столько для сражения, сколько для приятного общения. — Да, это достаточно скоро. Поэтому, тебе нужно поспешить, — показав сыну знак рукой, отец прогнал его, устав от столь долгого общения с подростком, обычно заканчивая разговор несколькими словами.       Оставшись в одиночестве, Ёсида Даичи принялся восхищаться своими владениями, смотря на них свысока. Мужчина приложил много сил, теперь пожиная свои плоды, до последнего желая оставаться на троне, считая достойным его лишь себе. — Так всё и должно быть… — сам себе проговорил господин, но ощутив позади себя сквозняк, почувствовал что-то не так. — Кто здесь? — все самураи носят с собой мечи. У Ёсида Даичи меч никогда не покидал своего хозяина дальше вытянутой руки. — Прошло всего семнадцать лет, забыл уже о нас?       Услышав женский голос, великий господин упал на колени, а по его лицу скатилась капля пота. Не поднимая головы, Ёсида Даичи ощущал, как возле него появилось нечто. Нечто тёмное и злое… — Великодушные демоны, чему обязан вашему визиту? — «Великодушные»? Кажется, ты ждал совсем не нас… — расхохоталась демоница, без спроса опрокинув вазу, в миг разбившуюся на множество осколков. — Помнишь ли ты о нашем договоре? — поинтересовался мужской голос, так близко приблизившийся к Ёсида Даичи, что тот ощутил его мерзкий запах. — Я же отдал вам ребёнка. Это же была плата и… — Да, но плата с подвохом.       Мужчина выпрямился, смотря на четыре сгустка черного дыма, не показывавших свой истинный облик. Демоны не приходят так просто к людям, а эти точно не явились бы для того, чтобы поздороваться. Ёсида Даичи понимал — дела плохи. — Что? — Твой сынуля оказался не жертвой, а охотником. Он решил восстать против нас, — пояснил демон, и дабы показать, как он разочарован сделкой, запулил осколком от вазы прямо в мужчину, поцарапав ему плечо. — Не может быть… Он же слеп, глух и… — игнорируя боль, Ёсида Даичи не понимал, как что-то могло пойти не так.       Одинокому ребёнку в жестоком мире сложно выжить, а с отсутствием глаз, рта и ушей тем более невозможно. Мужчина давно забыл о той жертве, никак не подозревая, что она всё ещё жива… — И это совершенно не помешало ему убить Они, — бросила демоница, проводя по мужчине своей черной рукой, сделанной из дыма. — За убийство Они твои земли потеряют всё это цветение. — Что? Нет, прошу вас! — упав в поклоне, Ёсида Даичи не мог допустить того ужаса прошлого. Не мог… — Это уже не в нашей власти. Каждый из нас за твою жертву дал свой кусочек силы. С нашей смертью каждый кусочек исчезнет, как и договор. — Как мне это остановить? — был согласен на всё мужчина, уже однажды пойдя на ужасное деяние и готовый на новое на благо своего города. — Очень просто, дорогуша. Останови свое отродье и будет твой город и дальше расцветать, а не остановишь… — усмехнулся демон, но ощутив, как кожа словно покрывается льдом, Ёсида Даичи очутился в полной тьме, узрев старую жизнь.       Из-за засухи город не мог прокормить своих жителей, а другие отказали в помощи, поведав, что им самим нечего есть. Помимо засухи в городе вспыхнула сильная болезнь, уносящая жизни многим мужчинам, а так как, те не смогли пойти на войну, место стало живой мишенью для атаки.       До кровавой битвы оставался всего месяц, когда Ёсида Даичи решился на отважный шаг — заключить сделку с демонами. Это был единственный шанс на спасение города, и другого мужчина не видел.       Помня, как сам не ел по несколько дней, а на улицах каждый день находили по паре десятков трупов детей, женщин и мужчин, Ёсида Даичи через пелену боли услышал последние слова демонов: — Всё вернётся на круги своя.       Комната опустела, но стоящий на коленях мужчина не шевелился. По его руке стекала кровь, запачкавшая пол. «Кровь за кровь» — так говорил, Ёсида Даичи его отец. Иногда, чтобы выжить, нужно стать монстром. — Я ни за что, — подняв огненный злой взгляд в окно, мужчина пылал яростью к своему первенцу, уже возненавидев его всем сердцем и душой лишь за то, что он просто выжил, — не допущу этого.

***

— Попалась! — громко крикнул мальчишка, держа дергающуюся рыбину за хвост. — Извини, но тебе придётся стать нашим обедом. Без обид, ладно? — Зачем ты с ней разговариваешь? Она тебя не понимает. А даже если бы понимала, ни за что бы не простила своё убийство, — не понимал причуд человека инугами, говорившего с рыбой, словно с равной себе. — Какой ты серьёзный… — закатил глаза Юичи, выйдя из ледяной воды.       Команда путешествовала всего два дня, но пока парень чувствовал лишь угнетения внутри себя из-за новых условий жизни. Оказалось, спать на холодной земле и идти не зная куда, может доставлять дискомфорт. — Ты извиняешься для себя, — бросил пёс, с довольной ухмылкой глядя на парня. — Чтобы быть хорошеньким, поступая плохо.       Инугами, как всегда, был проницателен и прямолинеен. Демону в радость ставить хорошие поступки людей под сомнения. — Я не пытаюсь быть хорошеньким. Но в извинении за отобранную жизнь не вижу ничего дурного. Всё же её смерть — это наша жизнь.       Пёс не стал спорить, отвернув свою морду и начав злорадствовать над другим юношей, так же словившему рыбу, но не ставший есть её. И причина в запахе. Пытаясь подкрепиться, Шиджеру ощущал от рыбы неприятный аромат, не в силах сделать и куска. — Эй, зачем сырую есть! Ты же не животное… — забывая об отсутствии слуха парнишки, Юичи продолжал говорить с тем, не ожидая ответа.       Отобрав у юноши рыбу, Юичи насадил её на палку, положив жариться к остальным. Шиджеру был этому недоволен, пытаясь как-то отнять свою пищу, но лишь получив по рукам, и хоть ничего не почувствовав, но словно понял по движению, что рыбу ему не дадут. — Он привык есть сырую пищу, — взяв палку с одной рыбёхой, инугами вмиг заглотил её. — Не мог хоть раз помочь ему её приготовить? — проворчал Юичи, удивляясь как желудок юноши выдерживал сырую пищу. Это же так отвратительно… — Я что ему, мамочка? — фыркнул пёс, но после встал возле юноши, с ухмылкой бросив. — Удивительно, что он слушает тебя. Обычно, идёт как ураган до тех пор, пока не получит своё. — А может, он просто не слушает именно тебя? — предположил парень, сняв с огня пищу, но не спешил давать её Шиджеру, зная, что тот не ощутит, как она горяча, и обожжёт свой рот. — Нет, что-то в тебе есть… Наверное, ты выглядишь в его глазах как белый светлячок. — Чего? Светлячок? — Понимаешь, у «Шиджеру» удивительное зрение. Он как бы не видит, но всё видит, — Юичи приподнял бровь, бросив взгляд на сидящего напротив парня, выглядящего как какая-то кукла без чувств. — Он видит всё в белых, чёрных, серых и красных пятнах. Деревья, озёра и другие природные объекты для него серые. Люди, обычно, чёрные, а демоны красные. Но бывают и исключения в виде белого. Это те существа, что он оценивает, как не опасных. Красные — опасные. Чёрные и серые — нейтральные. — Сложно…       Юичи даже не стал спрашивать у инугами, откуда он всё это знает, понимая, что его мозг не выдержит новой информации. Отдав Шиджеру остывшую пищу, парень видел, как тот морщится, но принюхавшись, всё же попробовал кусок, принявшись поглощать свой ужин. — Что, лучше, чем сырая? — Он тебя не слышит и всё равно не чувствует вкуса.       «Не чувствует вкуса…» — задумался Юичи, понимая, как много теряет человек без вкусовых рецепторов. Хоть обычно еда и постна, но бывают исключения в виде сладостей, редкого мяса, вкусного блюда… Юноша никогда не забудет маминой каши, чуть сладкой и очень вкусной. Это был не просто приятный вкус. Это был вкус его детства. — Скоро почувствует, — не падая духом, бросил юноша, не ощущая скорого шторма, идущего с соседних земель.