Что Происходит После Собрания Лордов

Встречи лордов пика всегда были полны напряжения. Независимо от поколения лордов. Когда несколько альф находились в одной комнате пытались отстаять свои территории, начинались ссоры. Вот почему среди двенадцати лордов всегда были омеги. Обычно их было несколько.  В поколении Цин их было двое. Самые красивые омеги своего поколения. Обязанностью омег было следить за тем, чтобы альфы сохраняли спокойствие и успокаивали их эмоции, прежде чем произойдет что-то выходящее за все рамки разумного. Лю Цингэ был омегой, который расцвёл очень рано. У него было красивое, молодое лицо и родинка под глазом. Его силуэт был мускулистым. Он любил вызовы. Ему нравилось когда его безнравственно дерут во все щели во время обсуждения важных дел секты. Ему нравилось становиться на колени между ног главы клана и сосать его член, когда все вокруг это знали. Они не могли его видеть, но знали, что он делает. Они слышали, как он хлюпает и сосет толстый столб, опуская его очень глубоко в горло. Он ждал своей награды, голодный и опустошенный. Его возбуждение стекало по его бедрам, пропитывая его одежду. Прошли годы с тех пор, как Лю Цингэ впервые учился у омеги поколения Мин, Фэй Минчи, правителя вершины укротителей зверей. Юэ Цинъюань поправил себя. Теперь он был бессердечно невосприимчив, не желая слишком быстро кормить голодный рот Лю Цингэ, вынуждая его быть послушным и терпеливым. Лю Цингэ не хотел так долго быть послушным и терпеливым. Он жаждал награды. Он хотел почувствовать, как горячая сперма Юэ Цинъюаня наполняет его горло и живот. Он тихо заскулил, впиваясь пальцами в бёдра мужчины. — Не будь таким жадным, Лю-шиди, – грубые пальцы легонько потянули его за волосы. Он печально посмотрел на мужчину. Юэ Цинъюань сглотнул, глядя на него жадным взглядом. Аромат возбуждённых альфа-самцов наполнил воздух в комнате, отчего дырочка Лю Цингэ стала ещё влажнее, прилипнув к штанам. Он приоткрыл губы вокруг своего толстого члена, облизывая всю доступную ему часть. Юэ Цинъюань замер, совершенно забыв о том, о чём говорил. В его глазах горел голод. Лю Цингэ низко наклонился вперёд, вобрав в себя всю длину так глубоко, что прижался носом к тёмным, пахнущим мускусом волосам мужчины. Юэ Цинъюань вздохнул, крепко сжимая в руке волосы Омеги и пытаясь успокоиться. Член дрожал во рту и горле Лю Цинге. Он тихо, почти беззвучно мяукнул. Шэнь Цинцю, омега красоты, подобный богам, немного угловатый и всегда бесконечно суровый к окружающим, был несколько лучше Лю Цингэ. Он сидел верхом на коленях Ци Цинци, спиной ко всем остальным. Она всегда была первой, кто имел с ним дело с того дня, как они случайно обнаружили, что он боится мужчин. Это объясняло, почему он сбегал с первых встреч после ухода поколения Мин и иногда безжалостно царапал всех ногтями, пока не оставался один. Начнем с того, что Шэнь Цинцю больше никогда не был в руках мужчин. Он должен был начать с рук женщины и закончить в руках другой женщины. Таков был порядок принятия. Они предполагают, что его Шицзунь, Юй Мингай, вероятно, готовила и успокаивала его каждый раз перед встречами, прежде чем она уходила. Отношения Ци Цинци с Шэнь Цинцю были странными. Как и у всех, у неё с ним были скорее разногласия, чем согласия. Она почти всё время с ним спорила. Он был резким. Он был опасным. Но он был ИХ омегой. Он принадлежал им, они обязаны были лелеять и защищать его. Они обязаны были заботиться о его маленьком теле, покрытом шрамами, всегда слишком худом и всегда холодном на ощупь. Забота о нём была приятной формой защиты их отношений, даже если он не хотел даже дружбы. Шэнь Цинцю издал низкий, слабый стон, когда она лениво описала круг вокруг его набухшего клитора. Он сидел на ее члене с самого начала встречи. Сначала он был напряжен, как всегда, его бедра нервно двигались, пока он искал безопасное место в ее одеянии. Позже он постепенно стал мягким и бескостным, когда его киска сжимала ее член и выдаивала его, пытаясь заставить Ци Цинци наполнить тугую внутренность спермой. Ци Цинци обладала превосходной устойчивостью к таким действиям. Она была альфой не без опыта. Она знала, как удержать послушного омегу на коленях и как засунуть член в тугую киску. Она довольно много развлекалась во время своего ученичества, прежде чем заполучила двух голодных омег для заботы. Она терпеливо выдерживала его пульсацию и напряжение, чтобы довести себя до оргазма. Она вознаградила его медленной лаской почти плоской груди и клитора пальцами под тканью его одеяния. Так она говорила на собрании. Она сделала заказ Ань Дину, восполнив недостающие вещи на её пике, в то время как её рука всё больше и больше черпала липкую жидкость из Шэнь Цинцю, превращая их одежды в мокрое, тяжёлое месиво. Аромат Шэнь Цинцю, сладкий, как мёд, и лёгкий, как маленькие весенние цветы, смешивался в воздухе с более тяжёлым, но таким же бодрящим, как запах масла для ухода за мечом и орехов, исходивший от Лю Цингэ. Шэнь Цинцю кончил как минимум трижды, прежде чем закончились все обсуждения. Она заботилась об этом. Она вызывала у него оргазмы и наслаждалась ревнивыми взглядами, когда он извивался и мяукал на её члене, словно жадная шлюшка.   — Ладно, — наконец выдавил Юэ Цинъюань. — закончим. Его сильный, землистый запах разносился по воздуху, заглушая более слабые запахи. Ему удалось очень быстро поднять Лю Цингэ и прижать его к столу. Лю Цингэ, безнадёжный мазохист, довольно мяукал, кружась, пока не оказался на спине, дрожащий и мокрый. — Посмотри на себя, Лю-шиди — Юэ Цинъюань широко раздвинул ноги, откидывая в сторону слои одежды. Плотные белые брюки мужчины так плотно прилегали к его влагалищу, что глава мог разглядеть её сладкие формы. — Жадная штучка — вздохнул Му Цинфан, сидевший рядом с ним. Его рука, с явного согласия Юэ Цинъюаня, шлёпнула Лю Цингэ по влагалищу. Омега радостно застонал. — Трахни меня сейчас же — потребовал он слабым голосом. — Я долго ждал, да? —Да, Лю Шиди был очень хорошим мальчиком – похвалил Юэ Цинъюань, схватив его киску рукой и потирая чувствительное тело через влажную ткань, прежде чем наконец одним движением стянуть штаны. Лю Цингэ вздохнул. Липкая нить возбуждения на мгновение соединила его пухлые, блестящие губы с одеждой. Она беззастенчиво треснула, когда штаны оказались в другом месте, в чьих-то чужих руках. Один из лордов обмотал ткань его одежды вокруг своего члена, низко и гортанно рыча от чувства и потребности в омеге. Юэ Цинъюань не стал готовить Лю Цингэ. Толстый член ворвался внутрь, и Цингэ экстатически заскулил, принимая его с величайшей жадностью.   Ци Цинци не была столь нетерпелива. Она позволила Шэнь Цинцю скакать на её члене, как ему вздумается, и связала его, засунув свой узел внутрь четвёртым финальным ударом. Он задыхался и скулил, сжимая её и высасывая всё до последней капли, пока она не опустела. Он был в полубессознательном состоянии, когда Вэй Цинвэй отнимал его у неё. Он был самым крупным из них. И ростом, и членом, но он обладал безграничной нежностью и терпением с вечно тугой киской Шэнь Цинцю. Вэй Цинвэй положил его через стол в своё любимое место. Головка свободно упала, губы были мягкими и влажными и приоткрылись. В тоже время Шан Цинхуа скользнул внутрь его приоткрытого рта, нервно и осторожно, всегда боясь причинить боль омеге. Шэнь Цинцю мяукал и тяжело дышал, пока Вэй Цинвэй засовывал язык и пальцы во влажную киску. Ци Цинци не могла отрицать, что альфа, поедающий киску омеги, медленно наполняя её пальцами, был горяч. Шэнь Цинцю дрожал от четвёртого толстого пальца, позже он плакал от всей руки Вэй Цинвэй, вдавленной в его внутренности. Шан Цинхуа кончил, и пустой рот тут же был взят Ши Цинчжи с вершины монаха. Он был длинным и узким и легко проник глубоко в горло Шэнь Цинцю. — Очень хорошо, шисюн — Вэй Цинвэй убрал руку и поднял его со стола, как только Ши Цинчжи закончил. —Какой сильный и приятный — похвалил он, успокаивающе покрывая поцелуями шею и лицо Омеги, чтобы успокоить его. «Теперь ты готов, шисюн. Ты же хрупкий, и тебя нужно как следует растянуть, верно?» Шэнь Цинцю рассеянно кивнул, издав несколько тихих звуков Даже если бы кто-то из них захотел прокомментировать, какая бесстыдная шлюха их шисюн, всем телом обнимающая Вэй Цинвэя, обхватывающая его тонкими ногами и тянущая за волосы крошечными ручками, они бы точно не смогли этого сделать. Ци Цинци закусила губу до крови, чтобы замолчать. Единственный раз, когда кто-то скрылся с их шисюном, чтобы похабничать, Шэнь Цинцю был подобен вазе, сброшенной со стола. Разлетелся на куски. Лю Цингэ поселил его в доме Бай Чжаня и…  С ними обоими никто не мог даже поговорить около трёх месяцев. Лю Цингэ больше всего хотелось, чтобы его обзывали грязными словечками; он же умеет приберегать для него грязные комплименты. Кстати... Лю Цингэ, казался, с удовольствием извивался под членом Му Цинфана, который приятно растягивал его голодную киску. Два альфы трахались в его объятиях. Всё это обещало быть крайне грязным. Желание витало в воздухе, отчего в комнате стало жарко и душно. ...горячо, как в духовке, когда Шэнь Цинцю пронзительно заскулил, приземлившись на Вэй Цинвэя. Он едва успел взять половину, его лицо было красным и мокрым от слёз. Где-то на заднем плане раздаётся бормотание Вэй Цинвэя, хвалящего и подбадривающего его, пока он успокаивающе осыпал Шэнь Цинци своим металлическим, уверенным ароматом. Вэй Цинвэй так и не смог полностью войти в Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю был тугим и довольно поверхностным. Его влагалище едва вмещало чуть больше половины члена. Это его не смущало. Тихонько напевая на макушке омеги, он медленно поднимал и опускал его, стараясь не разорвать на части. — Ты так много болтаешь, ах, так много — выдохнул Шэнь Цинцю, дрожа от стимуляции всех чувствительных зон внутри и снаружи. Его нежная грудь задевала одежду Вэй Цинвэя, а грубый палец то и дело толкал его клитор. Внутри он был настолько полон и горяч, что едва мог думать. Вэй Цинвэй дёрнулся, горячий и сильный, буквально проталкивая плоский живот омеги внутрь. С каждым толчком сперма Ци Цинци стекала по бёдрам Шэнь Цинцю. Он инстинктивно сетовал на это, сжимая себя сильнее, чтобы остановить утечку. —Я хорошенько накормлю твою маленькую, милую киску — пообещал Вэй Цинвэй. —Хочешь, шисюн? Он громко застонал, уткнувшись лицом в шею Вэй Цинвэя. Шэнь Цинцю громко вздохнул, бездыханно падая на альфу. Мужчина поддерживал его, заполняя узкую киску своей спермой. Он не мог засунуть узел внутрь, но опять же - его это устраивало. Немного ревновал к альфам поменьше, но все еще гордился собой. Он был сосредоточен на мурлыканье омеги у своей кожи и его горячем дыхании. Прохладные пальцы одной руки Шэнь Цинцю теребили его волосы, а другой надавливали на его пахучую железу на шее, сжимая его почти до боли. Ему это нравилось. Тело Шэнь Цинцю было очень искренним и очень счастливым, получая от него все. Его маленькая киска доила его так же сильно и охотно. Вэй Цинвэю это нравилось. Ему также нравилось знать, каким круглым и полным становился живот омеги с каждым разом. Шэнь Цинцю выглядел бы великолепно, неся своих детей. Жаль, что он пока не был готов ни к детям, ни к близости без кого-то рядом, кроме Ци Цинци или Тянь Цинмэй. И, возможно, Лю Цингэ. Эти два омеги были очень близки, в каком-то странном, пряно-сладком смысле, что забавляло Вэй Цинвэя. Было бы здорово, если бы их маленькие омеги могли побыть наедине: сладко и страстно, так что можно было бы отрубиться, как всегда после встреч. Должно быть, он как-то просил. — Глупец — пропыхтела Шэнь Цинцю, ещё сильнее впиваясь пальцами ему в шею. — Эй, не спи, я... я здесь... а. Так много и полно... а. Он крепче прижал Шэнь Цинцю к себе и неловко произнес свою просьбу. Шэнь Цинцю так нуждался в ласке и похвале, словно жадный младенец. Тянь Цинмэй с деликатностью человека, ответственного за производство тканей и одежды секты, и потому постоянно кружа среди шелка и драгоценных нитей, отвела Шэнь Цинцю к себе. А чуть раньше она играла с губами Лю Цингэ, терпеливо ожидая. Наконец она села, взяв его к себе на колени так, чтобы он смотрел на всю комнату. Он беспомощно мяукал, слишком измученный, чтобы беспокоиться о том, что девятый альфа видит, насколько полон его живот... или как толстый, но не очень длинный член лениво скользит в его слишком чувствительную киску. Тянь Цинмэй поймала его, заставив замереть. Она и так была на грани, выждав и насмотревшись. Она обняла худое тело омеги, чтобы удержать его рядом. Ее пальцы безжалостно наткнулись на набухший, сверхчувствительный клитор. Она заставила Шэнь Цинцю содрогнуться и заплакать, когда ее узел вонзил, застряв в горячем туннеле. Она наполнила Шэнь Цинцю, коснувшись губами его пахучей железы. В конце она довела его до ещё одного оргазма, довольно напевая, чувствуя, как его липкая жидкость скользит по её члену. Шэнь Цинцю откинулся назад без сознания, доверчиво свернувшись калачиком в её руках. Лю Цингэ был счастлив. Он был очень счастлив. Юэ Цинъюань держал голову у него на коленях, позволяя ему продолжать сосать свой толстый член, пока Му Цинфан лениво трахал его киску. Му Цинфан трахает его второй или третий раз. У Му Цинфана была самая высокая выносливость среди всех альф, и он мог очень быстро снова встать. Юэ Цинъюань может долго кончать после оргазма после многих лет практики. Шан Цинхуа был с Лю Цингэ некоторое время назад, но Шан Цинхуа был действительно жалким заикающимся хомяком. Либо он почти не участвовал в финальных встречах, либо он сбегал с них. — Шисюн — Му Цинфан провёл губами по его укушенному торсу, дразня мягкую, почти плоскую грудь и нежные соски. — Шисюн, знаешь, что я хотел бы с тобой сделать?   Он застонал, давая понять, что слушает и хочет знать. Ему всегда хотелось знать, о чём думает Му Цинфан во время секса. У него были очень интересные идеи, ради которых Лю Цингэ иногда приходил к Цянь Цао на «личные сеансы». —Я хочу, чтобы ты забеременел, — пробормотал Му Цинфан, погружаясь в него глубже и слегка меняя угол. —Я хочу вложить в тебя своё семя, а потом наблюдать, как ты наполняешься нашим ребёнком... дети, как бы мне хотелось иметь от тебя много детей. Лю Цингэ, хотя и знал, что выпил правильный чай и не сможет оплодотвориться, даже когда его голодное тело снова насытится, громко заскулил. Юэ Цинъюань, по-видимому, не менее возбуждённый упоминанием о беременности Лю Цингэ, стал ещё более твёрдым и чувствительным во рту. —Хочешь шисюн? Хочешь носить внутри себя моего ребёнка? Или предпочтёшь Чжанмэнь-шисюн?— Лю Цингэ почувствовал, как его тело сжимается от этой мысли. Дети Му Цинфана? Дети Юэ Цинъюаня? Его внутренние инстинкты обезумели, он с жадностью принял предложение и, бережно храня его, запечатлел в глубине души. —Ага, ты стал так сжимать меня. Тебе нравится мысль о щенках? Хотелось бы тебе, чтобы тебя трахнули до беспамятства во время жары, чтобы стать родителем? Лю Цингэ заскулил громче. —Дай мне! — хотел он потребовать, отвлекаясь только на то, кого бы он хотел… ему нравились оба мужчины больше, чем другие альфы, жаднее и... —Зачем так напрягать Лю Шиди, Му Шиди?— голос Юэ Цинъюаня звучал хрипло от волнения, а глаза стали по-настоящему тёмными и глубокими. —Мы оба можем трахнуть тебя чтобы вложить в тебя щенков, верно? Му Цинфан ахнул от волнения. Лю Цинге чувствовал себя великолепно. Он хотел. Да. Он хотел, чтобы они обе оплодотворили его, а затем вырастили с ним своих детей. Му Цинфан начал трахать его очень жестко и яростно, Юэ Цинъюань зашел так далеко, что схватил его за волосы и сильнее повернул его голову. Хорошо. Так хорошо. Они так возбудились при мысли о спаривании с ним! Он извернулся, пытаясь взять Му Цинфан глубже. Сильные руки схватили его за бедра, прижимая их к разбросанным по земле одеждам. Его опустили до обычной давалки и трахали с обеих сторон. Тяжело дыша вокруг члена Лидера, он почувствовал удар оргазма. Инстинктивно он обхватил ногами Му Цинфана, желая почувствовать его как можно ближе. Его рука нашла руку Юэ Цинъюаня. — Какая жадная шлюшка — пропыхтел Му Цинфан. — Наша. Ты хорошо себя чувствуешь, шисюн? Юэ Цинъюань кончил прямо в нетерпеливо открытый рот Лю Цингэ.   Ци Цинци вздохнула, оглядывая комнату. Конечно, после столь долгого финала их встречи Му Цинфан всегда предпочитал осторожно осмотреть обоих омег на следующий день. Лучше всего было сразу отвести Шэнь Цинцю и Лю Цингэ к Цянь Цао. Иначе ни один из них не пришёл бы на осмотр добровольно. Или не открыл бы двери домов перед врачом. Они были упрямы. Она увидела аптечку Шэнь Цинцю и была уверена, что если бы он мог, то никогда бы не попросил ни о какой помощи Она положила худое, тщательно вымытое тело на кровать. Лю Цингэ уже был чист в руках Му Цинфан: ее шиди очистила его первой, не дожидаясь помощи от женщины. Шэнь Цинцю, завернутый в светло-зеленый ночной халат, инстинктивно извернулся и свернулся калачиком у стены. Му Цинфан наконец опустил Лю Цингэ. С выученной точностью он положил его на край кровати. Мужчина перевернулся, обвиваясь вокруг Шэнь Цинцю. Он прижался лицом к его влажным темным волосам и издал неосознанный гортанный хрип. Шэнь Цинцю тихо вздохнул, мяукнул, принимая второго омегу, окружившего его собственническими, защитными объятиями. —А как насчёт вчерашнего, шиди?— Ци Цинци накрыла обоих омег одеялом, слегка смягчив десять ароматов, оставшихся на них. —Ты, Чжанмэнь-шисюн, и наша распутная омега? Хм? —Это... —Не смущайтесь — махнула она рукой. — Связывайтесь серьёзно, делайте детей… только помните, что Лю Шиди — самый отвязный парень в этой секте. Он вам задницы надерёт, если вы оба не будете одновременно и ласковыми, и дерзкими —Знаю, — вздохнул Му Цинфан. Он говорил как влюблённый идиот. Ци Цинци вздохнула. Дети. Она не была уверена, планировало ли/хотело ли/рожало ли хоть одно поколение до них детей...? Могла ли она без труда получить официальный титул матери таких детей, будучи одной из двух женщин – повелителей вершин? Или ей следовало бы предложить отдать этот титул Шэнь Цинцю? Лю Цингэ застонал во сне и крепче прижался к тонкой прохладной спине. Оба омеги выглядят умиротворёнными и довольными после многих часов с жадными альфами. Может быть, им действительно стоит организовать небольшую встречу для альфа-лорд, чтобы обсудить возможность оплодотворения их омег?