Луч солнца

Утро в Лотосовой Пристани началось с письма из Облачных Глубин. На этом моменте все спокойствие пошло под откос. Цзян Лянь и Цзян Яньли заглянули в Главный зал, слушая брань матери. Отец, слегка сминая уголки письма, выглядел несколько сконфуженным, но в глазах читалось облегчение. — А я говорила, что не стоит отправлять этого… на обучение, что он будет портить нашу репутацию! И вот, пожалуйста! Но нет же, меня никто никогда не слушает! — Ругалась Мадам Юй, метая гневные взгляды на мужа. — К счастью, это всего лишь драка… — Оптимистично заметил Цзян Фэнмянь. — Вот именно! Драка! Лянь и Яньли переглянулись и одновременно скользнули к родителям. Цзян Лянь шмыгнул в сторону отца, а сестра к разъяренной матери. В письмо Цзян Лянь заглянуть не удалось, поэтому он аккуратно спросил: — Что-то случилось? Прежде чем Мадам Юй успела раскрыть рот, чтобы выдать новую порцию праведного гнева, Цзян Фэнмянь поспешно заговорил, начиная объяснять сложившуюся ситуацию. — Пришло письмо из Облачных Глубин только что. Произошла драка между Вэй Усянем и наследником ордена Цзинь. — Но А-Сянь не бы устраивать драку без причины… да, его поведение не всегда можно назвать образцовым, но намеренно он не стал бы лезть. — начала оправдывать шиди Яньли. — Ли-цзе права. Не стоит сразу всю вину валить на А-Сяня. Нужно сначала разобраться. Быть может не только в нем дело… — Подхватил Лянь. — В любом случае, Лань Цижень вызывает представителей обоих сторон к себе. — Спокойно ответил Цзян Фэнмянь. Цзян Лянь тут же воодушевился: — Отец, могу ли я отправиться с Вами? — Юный наследник склонил голову, молясь на согласие. Не понятно почему, но ему страстно хотелось вновь слетать в Гусу Лань: это отличная возможность развеяться, потренировать выносливость, свидеться с братьями, провести время с Хуанем… — Нет. — Безапелляционно отрезал Глава Ордена, — Нужно прибыть быстро, а ты… будешь тормозить. Цзян Лянь поджал губы, но промолчал. Перед глазами встало воспоминание, как он едва долетел за сутки от Облачных Глубин до Лотосовой Пристани. И в каком убитом состоянии был он после этого изматывающего, по его честному мнению, пути. Ядро фантомно сжалось под ребрами, заставив немного нахмурить брови. Какого черта…? Цзян Фэнмянь, не услышав неповиновения, удовлетворенно кивнул и продолжил говорить: — К тому же, не стоит злоупотреблять так часто чужим гостеприимством. Лучше потрать это время на усердные тренировки. На этом всё попытки отправиться в Гусу во второй раз были прекращены, а Цзян Вэньмин поклялся себе усерднее совершенствоваться. ••• Под палящим лучами солнца на тренировочной площадке раздавался свист меча, рассекающего воздух, и глухие удары обо что-то. Цзян Лянь раздраженно покрутил оружие в руках, а после сделал серию резких выпадов, избивая лезвием ни в чем не повинный деревянный манекен. Проторчал юноша на поле уже полторы стражи, вымещая все свои эмоции в очередной тренировке. Солнце стояло в зените, не щадя никого на улице, без разбору жаря всех людей. Наличие озера под боком нисколько не спасало от жары, поэтому Цзян Лянем было приняты меры по самоохлаждению. Волосы были собраны в высокий пучок, который успел уже накрениться вбок. Верхние одежды, пока никого не было рядом, были сброшены и оставлены где-то неподалеку. Все же, тренироваться в более легких нижних одеяниях было намного легче и удобнее, правда неприлично. Но ведь пока никто не видит, можно позволить себе немного вольности. Юноша вновь направил лезвие на деревянный потрепанный манекен. Гуансян полностью оправдывал свое имя. Раскалившись, он сверкал в руках своего хозяина под палящим солнцем, словно отдельным лучом, отделившимся от всего светилы. Шаг, второй, поворот, удар куда-то в район шеи. Манекен жалобно скрипнул под напором заклинателя. Перехват меча, смена позиции, удар в бок. И еще, и еще, и еще… — А-Лянь, ты на нем уже живого места не оставил, — Прервал истязание деревяшки голос за спиной. Цзян Лянь выпрямился и с полуулыбкой спросил, слегка повернув голову на источник звука: — Ли-цзе, не стыдно подглядывать за полураздетым тренирующимся юношей, а? Цзян Яньли подошла ближе, обходя брата, чтобы разговаривать лицом к лицу, а не с его спиной. — Нет, мне не стыдно наблюдать за тренирующимся братом. — Таким же тоном ответила она, выделяя последнее слово, — Или ты стесняешься меня? — Ни в коем случае. Оставайся, если хочешь. — Пожал плечами парень. Цзян Яньли села на скамью, на которой были сброшены верхние одеяния, продолжая наблюдать за тренировкой брата. — А-Лянь, ты ведь из-за слов отца так себя изматываешь? — Аккуратно спросила Яньли. — Он ведь прав. Тренироваться нужно чаще и упорнее. Мне нужно стать сильнее, чтобы стать достойным Главой… — Цзян Лянь развернулся к сестре, отвлекаясь от избиения манекена. — По-моему, ты слишком суров к себе. — Начала Цзян Яньли, но ее перебил Лянь. — Нет. Глава Ордена не может быть слабым. А я именно такой! — Он рассек мечом воздух, раздраженно вздохнув, — Я должен стать лучше, чтобы перенять посол отца. Иначе я подведу абсолютно всех! Цзян Лянь воткнул лезвие в землю, тяжело вздохнув. Абсолютно не хотелось ворошить что-либо из глубин мыслей, однако Цзян Яньли довольно быстро выцепила ниточку сомнений. — Почему ты считаешь, что ты обязательно всех подведешь? В этом даже нет смысла! — Да потому что! Если я буду слаб — я подведу отца и матушку. Я подведу А-Чена, на которого упадет ноша главы! Ему придется в быстром темпе изучать то, к чему меня готовили с рождения. Я не хочу портить ему жизнь, понимаешь? Я не сомневаюсь, что из него глава выйдет лучше, чем я, но я не могу скидывать на него это бремя! Под конец своей тирады Цзян Лянь всплеснул руками, отчаянно глядя куда-то вдаль сквозь сестру. Та в свою очередь плавно поднялась с насиженного места, подходя к раздосадованному брату и обняла его, поглаживая по взмокшему от интенсивной тренировки затылок. — Ты молодец несмотря ни на что. И твои цели обязательно будут достигнуты. Знаешь почему? — Не дожидаясь ответа, Цзян Яньли продолжила, — Потому что я точно знаю, что ты станешь хорошим главой. Ведь сила — далеко не главное. Сначала идет доброта, честность, готовность защитить то, что дорого и уважение своих подчиненных. Сила придет потом, вот увидишь. Цзян Лянь что-то недовольно буркнул, однако больше признаков глубокой апатии не демонстрировал, что дало девушке сигнал, что тот прислушался к ее словам. А потому Яньли перескочила на другую тему, пока брат не успел начать отпираться от духоподъемной речи. — Ты ходил к Моу Янгу? Лянь кивнул, с удовольствием уходя с хрупкого льда предыдущей темы для разговора: — Я к нему за день до поездки в Цинхэ. Он сказал, что за пару дней он успеет с заказом. — Значит, тебе еще вчера следовало идти к нему! — Заявила Яньли, немного отходя от Цзян Ляня, чтобы заглянуть в его честные глаза, — Вместо изматывания себя понапрасну, ты мог уже стать первым обладателем второго заклинательского шуан цзяня во всей Поднебесной! Цзян Лянь невинно улыбнулся, а после заверять девушку, шутливо потрепав ее по идеально собранной макушке. — Обязательно, Ли-цзе! Я приведу себя в достойный вид, затем зайду к нему, идет? Девушка возмущенно пихнула брата под ребра, мстя за свою «испорченную» прическу. А в душе ликовала: наконец-то она смогла вытянуть хоть что-то, что тревожило А-Ляня, и отвлекла его от очередного бессмысленного акта самокопания. В целом, это можно было считать феноменальным успехом. Цзян Лянь в этот момент трагично охнул, изобразил крайнюю степень мук, а после с чистой душой поплелся к смятым верхним одеяниям, не забыв высунуть из земли торчащее лезвие меча. Сестра как всегда права — дел у него по горло. ••• До Моу Янга Цзян Лянь всё же добрался, но позже, когда охладился, переоделся и очистил лезвие Гуансяна. Ибо кузнец, увидев такое «неприемлемое» состояние меча, мог закатить такую истерику-лекцию с трагедией в три действия с перемыванием всех грехов накосячившего, что даже титул Наследника великого Ордена не спасет от праведного гнева. Поэтому лишь в час Петуха юноша пнул традиционно заедающую дверь в лавку. Как в прошлый раз Моу Янга за прилавком не оказалось. Зато копошения и громкий мат из задних помещений точно выдавали местоположение молодого господина Моу. Цзян Лянь бесшумно прошел в эти помещения. Бывал он тут от силы три раза, поэтому ориентировался он лишь по звукам. Сами задние помещения представляли собой множество разных комнатушек, скрепленных длинным неосвещенным коридором, который заканчивался выходом на задний двор. Где-то в самом конце комнат находились две маленькие личные комнаты, где в одной обитал старший господин Моу, а его сын напротив в другой. Звук исходил из самой глубины коридора, значит либо из комнаты, либо из двора. Правильным оказался второй вариант. Этот дворик представлял собой своеобразную кузню на открытом воздухе. Здесь была и печь, и наковальня, и несколько важных инструментов, о предназначении которых далекий от этой темы Цзян Лянь мог только догадываться и уж тем более приблизительно вспомнить названия. Моу Янг живым воплощением хаоса метался по всему пространству туда-сюда, перетаскивая свитки, которые лежали в опасной близости от огня, в другую сторону, а также параллельно умудрялся вслух заучивать какой-то тракт. В целом, обычная и ничем не примечательная картина. — А-Янг, смотрю, отдыхаешь ты по полной… Моу Янг запнулся об ведро воды, которое стояло в самом неудачном месте, и все бумажки свалились в новообразованную лужу. Парень цветисто сматерился. — ДА ТЫ ЧЕ, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! КАКОГО ВЫ ХОДИТЕ ВСЕ ТАК БЕСШУМНО?! ТЕБЕ ЧТО, НЕ ЖАЛКО МОИ НЕРВЫ?! — оскорбленный кузнец хорошенько проорался, а после уже спокойнее буркнул, — В следующий раз покашляй хоть. — Извини, кто ж знал, что ты в порыве вдохновения не замечаешь ничего вокруг… — Не раскаиваясь улыбнулся Лянь. — Да я вообще натура творческая. Так чего…. А! Точно! Ты за заказом? — До Янга дошло наконец-то причина присутствия приятеля здесь. — Справился? — А-то! Ну и запарился я с этим мечом, но будь уверен, это тебя не разочарует! — Янг сквозанул в помещение, а после вернулся на улицу, лучась гордостью. И протянул ножны нового оружия. Цао были абсолютно такими же, как и у Гуансяна, простые, с серебристым узором. Виднеющаяся ба была с черной накладкой, прошитой серебряной нитью и с аккуратным навершием, идентичным навершию Гуансяна. Цзянь ге была тонкой и изящной, с едва заметным рунным узором. Цзян Лянь аккуратно вытянул меч из ножен, не сумев подавить на лице выражение почти что детского восторга. Оружие было точной копией изначального референса. Тонкий и изящный жэнь смертоносного оружия-близнеца блестело на солнце приглушенным светом, хоть и не таким ярким как первый меч. На пяте вдоль начала цзянь го были высечены иероглифы имени: «Луч луны». — Ну как? Не желаешь опробовать? — Ухмыльнулся Моу Янг, с нескрываемым удовольствием наблюдая чужой букет эмоций. — Желаю, конечно! — Улыбнулся Наследник Пристани, откладывая ножны в сторону и извлекая из вторых ножен на поясе Гуансян. — Надо будет подумать над прикреплением меча…. — Любой каприз за ваши деньги! — Янг просиял, доставая из неприметных карманов на одеянии два парных кинжала, припасенные «на всякий случай». И понеслось. Как только начался поединок, сверкающая вспышка Гуансяна прорезала пространство, где секунду назад кривлялся кузнец. И была едва блокирована коротким клинком. Юэгуан же оставался на вид обычным цзянем, изящно гоняющий соперника по захламленной территории «тренировочной площадки». — Ай…! Нормально ты так… машешь! — Буркнул Моу Янг, в очередной раз уворачиваясь от шэня одного меча и блокируя удар другого. Цзянь фэн Юэгуана просвистел в опасной близости от его шеи. — Это комплимент? — Признание в любви! — фыркнул он, нырнув за спину Цзян Ляня. ••• После четверти стражи поединок был прекращен, оба юноши довольно спрятались в спасительной тени, прислоняясь спинами к прохладной стене. — Как ощущения? Отличаются от обычного цзяня? — поинтересовался Моу Янг, с любопытством поглядывая на юношу. — Необычно… энергия, определенно, распределяется иначе. Из-за чего стоит больше полагаться на технику, а не на вкладываемую мощь, так как она делится на два. — задумчиво ответил Цзян Лянь, гипнотизируя тяжким взглядом пространство перед собой. — Ну, тебе не впервой, я полагаю, — пожал плечами Моу Янг, заметив, как напряглись чужие плечи от этого замечания, но не стал еще больше давить чужую мозоль, — С цао что-нибудь придумаем, все же, вряд ли нечисть будет терпеливо ждать почти минуту, пока ты вытряхнешь свое оружие из ножен. — Разумеется. Сколько с меня? — Нисколько. — Махнул рукой молодой господин Моу, щурясь, — Считай, что это был мой эксперимент, а ты невольный испытуемый. Ну или подарок по доброте душевной. Что тебе больше нравится. Цзян Лянь покачал головой, пряча улыбку в рукав, но послушно промолчал, зная, что это неугомонное и хитрое существо иногда может хитрить хлеще духов, повесив в неподходящий момент должок. С ним, конечно, такого пока не было, но эта черта была Ляню известна. Поэтому, уходя, мешочек с деньгами он оставил на скамье за прилавком, той самой, что облюбована юным ремесленником в качестве самой удобной лежанки. ••• Домой Лянь возвратился едва ли не в час Свиньи, ибо загулялся, где почти сразу его отловила сестра, заговорщически улыбаясь и утягивая его под руку в его же комнату. — Показывай. — Торжественно велела Цзян Яньли, усаживаясь на его кровать с грацией Императрицы. Делать нечего, впоследствие чего, Яньли с восторгом рассматривала второй шуан цзянь и сравнивает его с первым. — А-Янг постарался на славу, так сразу и не отличишь. — Довольно кивнула она, рассмотрев его как следует. — Луч Луны. Прямо-таки противоположность Лучу Солнца. Интересно, он светится под лунным светом? Девушка замолкла. В комнате повисла звенящая тишина, за время которой на идентичных лицах расплылись одинаковые шкодливые улыбки. Цзян Лянь мигом начал тушить свет, пока Цзян Яньли открывала нараспашку окно, впуская тусклый холодный свет ночного светила. Вечер, перераставший в ночь, был ясным, без единого намека на облачко. И на небе были видны все созвездия, а главная гостья, луна, освещала землю таинственным светом. Возгрузив Юэгуан на подоконник, близнецы, словно маленькие дети, а не взрослые, кто на выданье, кто наследник, затаили дыхание, в ожидание чуда. И если Гуансян, словно отдельный луч солнца полыхал днем в разгар тренировки или сражения, то Юэгуан являлся лучом луны, становясь призрачно прозрачным, но от этого не менее прекраснее и смертоноснее.