Несовершенство линий

— Виктор, собирайся. — Получил ли Джейс ответ? Ну, если только таковым можно считать мученический стон, который предшествовал более активному шуршанию бумаг. Джейс достаточно изучил своего партнера, чтобы понимать, что этот жест означает примерное «я занят, отъ... отвянь». Но не сегодня! Не в этот день и не в этот вечер! Широкая ладонь Джейса радостно и жизнеутверждающе ложится на плечо Виктора, заставляя того вздрогнуть. Повести плечами, фыркнуть, точно кошка, попытаться вновь вернуться к своим вычислениям. Ну уж нет, не сегодня — пусть и сам Джейс очень часто вместе с напарником задерживался в лаборатории, не в силах оторваться от того, что считает делом своей жизни. Планы на этот вечер — не менее важные! Может, даже более, ведь мероприятие — прелюдия к тому, чтобы спокойная работа в лаборатории продолжалась и дальше. Ну так, навскидочку, почти без забот. — Мы с тобой договорились, Вик, а я едва выбил нам места и время с учетом срочности и внезапности заказа... Так что никаких отговорок, мадам Мори ждет моего партнера с нетерпением. Виктор вновь мученически простонал, запрокидывая голову. Джейс невольно залюбовался тем, как лучи заходящего солнца скользят по этой бледной коже, лаская. Согревая. Освещая янтарные переливы, в которых, кажется, сосредоточено все тепло мира.

Его глаза на звезды не похожи,

Виктор моргнул — Джейс с легким стыдом отвел свой взгляд, только заметив, что сжал плечо сильнее. Охнул. Извинился, поспешно убирая руку и пододвигая Виктору трость, и в целом... стало душно. Зря они окна не открыли. Бросив что-то вроде «я подожду тебя на улице, если не явишься, понесу на руках через весь город», Джейс едва ли не выскочил за двери лаборатории. Виктор так и остался с приоткрытыми, искусанными и испачканными чернилами губами, не сумев ничего ответить. Почему-то Джейсу было так забавно смотреть на его растерянно-негодующее лицо.

Нельзя уста кораллами назвать.

Это все солнце, что осветило лабораторию — обычно они зашторивали окна, оно не мешалось. Непривычное окружение порождало непривычные ощущения — не то, чтобы Джейс был особенно против, лишь... странно. Виктора не приходится долго ждать, разве что рукава его рубашки стали закатанными. В лаборатории было прохладно, но на улице жарко, даже мерзлявый Джейс ощущал желание расстегнуть пару пуговиц. Нет ничего странного в том, что под вечернее солнце Виктор подставляет руки, стоит некоторое время, опираясь на трость и расслабляя плечи, пытаясь напитаться теплом. Он, кажется, вообще никогда не видел солнца — бледный, худощавый... Если бы люди точно не знали, то меж ними двоими именно Джейс считался бы выходцем из Зауна. Виктор был пронизан элегантным, естественным изяществом.

Не белоснежна плеч открытых кожа,

И это изящество совершенно не по-аристократски фыркнуло вновь, зачесывая перепачканными мелом пальцами волосы назад. Они немного отросли — Виктор забывал не то, что о стрижке, даже о еде во время их исследований. Джейсу, наверное, надо бы напомнить об этом — Виктор страшно ругался, когда осознавал, что ходил непрезентабельно и ему об этом не говорили, но... Сейчас Джейс поддался желанию обхватить меж двумя пальцами прядку, растирая. Это — забавно, Виктор смотрит с легкой иронией, хватаясь за трость. — Веди уж тогда меня в свое злосчастное место. И быстро, я хочу еще вернуться и закончить некоторые расчеты. Джейс рассеянно кивает, улыбнувшись; Джейс отпускает эту коротенькую прядь с таким сожалением, будто бы отрывает кусочек своего сердца.

И тонкой проволокой вьется прядь.

***

Об этой встрече Джейс договаривался за месяцы. Буквально — как только им объявили, что будет дан званый вечер в Академии в честь двух величайших изобретателей их времени, и лучше бы этим изобретателям быть во всеоружии, чтобы покорить всех, кто мог оказать финансовую поддержку что Академии, что исследованию. В общем — покажите красивую картинку в прекрасной обертке и будете счастливы. Знакомая программа, конечно, а еще Джейс был сам знаком с привычками Виктора. Поэтому самое сложное в презентации их проекта состояло в том, чтобы уговорить на нее партнёра. Большая часть времени и усилий Джейса ушли именно на переговоры; ну а со знакомым заведением он связался практически сразу же. Пилтовер — для богатых, а у богатых все эксклюзивное. Не то, чтобы Джейс мог считаться даже состоятельным, но внушительные инвестиции позволили иметь средства для того, чтобы завернуть себя в подходящую обертку. Да-да, Джейс Талис иногда любил щеголять в пошитой специально для него одежде, ну и что же? Позволено ему иногда себя баловать — а теперь баловать и Виктора, партнера, который явно не будет, во-первых, озабочен такими вещами, а, во-вторых, знать, где и как надо заказывать одежду. К чему это все привело? К снятию мерок прямо в лаборатории, потому что Виктор отказывался более двух раз покидать рабочее место ради каких-то тряпок, ну и к тому, что в ателье был отослан заказ. На слабые возражения Джейса о том, что надо подбирать цвета ткани, аксессуары, обувь, и вообще кучу всего была получена угроза вообще заявиться в форме академии. Джейс заткнулся и с горечью отослал пожелания в ателье. «Что-нибудь сногсшибальное по последней моде и по этим меркам, в тон и стиль с одеждой Джейса, для дражайшего сопровождения на светский вечер.» Именно так. А сейчас они — на пороге. Виктор смотрит на здание так, будто это его кровный враг, убивший, как минимум, сотню новорожденных младенцев, Виктор хватается своими тонкими пальцами за трость, а другой рукой — за рукав Джейса. Тянет назад, ага, к улице. Бледнеет. И, кажется, увидев через окно хозяйку ателье, бормочет себе под нос что-то про зажравшихся пилти. — Может, мы просто прогуляемся? Я помню, ты давно хотел... — Все же, в дипломатии Виктору не отказать. А еще в том, что он вспоминает о желаниях Джейса, которые не совсем вяжутся с предпочтениями самого Виктора, только в такие моменты. Джейс предвкушающе улыбается, Джейс обхватывает свободный локоть побледневшего еще сильнее Виктора и с широкой улыбкой открывает дверь. Виктору действительно не по себе, в другое время, побеспокоившись о его здоровье и болезненном виде, Джейс бы поддался на его уговоры, но... Они с Виктором договорились не так давно, что последний будет сообщать о своем плохом самочувствии, и о том, когда не нужно наседать — Виктор своё слово всегда держал. Джейс научился видеть, когда Виктор скрывает, и в целом... — Мистер Талис, как раз ждала вас и ваш..вашего прекрасного спутника! О-о, какой редкой красоты конституция... — О, Джейс понимает, почему знакомая ему мадам Мори запнулась — Виктор, когда выходил в свет, всегда выпрямлял спину и являл собой воплощение искусства. Виктор вообще был очень привлекателен и более чем заслужил подобные комплименты. Почему-то Джейс, всегда считавший это чем-то вроде аксиомы, не говорил подобного вслух. Наверное, зря: Виктор, неловкий, бледный Виктор, так очаровательно заалел.

С дамасской розой, алой или белой,

Нам не сравнить оттенок этих щек.

— Проходите, проходите... Ваш костюм, мистер Талис, готов, а для вашего партнера придется сделать еще некоторые... корректировки. — Мадам Мори улыбалась все так же приветливо, но последняя фраза Джейсу не очень понравилась. Обычно эта госпожа с золотыми ручками никогда не подводила, что еще за корректировки в последний момент? Виктор сдавленно хмыкает, скашивая взгляд на Джейса и молчаливо умоляет уйти. Прийти в другой раз. В другой день. Приблизительно никогда. Джейс с ясностью понимает, что либо сейчас, либо никогда — Виктор не позволит себя больше затащить сюда, не позволит обрядить и вообще. Надо ковать, пока горячо, это любой кузнец скажет! — Ничего страшного, я верю в ваш безупречный вкус и умения, мадам. Принесите для начала футляр с одеждой для моего партнера, а после мы уже сами решим, подходит нам или нет. Мы спешим. Лицо мадам озаряется улыбкой. Она кажется просветленной, а на лице ее так и появляется выражение, означающее что-то вроде «я понимаю», и госпожа Мори самолично отправляется забирать нужное. Джейс усаживается на диван в ожидании, где неподалеку присаживается и Виктор. Даже не так. Слишком близко к нему, сжимая пальцами трость и хмурясь сильнее. Виктор понижает голос и склоняется к Джейсу, слегка тревожный. — Ты уверен¸ что приходить сюда после работы было правильной идеей? Как минимум, новый комплект стоило одевать чистыми, а не... так. Ты вообще уверен, что нам нужна эта одежда? В голосе Виктора сквозит неуверенность. Он... не привык к таким местам, не привык к тому, что окружающие его вещи могут быть не только удобными и добротными, но и привлекательными. Что Виктор всего этого заслуживает. Джейс хмурится — укладывает ладонь на руку Виктора, мягко сжимая в жесте поддержки. Джейс готов доказывать своему великолепному партнеру, что именно такого обращения тот и заслуживает. Что Джейс будет прилагать все свои силы, чтобы такое отношение сопровождало Виктора всю жизнь. — Не беспокойся, Виктор. Доверься мне в этом аспекте так же, как доверяешь в работе. Виктор хмурится — кивает неуверенно, прикусывая губу и в своем жесте приближаясь ненароком сильнее к Джейсу. А Джейс... Джейс глубоко вдыхает, ощущая, как кружится голова; в ненавязчивый парфюм ателье врывается живительная древесная нотка, что разбавлена карамелью. Виктор пахнет освежающе — пусть и говорит о том, что за день работы в лаборатории и жаркую улицу успел пропахнуть. Виктор пахнет домом.

А тело пахнет так, как пахнет тело,

Не как фиалки нежной лепесток.

Мадам Мори возвращается, бережно держа в руках футляр. Виктор безмолвно поднимается в сторону примерочных, а Джейс... Джейс решает подождать, пока выйдет его напарник. Слышится шорох одежд — звук молнии, а после... легкое недоумение. Джейс и сам растерян, не понимает, почему Виктор не торопится с переодеванием. — Джейс, а ты уверен... что это именно для меня сшито?... Ох. Виктор такой растерянный, такой робкий... Тепло переполняет грудь Джейса, пока он ощущает срочное желание объять Виктора, вжать в себя, чтобы удостоверить, что Виктор, прекрасный, умный Виктор, заслуживает всякой роскоши. Что ему не нужно беспокоиться и нужно просто принять то, чего он достоин. Поэтому Джейс отвечает уверенно. — Конечно, Виктор. Тебе, возможно, непривычно, но это Пилтовер и его мода — не все веяния, конечно, хороши, но мадам Мори можно доверять. Давай, ты сам хотел скорее с этим закончить. Джейс ободряет — а еще почему-то нервно ходит перед примерочной. Благо, мода Пилтовера теперь не такая громоздкая, как лет сто назад, и помощь с тем, чтобы одеться, не требуется. Джейс невольно в волнении заламывает пальцы. А еще — невольно представляет. Нужно что-то обязательное с широкими рукавами, кружевное, так красиво ложащееся на грудь Виктора, так хорошо обвязывающее его тонкую талию. Это кружево должно скрываться под темным, тяжелым пиджаком с металлическими вставками; будто нежное нутро самого Виктора, что скрывается под тяжестью жизни, защищенное. Обязательно облегающие штаны, что лишь сильнее подчеркивают его рост и длинные ноги, элегантные ботинки... Виктору, на самом деле, многое пойдет — и Джейсу уже не терпится увидеть, что будет сейчас. Ткань примерочной комнаты отодвигается. Джейс забывает, как дышать. В ушах набатом звучит кровь, а в голове остается лишь одна строчка когда-то прочитанного сонета:

Ты не найдешь в нем совершенных линий,

Особенного света на челе.

Виктор, такой же неуверенный, хмурый, ступает за примерочную комнату, под свет ателье, а Джейс... Джейс не может очнуться; он созерцает, он погружен. Он готов сейчас же опуститься на колени, чтобы прижаться губами к этим тонким пальцам:

Не знаю я, как шествуют богини,

Но милый мой ступает по земле.

Голова Джейса абсолютно пустая; но он понимает, почему так замешкалась мадам Мори, почему сам Виктор был так неуверен. Почему сейчас он становится более хмурым, не видя никакой реакции от Джейса, почему... желает развернуться и уйти. Джейс хватает Виктора за тонкое запястье, которое облачено в перчатку цвета синей ночи. Виктор — словно небо. Плечи Виктора нагие, тонкая шея облачена в черное кружево ожерелья; от острых ключиц и ниже мягкий вырез, в который выглядывают мышцы. Тонкие бретельки. Темное, в тон перчаток, платье в пол, что облегает эту потрясающую фигуру, разрез на месте здоровой ноги, от бедра, разрез на спине. Джейс чувствует последний ладонями — а еще забывает, как дышать. Как отвести взгляд. Как существовать без Виктора. Джейс просто смотрит на умопомрачительного Виктора в женском вечернем платье, которое хочется снять, как святыню. Спрятать такого Виктора. Забрать себе.

(И все ж он уступит тем едва ли,

Кого в сравненьях пышных оболгали!)

Невдалеке громко ахает мадам Мори — в ее голосе искренность, в мыслях Джейса восторженность. — А вы были правы! Еще никому и никогда не шло так женское платье... Виктор дергается — убирает свою ладонь и остервенело бросается обратно в примерочную. Джейс не хочет говорить, Джейс — хрипит. — Нет, это ошибка... предполагался мужской костюм. У вас есть что-то на замену?.. Джейс желает видеть Виктора в этом платье; желает задранную ткань на своих плечах. Джейс желает оставить такого Виктора только себе, а еще... он желает Виктора. Поэтому надо пояснить — ведь Виктор, Виктор, о, дорогой партнер, о, возлюбленный его человек, вовсе не тот, кто заслужил мыслей о том, что его воспринимают не таким, какой он есть. Виктор... Виктор будет красив во всем, конечно. Они подберут другой наряд, тот, в котором на Виктора не будут кидать алчные взгляды, тот, что подчеркнет, кому принадлежит Виктор, тот... с которым Джейс не будет сходить с ума. Они обязательно купят другой комплект. Джейс возьмет это изысканное вечернее платье, оставит в своем шкафу. Его святыня. Как и Виктор.