За гранью приличий.
31 июля 2025 г., 14:34
В воздухе царит давящая горячая напряжённость. Не слышно ничего кроме сбитого дыхания и их стуков сердца. Все в этом зрелище поражает неподготовленного. Оки сидящий верхом на Безымянном, у которого уже давно съехал, развязался галстук и растегнута рубашка, приспущенная по локти. Оки тоже в достаточно потрепанном состоянии. Накидка скинута куда-то на пол и сидит тот практически обнажённый. Его лицо не выражает ничего, но красные щеки и мурашки по коже сразу выдают его. Он наслаждается этим, но не говорит вслух. А Безымянному это и не надо, не требуется. Он всегда будет понимать его без лишних слов, действий и даже подсказок. Они всегда поймут друг друга с полуслова.
На лицо лезет привычная улыбка, к которой уже каждый привык и которой Безымянный каждому и каждый день улыбался. Но только сейчас она казалась чем-то иным. Чем-то с более темным подтекстом и оттенком. Развратная, опьяняющая, дразнящая. Все синонимы могли бы описать эту улыбку, которая предвещает что-то очень смущающее и явно действующее на нервы Оки. Они совсем на пике, а Безымянный только сейчас собирается производить эту процедуру. Но даже не смотря на то что это растянулось и пришлось на самый конец, чувствуя руки, бродящие по всему телу, грудь Оки поднимается и опускается. Чувствуя внезапный опять же прилив возбуждения и будораживающего наслаждения чувствуется, что из носа течёт струйка алой жидкости.
Безымянный смеётся, протягивая ладонь к лицу Оки:
– Ты запачкался, милый. - Безымянный не вытирает кровь, а казалось бы наоборот растирает, размазывает по лицу. В этом был некоторый шарм, красота для него самого. Он видел в этом высшее, настоящее искусство и свою причину для адреналина в крови и перехватывания дыхания. Оки не противится, лишь облизывает губы, вокруг которых есть кровь. Кровь сладка на вкус, так и приятна на вид и такая манящая. Насилие, кровь. Это привлекало Оки, в этом он видел свою музу и повод для радости. И в том то что в каком-то смысле Безымянный разделял с ним это. Но по-своему. Видел в этом более извращённый контекст, который можно использовать только в таких актах проявления своеобразной любви.
Руки Безымянного задерживаются на хрупкой талии Оки, когда он приподнимается, возвышаясь и приподнимаясь в росте над Оки и не долго думая, но прижимаясь своим ртом к лицу Оки. Смазано проводит языком по щекам, носу, задевая край тех самых губ. Безымянный понимал, что Оки это нравится и не собирался останавливаться. Безымянный не может сдерживаться и одна из рук тянется к подбородку Оки, притягивая к своему лицу и заключает в глубокий поцелуй.
Слышно едва как Оки слегка-слегка мурчит в поцелуй, сам проявляет инициативу, кусает Безымянного за губу, оттягивая и зализывая мгновенно. Безымянный так же не отстаёт, а лишь переплетает их языки, соединяя их слюни в одно целое.
Отстраняются друг от друга, но все так же близки и чувствуют тепло тел друг друга и это сводит с ума. Внимательный, изучающий и хищный взгляд оглядывает тело Оки, пытаясь выискать какие-либо места на его теле, которые ещё можно облюбовать и одарить всевозможным вниманием. Точно. Соски, соски с пирсингом. Безымянный ловко хватается за них, вертя, дергая в разные стороны, глядя снизу вверх на реакцию Оки.
– Б-б.. Безымянный!.. - Вырывается из Оки, который дёргается, прикрывая рот рукой и выглядя более податливым, чем ранее.
Из-за этих слов Оки ещё больше краснеет, пытаясь держать все так же невозмутимое и бесстрастное выражение лица, но эта чувствительная точка его выдала. Точка, о которой он сам даже не догадывался и не задумывался толком. Оки не огрызается, ничего не говорит в ответ, только прерывает зрительный контакт и отводит взгляд, прикусывая губу.
Безымянный определенно знал как правильно дразнить и как стоит делать лучше, где сделать так, а там вот так. Оки это нравилось, но и одновременно очень смущало,пусть и показывал он это очень редко.но именно сейчас, это обычное выражение лица содрогнулось к приятному поражению Безымянного. Никому не получилось увидеть Оки таким, кажется, Безымянный должен гордиться тем, что смог довести его до такого.
Оки прижимается к Безымянному, обнимает, утыкается в шею и обхватывает спину его. В отместку, в так называемую месть царапает спину Безымянного, оставляя следы, царапины. Безымянный и не против. Аккуратно обцеловывает плечо того, нанося любовные укусы, засосы и оставляя синяки от страстных любви.
В эту ночь Безымянный узнал ещё одну занятную вещь о Оки.
Его чувствительную точку.
