Somnus

Комната без окон до потолка заполнена мёртвенно-бледным искусственным сиянием мощных светодиодных ламп. Тонкая и гибкая, подобно лозе, фигура в чёрном как заведённая снова и снова повторяет связку из выпадов и взмахов с тренировочным шестом – янбо. Волосы, чёрные, как смоль, густые, как конский хвост, собранные высоко и туго на затылке, то плавно, то хлёстко взвиваются и опадают на спину вслед за движениями фигуры. Узкое, благородное лицо напряжено, взгляд сосредоточен. Невозможно оторвать взгляд от этих острых, точёных, величественных черт. Но больше всего притягивают взгляд его глаза. Узкие, хищные, с кошачьим прищуром. Внутренние уголки чуть опущены, внешние же стремятся вверх. Радужка небесно-голубая, испещрённая затейливым узором, яркая, словно отражение небосвода в лужах после летнего дождя, предшествующего палящему зною. В этих глазах тонешь, но принимаешь такую смерть с благодарностью и необъятным наслаждением. Безумно хочется коснуться светлой, сливочного цвета кожи, изгибов линий волевого подбородка и греческого носа, утончённых, мягко очерченных скул и лба. Или же вцепиться зубами в шею, он ещё не решил. Тэ Сон разглядывает человека украдкой, притаившись у неплотно закрытых дверей в тренировочный зал, точно такой же, скопированный один в один, как в его собственном, правом крыле. Оказывается, идея пробраться ночью в левое крыло оказалась отличной, а о наказании можно подумать после. К своему вящему удивлению, Тэ Сон не встретил на пути никого из учёных, хотя по обыкновению даже глубокой ночью они периодически бродили по коридорам, продолжая никогда не заканчивающуюся работу над экспериментом. Какое же везение – подобрать в коридоре после сон часа ключ-карту кого-то из растяп, удачно укрывать её в складках одежды долгие часы в ожидании отбоя, а после прошмыгнуть из своей комнаты в общий коридор, не предупредив никого, даже самых доверенных, дабы уберечь их от расплаты за содеянное перед учёными на этот раз. И после вынужденно красться всё глубже в недра лаборатории, всё дальше из своего опостылевшего за шестнадцать лет блока вперёд, к неизведанному, что влекло неодолимой силой альфу к таинственной цели. Снова и снова бесшумно проскальзывать по коридору от одной преграды к следующей, пугливо вжимать голову в плечи каждый раз, когда прикосновение ключ-карты к замку провоцировало мерзкий, едва уловимый писк и щелчки отворяющихся запоров. А теперь лицезреть здесь его. Любоваться, как на изумительной, идеальной фигуре парня сидит добок для хапкидо, как пояс подчёркивает восхитительный, чёткий треугольник спины и длинные, жилистые ноги, пружинистые и мощные, как у атлета. Как ткань цвета воронова крыла облекает его стан, повторяя каждый жест, подчёркивая силу выверенных движений, приковывая взгляд к его плечам и бёдрам, хватким кистям и обнажённым изящным ступням. Тэ Сон запоздало осознаёт, что был замечен. Человек с шестом, замерший посреди тренировочного зала, напряжённо изучает его, отслеживая всякое мимолётное движение незваного гостя. Хмыкнув, альфа решается на отчаянный шаг и входит, наконец, в помещение, отбросив робость, преисполнившись гордости, выпуская понемногу феромон подчинения, не такой мощный, какой будет у него в будущем, когда он достигнет половозрелости, и всё же один из сильнейших среди старших альф. Темноволосый разглядывает Тэ Сона опасливо, со смесью изумления и недоверия, и всё же есть в его взгляде что-то иное… Ликование? Восторг? Томление? Не ясно. Однозначно, его пугает и отталкивает видок лихого разбойника – форма тут и там изрезана, принципиально, чтобы позлить учёных, глаза – разные, волосы – всклокоченные, на лице следы всё ещё не заживших синяков и ссадин после спарринга с Таэ Ву. Однако на деле же тот видит совсем другое. Белоснежная кожа, волосы, брови и ресницы, яркими алыми лепестками очерченные губы, точёный профиль, маленький нос и уши, разноцветные раскосые глаза – один небесно-голубой, другой по-кошачьи жёлто-зелёный. Высокий рост, красивые, рельефные мышцы, которые не способна утаить тонкая льняная ткань пижамы, длинные, изящные руки и ноги, грациозная ленивая походка сытого хищника, убийственный, доминирующий взгляд. – Извини, – альфа решается первым завязать разговор, – я вторгся в твоё личное пространство, нарушил концентрацию и помешал индивидуальной тренировке. Но хотел я вовсе не этого. Просто я ушёл из своего крыла, захотелось прогуляться в соседнее. Всегда было интересно поглядеть, что скрывают эти бесчисленные двери, а тут представился такой уникальный шанс, я нашёл ключ-карту, и вот я здесь. Парень продолжал молча стоять в центре зала со смесью диаметрально противоположных эмоций на лице и взвесью нестабильных феромонов вокруг него, отягчённой феромоном ярости, чей шлейф не развеялся ещё после интенсивной тренировки. Он целиком, от макушки до пят, ощупал Тэ Сона взглядом, но так и не двинулся с места и не разомкнул губ. – Давай так, – смущённо продолжил альфа, растеряв всю браваду под этим тяжёлым, нечитаемым взглядом, – Я скажу тебе моё имя, а ты скажешь мне своё. Договорились? Меня зовут Тэ Сон, я пятый по силе альфа первого поколения первой экспериментальной группы. Теперь ты, – и он улыбнулся настолько дружелюбно, насколько вообще умел это делать. – Что значит – альфа? – произнёс низким, бархатистым голосом темноволосый, и взгляд его окончательно перестал казаться опасным и дерзким, вмиг обретая детскую наивность и полнясь удивлением. Тэ Сон растерялся окончательно, с трудом соображая, как нужно отвечать на такой несуразный вопрос: – Эм, ну, альфа – значит альфа. Если учёные, а есть мы, альфы. Ты сам разве не альфа? Хотя, феромоны у тебя действительно отличаются, они кажутся мне намного слабее. Взгляд темноволосого вмиг вспыхнул пламенем негодования и ярости: – Нет, к счастью, я не являюсь заносчивым альфой, шатающимся по ночам по запретной зоне, – съязвил он, – и ты ошибся, когда решил шарахаться по чужой территории как ни в чём не бывало. Значит, мне придётся проучить тебя. Меня зовут Джин Ву, я пятый по силе омега первого поколения первой экспериментальной группы. Приступим. С этими словами без дальнейших промедлений темноволосый вступил в бой с Тэ Соном. Памятуя, что оппонент безоружен, Джин Ву отбросил шест и пошёл на альфу с голыми руками, дабы ничем не омрачать свою честную победу. Однако силы были отнюдь не равны. Альфа великолепно пользовался своими феромонами в бою, умудряясь тягаться порой даже с Джи Ха и Дон Гу, а то и с лидером, заставляя их попотеть прежде, чем одержать победу. Омеге подобное противостояние оказалось не под силу. Очень быстро Джин Ву начал сдавать позиции под напором феромонов альфы, и вскоре оказался в положении побеждённого, распростёртым на полу, а Тэ Сон придавил его своим телом. Его дерзкий, доминирующий взгляд разных глаз прожигал дыру в прекрасном лице омеги, но всё в миг переменилось, едва альфа разглядел во взгляде Джин Ву горечь поражения, страх, боль, весь спектр эмоций, которые он уже видел раньше. На экране. Тэ Сона словно окатило ушатом ледяной воды и следом прошибло мощным разрядом тока. Он вскочил, как оглашенный, попятился, скрывая разом все свои феромоны, показывая сопернику, что тот в безопасности и давления не будет, а в памяти проносились подзабытые, потёртые временем картинки, которые становились с каждой секундой всё ярче, а на них он, омега, изувеченный, израненный, страдающий, зовущий его, альфу, умоляющий о защите, недосягаемый, испуганный, беззащитный… Тэ Сон догадывался, что та наркотическая пытка, то страшное наказание четыре года назад было фальсификацией, что учёные не стали бы поступать так, что подстроили всё таким образом, чтобы повинные верили в фальшь и терзались, чтобы не повторяли ошибку. И всё равно это было невыносимо даже сейчас, в отголосках тех воспоминаний. Из забытья Тэ Сона вырвал шум за второй дверью в тренировочный зал, которой пользовались по обыкновению инструкторы. Он ринулся вперёд, схватил растерянного, всё ещё пребывающего в прострации Джин Ву за руку, ринулся вместе с ним в коридор, бросился в сторону, противоположную той, откуда пришёл, подальше от шума, бежал без остановки, не выпуская руку омеги, но так и не встретил никого на пути, добравшись до огромной двери холла, а оттуда выскочив прямо на улицу. Не мешкая он повлёк Джин Ву дальше. В сторону густой поросли: высокой травы, ветвистых деревьев, корявых, никогда не стриженных кустарников. Они вдвоём прорывались сквозь растительность, утопая в ней, погружаясь всё глубже в лес, и он скрадывал все звуки, бастионом укрывая беглецов от лаборатории, от мрачных стен и пугающей ауры монументального бетонного монстра. Добежав до крошечной поляны, Тэ Сон хотел остановиться там, но споткнулся о корень, повалился на землю, невольно увлекая за собой Джин Ву, рухнувшего на альфу сверху, и долго пытался отдышаться, впервые в жизни ощущая, как трава щекочет его обнажённую кожу. Ступни, босые, потрёпанные неожиданной пробежкой по естественному природному грунту, неприятно саднили, спешно регенерируя полученные раны. Воздух казался сладким на вкус, таким он был незнакомым, наполненным тысячами новых запахов, а ещё звуками, сотнями звуков, складывающихся теперь в оглушительную какофонию. Но больше всего поражало небо. Оно было повсюду, куда хватало глаз, и сияло мириадами звёзд так ярко, что альфа боялся ослепнуть и зажмурил глаза. – Какого хрена… – выдохнул Джин Ву, повторяя фразу кого-то из учёных, грешившего порой выражаться при детях, нисколько не стесняясь продукта эксперимента. – Сам не знаю, – протянул Тэ Сон, и вдруг рассмеялся в голос, так заливисто, заразительно, что Джин Ву тоже подхватил, скатываясь на траву с альфы и разражаясь хохотом, словно ситуация не грозила обоим беглецам феерическими проблемами. Омега лёг на спину рядом с альфой, повернув голову к нему и разглядывая его ангельское лицо, которое под ночным звёздным небом выглядело ещё прекраснее, и произнёс: – Я не знаю, кто ты, и не знал никогда, но сейчас у меня такое чувство, что ты всегда был где-то рядом, вместе со мной, будто я мог закрыть глаза и прикоснуться к тебе, прямо как сейчас. Он повернулся на бок и провёл горячими пальцами по щеке альфы, ласково оглаживая его лицо и убирая непослушные белоснежные пряди со лба. – Ты прав, – зашептал Тэ Сон, тоже поворачиваясь к омеге, – я верил, что найду тебя. И хоть я не знал, кто ты, но всё равно искал. Поэтому я и пошёл в коридор, теперь понимаю. Я всегда хотел найти тебя там. И тогда, четыре года назад. И даже после наказания, каким бы жутким оно не было, я пошёл за тобой снова. – Расскажи мне про наказание, – попросил омега, смыкая ладонь на груди альфы, комкая рубаху, и Тэ Сону показалось, что душа Джин Ву сжимается от щемящей боли, как у него самого. – Расскажу, обещаю, но не сегодня. Не хочу портить первую встречу, – альфа хитро подмигнул омеге зелёным глазом, коснулся ладонью его волос, поглаживая, потом притянул к себе ближе и поцеловал, вложив в этот жест всю нежность, которая копилась в нём все шестнадцать лет его жизни. Джин Ву ответил на глубокий поцелуй Тэ Сона, и хоть движения их губ и сплетающихся языков были неловкими, неумелыми, всё же экстатическое наслаждение сего действа моментально погрузило обоих в нирвану, из которой сумел вырвать беглецов лишь шум погони из лаборатории. Они вскочили, ринулись бежать, но было слишком поздно, учёные окружили со всех сторон. Тэ Сон бросился на них, уповая решить всё в честном бою, но у нелюдей, преследовавших их, были другие планы. Получив выстрел инъекцией в бедро, альфа видел, как омега мягко упал на траву, раскинув руки, разметав волосы. И закрывая глаза, он шептал его имя, альфа сумел прочесть по губам. Следом его сознание поглотила темнота.