Фокус внимания

Подбегая к крыльцу Блогер-хауса, Лололошка непроизвольно кусает собственный шарф, а необстриженные ногти, под которыми скопился слой многолетней(на самом деле, не более, чем часовой) грязи, больно впиваются в мягкую кожу ладоней. Дилан и Брай перед входом — приятная для глаза картина. Они, как сбежавшие со страничек модного журнала, о чем-то весело щебетали, держась за руки(на улице холодно, но Лололошка дёргает плечами не от мороза). Брай, звонко смеясь, обхватывает Диланово плечо, которое было так подстать предоставлено на растерзание её красивым пальцам с ровно подстриженными ногтями. Дилан, мягко(слишком) улыбаясь, шагает с ней по лестнице в унисон, но тут же застывает, уставившись вперёд. Лололошка замечает изменение в его мимике(конечно, а как иначе? Он провел с ним бок о бок слишком много времени. И пускай, что тело — другое, внутренности то те же), но не сразу осознает причину такого резко контраста в эмоциях. Запоздало соображает, что он, вообще-то, стоит посреди каменной дорожки, которая была единственным связывающим звеном между улицей и самим домом(В противном случае, пришлось бы перелезать через забор. Но ни Дилан, ни уж тем более идеальная Брай не стали бы заниматься подобным). Бессовестно пялится прямо на сладкую парочку и, кажется, совсем не дышит.       — О, чувак, — блестящие глаза Дилана снова направлены на него, — напугал. Он — Дилан — улыбается, и Лололошка глуповато машет ему в знак приветствия(на ладони виднеются алеющие следы-полумесяцы), демонстративно не обращая внимания на Брай, которая лишь самую малость неловко топчется рядом с автоматоном(о чем она даже не подозревает!) и тоже улыбается ему.       — Извини. — Ему ни капельки не жаль. — А ты чего тут.. Не продолжает фразу, потому что в голове по кругу ходят паровозиком лишь: "..шляешься с этой?" да "..почему не со мной?". А Брай, на самом-то деле, обижать не хочется(только если чуть-чуть). Дилан встрепенулся, начиная длительное повествование о том, как они с Брай ходили в кино, а сейчас собирались в кафе. Брайана моментами вставляла свои пять копеек, заставляя темнеющие глаза под ярко-голубыми очками недовольно метнуться в её сторону. Они оба смеялись с каких-то непонятных ему — Лололошке — шуток, вероятнее, вспоминая забавные моменты из своих похождений(а как ещё это было назвать?). Всё ещё бесстыже жались друг к другу, хотя в этом не было никакого практичного смысла — Брай тепло одета, а Дилан холода совсем не чувствует. Не то что Лололошка. На нем осенняя, ещё купленная на том трелкятым острове, куртка и разряженная грелка-мишутка в окоченелых мазолистых пальцах. Но нет. Дилан будет стоять и притераться к Брай. К Брай, которая только рада и прячет свои краснеющие щеки за теплым брендовым шарфом. К гребанной Брай.. Лололошка дёргает головой в сторону, заставляя Дилана остановиться в своем увлекательном рассказе и с волнением посмотреть на него. Да, правильно, пусть смотрит.       — Ло? Чел, ты чего? Взолнованный голос автоматона пробуждает в Лололошке почти детский восторг. В животе начинает что-то мерзко шевелиться, скользя по мягким стенкам пищеварительной системы, но ему всё равно, потому что Дилан! Он смотрит на него своими синими глазами, почти подталкивая Лололошку визжать от восторга. Внешне он, конечно, остаётся непоколебимым.       — Всё в порядке, просто устал. Работа, все дела, сам понимаешь. — Без конкретики, махая рукой на авось. — Пойду посплю, думаю.       — Конечно, Ло, иди проспись. — Дилан кивает, будто полностью соглашается с его словами и гонит поскорее в тепло Хауса. — Напиши, как проснешься, окей? Лололошка мотает головой, мол: "как скажешь", и проводит голубков немигающим взглядом(который, слава богу, не видно за тонированными стеклами очков). Заходит в дом, громко шаркая по полу кроссовком. Дилан не его вещь, конечно, не его. Да и не вещь в целом. Он сам так сказал, а Лололошка не стал противиться его словам. Он Дилану в принципе никогда не противится. Он не его вещь, но прибежит, стоит только Лололошке написать в попыхах скомканное сообщение из двух слов дрожащими пальцами. Поможет отмыть запекшуюся кровь на шарфе, потому что у Лололошки руки в мясо и совать их в холодную воду — на грани самоубийства. Заставит Ричарда вновь отмазывать его перед жителями Хауса — выдумывать с каждым новым днём всё более неправдоподобную причину того, почему его монтажор занимается чем угодно, кроме монтажа. Поднимаясь по лестнице двухэтажного дома, Лололошка всё никак не может избавиться от противного жжужащего чувства, которое вечно пыталось подтолкнуть его к каким-то действиям(каким — непонятно. Можно было хотя бы это уточнить, а не сразу требовать с него). Тело с глухим ударом заваливается на кровать — та протестующие скрипит, но её с вопиющей наглостью игнорируют в пользу собственных душевных метаний(если это вообще можно было назвать метаниями). Лололошка переворачивается на спину, глядя на белесый потолок их с Ричардом общей спальни. Эта картина сильно отличается от того, к чему он привык за время, проведенное в районе градостроительного ада настоящего Хэнфорта. Нет ни паутины под потолком, ни дырок в этом самом потолке. Даже окна целые. Такая новизна отдает странным послевкусием на кончике языка. Телефон пиликает. Лололошка не смотрит, но уверен, что это Дилан. Видимо, тот не дождался сообщений от друга, а потому взял всё в свои руки(сколько Лололошка провалялся, пялясь в потолок?). Перекатываясь на бок, мироходец поджимает губы от неприятной боли в теле. Хватает телефон и с невиданным энтузиазмом пишет ответное сообщение, на вопросы автоматона. Дилан рад, что он ответил, пишет, что волновался. Лололошка присылает ему стикер с котиком. Потому что ему, на самом деле, как-то всё равно. Потому что дело не в Брай, да и не в Дилане, если уж быть до конца откровенным хотя бы с самим собой. Не хотелось терять не столько автоматона, сколько свою значимость в его глазах. Свое место на пъедестале восхищения у Брайаны он, как бешеная псина, будет с пеной у рта выгрызать, но отдать — не посмеет. Он не позволит курсорсу(поняли, да? Курсору) интересов Дилана сдвинуться куда-то дальше, чем за пару сантиметров от него. Потому что глазами, которые ему сделал Лололошка, Дилан должен смотреть только на него.