История о Павлине и Мотыльке без начала и конца.

*** –И зачем только ты это сделал? –на удивление легко спросила я подставляя лицо легкому майскому ветерку. Он тот час подхватил мои иссиня-черные локоны волос. Среди них был отчетливо виден один свежепокрашенный алый локон. –Что именно? О не-е-ет, я сделал что то не так? Прости, чтобы это ни было! – Гриша явно не понял контекста моего вопроса. Я по доброму рассмеялась. –Нет же, обалдуй! –моя скромная персона дала Григорию щелбан. –Я имела ввиду зачем ты влюбил меня в себя? –Чего-о-о?–его зрачки расширились так что радужки перестало быть видно –То есть как?! В каком смысле!? Я тяжко вздохнула; не смотря на то, что я его полюбила он все же не переставал меня бесить тем, что иногда изрядно тупит. Но люди же любят как за что то, так и вопреки, ведь так? Все таки люблю я его за то что он может вывести меня на эмоции, будь то раздражение, смущение, радость, злость или умиление. Не важно какие. Важно то, что я чувствовала себя живой испытывая их, чувствовала себя живой рядом с ним. Вместо ответа я коснулась губами его щеки; почти невесомо, словно пером провела. Павлиньим пером. Моим. Сказать что он был ошарашен–это не сказать ровным счетом ничего. Он смотрел на меня словно видел впервые. Я заглянула в глубину его горящих сталью глаз; в каждом горело по искорке, и в них можно было увидеть всю ту вселенную что находится внутри него. В них я видела, как в его сердце горит звезда названная моим именем и появилась она там за долго до этого момента. Я это знала, сомневаться не было смысла. Я знала что он тоже меня любит. У меня и мысли об обратном не было. Мы слишком много пережили за этот год чтобы не влюбится друг в друга. Я просто сидела и глупо улыбалась. Через несколько секунд, как только Гриша пришел в себя, он резко подался лицом к моему, губы его оставались на дразнящие маленьком расстоянии. В его глазах застыл немое "Ты позволишь?". Я хмыкнула. Хотелось, чтобы он сам это сделал, но и Гришкин страх меня задеть весьма обольщал. Одними лишь губами кто то изнутри меня, хриплым голосом, еле еле произнес эти чертовы две буквы: –Да. Он, поняв что я разрешаю, сократил между нашими губами то расстояние, что так бесчувственно их разделяло.