Проблемы Психически Больных

С самого утра все пошло под откос. Первым уроком вместо алгебры поставили физику. Учитель сказал писать контрольную, раз урок внеплановый. Списать как раз плюнуть, но осадок все равно неприятный. На втором уроке не смогли открыть дверь в кабинет. Пришлось час сидеть в коридоре... Тем кто не смог смыться незамеченными. Третьим уроком химия. Тут и слов не надо. Это уже один сплошной тихий ужас. Самый отвратный предмет с самым отвратным учителем. На перемене между третьим и четвертым - время сплетен. «Вы, ебана, видели, как он моет руки? Он наверн не просто моет, а считает. И если сбивается - начинает сначала. У него, бля буду, крыша поехала на почве чистоты! Он, наверное, в перчатках спит и боится дотронуться до дверной ручки. Зуб даю! Мне Селия рассказала!» вот в этом и проблема, что тебе Селия рассказала. А ей Клэр. Это преувеличение конечно, но возможно они правы. Ну, хотя бы в таком классе не сильно выделяюсь. Тут все на голову больны. Да даже больше моего, я так скажу. Четвертый урок - Геометрия. Вторая контрольная за день... Спасибо на том что она хотя бы плановая. Это не много, но.. предостаточно. Сравнивая со всем остальным, что произошло сегодня. Пятый... А пятого не было. Точнее, он был. Но его сорвали. Хотя, как сорвали... Это ещё мягко говоря. Класс весь урок либо шептался, либо сидели как мертвые... * — А Я ГОВОРЮ - НАДО! — она замахивается. Точнее, слишком резко хватает за плечо. Не специально, наверное... Клэр так не поступит. Меня передёргивает. Я говорю что-то о том что все можно решить мирным и законным путем, но... Она отвечает что... — Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет! Ясно тебе! – Ну Клэр... – впервые во-мне откликается что-то, будто я делаю что-то правильно. Что - я не знаю. Отговариваю её? Оо она этого не одобрит...: "Да чхать на неё!" — Раз ты такой упертый баран, то я сама это сделаю! — её голос становится резко злым, как и выражения. Нет. Клэр всегда такая. Да? Она всегда и со всеми груба. Она все делает правильно. Просто я... Ложно надеюсь? Что я делаю... Я начинаю ей поддакивать. Может, хоть так меня оставят в живых? Ну, грубо говоря. Всё равно я не могу связать и двух слов. Так что согласие - моё спасение. Я киваю. Кивок — безопасный ответ. Он не означает согласия. Но Клэр... интерпретирует его иначе. Её лицо смягчается. — Вот и умничка. — Она ослабляет хватку на предплечье. Правильно думал. Клэр так не поступит. Прикосновение чёткое, холодное, как печать. Но... более безопасное. — Ты же понимаешь, это для его же блага. Эти его... записи. Они как гнойник. Лучше вскрыть, пока не передохло всё вокруг! — Она говорит словами, которые звучат почти медицински, почти по-умномк. "Гнойник. Вскрытие. Заражение." Логично? Не совсем. Но есть внутренняя псевдологика. Достаточно, чтобы не вывести это на новый уровень бреда... Бреда? А может, все что я сейчас думаю и есть бред?... — Ты... просто посмотришь? — слышу я свой голос. Он звучит слишком тихо, слишком пассивно. Это не вопрос. Это... Опять надежда? Или это говорит уже не моё я, а я которое... Ух, не буду об этом думать... Она улыбается. Это не та улыбка, что была в начальной школе. Это улыбка-шифр, которую я ещё не расшифровал. Точнее, никогда не расшифрую... Наверное?... О боже, перестану использовать метафоры, голова кругом... — Конечно, просто посмотрю. Надо же понять, насколько... глубоко всё зашло. Ложь. У неё несоответствие между её словами и микровыражением - взгляд скользнул в сторону, где лежит сумка Матисса. Это подозрительно, но... Я не могу её в этом упрекать. Если она облажает, плохо будет нам обоим. Лучше молчать. Я снова киваю. На этот раз — это согласие на миссию наблюдения. — Хороший мальчик, — говорит она, и её рука убирается. Остаётся ощущение лёгкого давления, как от манжеты тонометра. — Жди здесь. Я быстро И она поворачивается, её каблуки отстукивают чёткий, неоспоримый ритм по коридору. Я мысленно проганяю свои же галлюцинации. "прочь, мне некогда с вами болтать" — это ложь. Опять. Иллюзия безопасности. Но так легче. А потом я вижу, как её рука точно, без колебаний исчезает в открытой сумке Матисса и появляется с толстой тетрадью. Мне страшно. И я просто стою. Парализованный. Пока она, улыбаясь, листает страницы. где-то в конце коридора уже слышны шаги. До тревоги знакомые шаги. Страшно, но не мерзко. Если она действительно что-то сможет... Чувство будто меня скоро возьмёт паника. * Его шаги, как и речь, нечистые как по звуку, так и по атмосфере. То, что он идёт туда, куда опасно - отдельная тема. Даже опасность не ему, а его внутренностям. Он держиться за грудь, комкая ладонью как кофту, так и рубашку. Запыхался, пока поднимался по лестнице. Даже не поднимался - шёл. Если его убивает простая ходьба по лестнице, то страшно представить, что будет твориться сейчас. Если Клэр не среагирует... Потому что на Реми надежды уже нет. Он уже не различает. Он не видеи грань между собой и стеной. А эта грань ещё пару секунд была на месте. Матисс заметил издалека. Ему это показалось странным. Но он обратил больше внимание на то, что Реми ничего не делает. Абсолютный ноль. Его шаг стал чётче, чем когда либо. Не сильно быстрее, но настойчивее. Клэр, увеличенная чтением, не заметила. Лишь подойдя к самой двери, перед этим бросив на Реми косой взгляд, Матисс пришел в действительный ужас. — Отдай. — Голос сиплый, будто, вовсе не его. это уже не просьба, а приказ. правда вот, в его пошатывании нет ни намеков на отступление. — Кто первый взяли того и тапки! — Лукаво улыбаясь. Мерзко так. как лицемерная сволочь. Листает страницы, своими руками. сломать бы их... — Как много компромата ты сам на себя соб--!! Еле держась на ногах секунду назад, Матисс, движимый чем-то большим, чем эмоции, рывком перемещается к ней, чуть ли не спотыкаясь об собственные ноги, что даёт ему хоть и неуклюжесть, но скорость. он оказывается ближе к Клэр быстрее всего на пару секунд. Бледная худая рука впивается в края идеальнейшей рубашки женского запястье. на секунду кажется, что они одного цвета. Матисса уже бросило в прорубь и вынырнуло обратно. — Отдай. — Говорит, как бы делая одолжение, право на отступление. в ответ он получает лишь: — Попробуй отними! и когда заветная тетрадь перемещается в другую руку и поднимается вверх, с резким шумом об воздух, в груди Клэр раздается глухой звук, намекая на хруст - точно под грудью, точно по рёбрам. кулаком. В ответ она отбивается рукой(зажатой его же паучьими лапками) по виску Матисса. пытается спровоцировать его на то, что бы отпустить. в ушах звенит чем-то мерзким. надоедливым. Матисс привык к такому , ему все равно. В любом случае стук сердца в ушах отбивает все громче и громче. — ОТ-ПУС-ТИ МЕНЯ, ЖИВОТНОЕ!! — Кислотным визгом раздается в кабинете. Аж тошно. как хочется выбить ей зубы. Он отпускает её руку. Но взамен этому впивается зубами в ту, в которой это сволочь держит дневник. Она, крепко хватая его волосы, начинает тянуть. что есть силы. недостаточно, что бы вырвать волосы, но достаточно что бы отцепить его. У кабинету начинают подбегать люди. Как мухи на мёд они летят на визг Клэр. — АХ ЭТО Я ЖИВОТНОЕ? — непривычно громко. ирония. Он - настоящее животное. Он даже не скрывает этого. — ДА КТО БЫ ГОВОРИЛ, ШАЛАВА! — После этих слов ей прилетает коленом в солнечное сплетение. мимо. но её отшатывает назад. хватается за парту. идеальный момент что бы... что бы что? он не придумал. он не знает что с ней делать. пока Матисс стоял как истукан, она уже впилась ему ногтями в плечи. Такое простое движение выдало из него звук на грани стона и хрипа. что-то животное. под ногтями - настолько хлипкое ощущение, что хочется перестать держать. но надо. иначе он сделает. сделает что? не знаю, но точно что-то. жаль, Клэр действительно мерзко. Ведь это "что-то" для неё издает самый настоящий пульс, самое настоящее живое биение. как Конвульсия перед смертью. Она отпускает его. — ИУ-У! ЧТО ЗА..?!?! — Вдруг её ноги подкашиваются, она теряет равновесие. она отвлеклась. так легко. " Тупорылая пустозвонка. . . даже на кану жизни нихуя не может . . . ". резким движением руки он вытаскивает из кармана канцелярский нож. на пол падает всё - Ключи. Фантики... всё, что только могло быть. главное - слишком резко. Реми стоит где-то у дверного косяка. Среагирует - убьет обоих. не среагирует - убьют друг друга. что лучше? он не знает. мозг отказывается работать. Перед глазами плывет от этой картины. холодное оружие - уже прямая угроза... спасением стали быстрые шаги женских каблуков. кто-то из одноклассниц. Реми плевать. звуки удалились обратно с большей скоростью. кто-то кого-то звал. Если бы это помогло. Это же... публичная казнь. здесь есть нелюди. не много. но это все ещё нелюди. насмехающиеся над прямым, животным чувством подставы и предательства. даже раздробленный мозг Реми это понял. но не его одноклассники. реакция разная, но самая частая - аудио и видео запись. на секунду появляется желание тоже стать животным. "Разгрызи просто тварям глотки. Ты же умеешь, уже проходили." тем временем Матисс, ощущался слишком тяжело для Клэр. прижимая своим копеечным весом её рёбра к груди. Это жалко. Прижать противника к земле просто сев на него? Что за... Бред. Но это сработало. — Разберёмся с этим по-быстрому, ладно? — Тон, секунду назад агрессивный, сменился на какой-то истеричный тон. ему... весело? Нет это... — Сука, да людям, убей тебя, только лучше станет. неужели ты думаешь что такая мразь как ты заслуживает хорошего? — Истерия во всей её красе. Это - настоящий кайф. — гхк... слезь с меня, Мудло! Как ты... кхэ.... вообще.... смеешь! — её речь прервается всхрипами, попытками дышать. И лишь вынув само лезвие с ножа, раздался голос кого-то высокого. Матисс не понимал ничего что было после. адреналин прошел, сменяясь ощущением такой пустоты, что наконец можно было вдохнуть столько кислорода, что стошнит от него. их разнимали. удачно, конечно. но он проиграл. он выиграл свои внутренности, свои мысли и право на сохранение тайны в виде записей в дневнике, но проиграл все остальное. он проиграл свою Пифию. он проиграл свой фетиш. Он проиграл свой мазохизм. он проиграл своё Всё. * Я простояла под его дверью два часа. Отогнать от себя учителей, так яро желающих устроить пседвосправедливые разбирательства, было сложно. Я справилась. Моя прямая обязанность - справляться. И с надоедливыми одноклассниками. Без мата не обошлось. Ушла на час, меня начали допрашивать. Якобы, я как "хорошая подруга" должна знать, почему он такое делает. Да мне наплевать. Я его уже списала со счетов, пусть живёт блять со своими демонами в голове себе спокойно и не высовывается!.. я вернулась. Просидела ещё два. Итого пять часов. Если мне плевать, то почему я все ещё сижу тут? Ушла на ещё два с половиной часа. С половиной, потому что не уследила. Всё же интересно, что происходит в классе. Как узналось - ничего интересного. А может и было что. Только я все пропуслила. И правильно, может Клэр и рассказала бы, но чёрта с два я к ней пойду. Три часа. Это уже девятый по счету. На часах двадцать первый час. Стучат к тем, кто отвечает. Он не отвечает. . . Ладно. Подожду час. Это мои рамки. До десяти. Будет как раз десять часов как я жду. И цифра красивая, и... О чем я думаю? Идиотка... Плевать я хотела! А если он там прирезал себя? Ну нет, такого счастья мне не надо! Кабы то ни было, я захожу. * — Позволь? — Говорит она, мягко кладя руку на одну из пуговиц его рубашки. он лишь едва заметно кивает головой. если бы тут была полная темнота(а Тео включила настольную лампу, достаточно далеко поставив, что бы не напугать его светом, но достаточно близко что бы было видно) то Тео бы ничего не заметила. она, почти нежно, начала расстёгивать пуговицы, которые становились слишком податливы с каждым её движением. после - самый сложный манёвр. Она скользнула руками ему под спину, приподняла. Он был удивительно лёгким и совершенно безвольным. Он позволил ей снять с него рубашку, а под нею же футболку. Он позволил — и в этом была верхушка айсберга его капитуляции. капитуляции от жизни. Тео же только кинула вещи куда то в сторону стула. она не пыталась докинуть, просто ради собственного спокойствия. Когда же он вновь растекся полуживым пятном по простыни, Тео положила руку ему меж грудью, проводя ею по бледной, худой и, несмотря на жалобы Матисс на то что ему жарко, ледяной, влажной плоти, резко создавая контраст нездорового оттенка с её загаром, словно в этом было некое доказательство тому что она все ещё жива. Будто Матисс был живым мертвецом. трупом, которого нашли в реке. — Прости. – Заткнись, Тео... – наверное, он собирался сказать что-то схожее по смыслу с "и без тебя тошно", но не сделал этого. из нехватки сил, или ради приличия? хотя, какое тут приличие... — Я видела что у тебя не все дома. и ничего не делала. даже если бы я могла - я все равно решила в этом не участвовать. плохой из меня наверное друг, да? — Она смотрела на него как на ценную и очень важную вещь, которую не смогла уберечь, хотя могла. глаза поникли, но горечная улыбка на её лице оставалась неизменной. – Я думала, что убежав в что-то материальное как опору, доказательства того что я способна, я смогу избежать ужаса. но реалии были жестоки. – Не говори так, дура. – это было самое длинное, что Матисс сказал за все это время. за все эти 10 часов после взбучки. Час из них он просто пытался заткнуть Тео, с её вопросами о самочувствии, используя максимум два слова. – Мне, сдаётся, стоило покончить с этим телом ещё как только всё это началось. теперь из-за меня страдают все вокруг. Я всё порчу. Лёжа уже на спине он сказал ей это прямо в лицо. Глядя в глаза. это уже не мало значит. – Тео... не плачь. Слёзы - Это Всё что в нас с тобой осталось человечного. Её глаза намокли. она этого не заметила, рассматривая его бинтованные руки. будто они натолкнули её на глубокую мысль. . . будто. . . – В тебе. Для меня это уже дорогое удовольствие, ценою в жизнь. и правда. Матисс никогда не позволял себе пустить слезу. вернее, он не мог. На это нужны ресурсы, которых у него больше не осталось ещё до начала учебного года. будто что-то важное всё время крутилось у неё под носом. намёки данные ранее становились чётче.