Особый метод

Ещё один унылый и скупой на события день по адресу 6 Крушвице. Всё было как обычно, только вот головная боль управляющего дома никак не проходила, даже после порции подаренной выпивки от знакомого доктора. В конце концов, Карл больше не мог терпеть мигрень, решением было постучаться в дверь второй квартиры дома, жильцом которой являлся, нетрудно было догадаться кто. Через минуту-другую дверь открылась, и на пороге показалось приветливое лицо Шпака. Выражение физиономии сразу сменилось на вопросительно-сочувственное, увидев державшегося за голову и явно озабоченного чем-то управляющего. — Что стряслось, голубчик? Выглядите уж совсем неважно. – Аллоизий, вы же врач, в конце концов! Который день не могу избавиться от головной боли. У вас есть средство от этого? Кроме того жидкого, в бутылке. Готов заплатить, барахольщик всё равно придёт, дай Вождь, только завтра, а я попросту уже не могу так работать. На мгновение задумавшись над словами управдома, будто мысленно подбирая диагноз и лечение к нему, врач вынес вердикт: – Хм, пожалуй, у меня есть один проверенный метод. Пройдёмте, пожалуйста, в квартиру, не топтаться же на пороге.. Штейн, доверившись умному на вид по образованию человеку, зашёл в его жилище. В берлоге холостяка было чисто, все вещи по полочкам и шкафчикам были идеально расставлены, да и чему удивляться? Всё жехозяин работал в сфере медицины, где чистота и порядок — залог здоровья.. Впрочем, не об этом. Пройдя в глубь квартиры, Аллоизий с полминуты пошарил для виду в прикроватной тумбе, среди прочих книг и вещей достав из неё средство, только не для того предназначения, которое было необходимо. Послышалось обращение от хозяина к гостю: – Карл, извольте прилечь на кровать, чтоб было.. Удобнее проводить обследование и лечение. Секунда колебания, и управляющий не без дрожи в голосе и сторонней мысли в голове ответил: – Эхм.. Чтож, вам, наверное, видней.. Штейн всё же лёг на кровать, хоть в голове было лёгкое беспокойство, а поза и оставалась скованной: подогнутые в коленях и сжатые вместе ноги, руки, собранные в "замочек", расположившиеся на животе, и голова, скромно устроившаяся с краю на чужой подушке. Всё жекак обыскивать чужие квартиры — это одно, но так лежать по приглашению на кровати одного из обыскиваемых — это другое.. Хирург же, не теряя времени, после тогокак Карл лёг, тоже забрался на кровать, устроившись у ног Штейна, уже протянув к нему руки. Самого Карла это заметно озадачило, отчего он, приподнявшись на локтях, стараясь чуть отдалиться от Шпака, спросил: – Это точно часть вашего осмотра?.. Уверенный, утвердительный ответ не заставил себя ждать: – Безусловно. Просто доверьтесь мне, Карл. Я понимаю, с вашей работой этопоройбывает очень трудно.. На первый раз младший усмирил негодование, но когда врач начал пытаться расстёгнуть ремень брюк, это перешло все границы доверия: – Аллоизий!!! Что вы себе позволяете?! Я-то думал, вам можно довериться как знающему, а вы..- Штейн не успел закончить мысль и попытаться встать с кровати, как Шпак с настойчивостью, но без агрессии толкнул оппонента обратно, затянув в лёгкий поцелуй. Глаза нижнего расширились, мысли стали путаться и теряться, больше походя на бред. «Так нельзя, это недопустимо!.. С другой стороны, он же врач и, пожалуй, лучше знает, что делает..». Одна рука доктора потянулась продолжить начатое, расстёгнув и стянув штаны Карла, проделывая то же самое со своими. Как только лобызание было прервано, с губ нижнего встревоженно сорвалось, будто последняя капля адекватности происходящего: – Аллоизий, у меня жена, дети, всё же пока не поздно.. – Вы сами ко мне обратились, не забывайте. Поздно отступать на половине пути. Наконец скинув и остальное мешающее нижнее бельё друг друга, врач достал из кармана пиджака то, что ранее достал из ящичка, — лубрикант для более благоприятного процесса. В голове управдома снова возникли вопросы: «Откуда у одинокого человека такая вещь, и главное, для чего ему она?» Мысли были прерваны в момент, когда Шпак начал "подготавливать" пациентаперед самой "процедурой". – Карл, ваше напряжение в теле не даёт проходить лечебному процессу как следует, расслабьтесь же. Вот так, чуть глубже.. Достаточно подготовив обследуемого, кардиохирург с хирургической точностью и плавностью ввёл член во вход Штейна. Карл вздохнул, что больше было похоже на полустон. Всё тело дрожало, как при ужасном морозе, ни то с непривычки, ни то от резкого удовольствия, пронзившего всё тело. Аллоизий двигался размеренно и вдумчиво, давая приспособиться к новым ощущениям, от чего каждый толчок Карлу доставлял новый и новый укол эйфории вперемешку со стыдом. Этим двоим было сейчас вовсе не до событий внешнего мира, и даже после шороха за входной дверью квартиры — "просто соседи" — процесс не остановился. Он был такой запретный, но такой желанный, что даже настойчивый стук в дверь с немой просьбой «быть тише» вынужден был остаться без ответа. В последние минуты действа сознание уже было смазано, движения стали беспорядочными и резкими, что совсем не было похоже на Шпака. Штейна это нисколько не смущало, теперь только подталкивало двигаться навстречу, стараться доставлять больше удовлетворения себе и доктору. Пару мгновений, и Аллоизий с хриплым, протяжным стоном эякулирует на пухлый живот Карла, не запачкав сантиметра одежды. Ни Шпак, ни управдом не помнят, как после этого оделись и оказались на пороге квартиры, вместо такой тёплой и даже интимной тогда кровати. В сознании Штейна отпечатались только последние движения хирурга, как деликатно подправил свою галстук-бабочку и очки, будто всё было как надо, как напоследок поцеловал в висок, и как на прощание попросил заглядывать почаще. Стоя на крыльце дома в попытке осознать только что случившееся, Карл понял, что головная боль прошла. Все болезни нипочем, если, впрочем, не только ночью спишь с врачом, да?