Следующий раз

Несмотря на непомерную, выпячивающую любовь к роскоши и хвастовству, Кроули носил очки из практических целей. Чертов свет на Небесах был ярче, чем где бы то ни было. На то они и Небеса.  Сверкая дурацким блестящим галстуком, он уверенно шагал по гигантскому белому коридору, кажущемуся бесконечным.  Если в Аду сдавливает легкие от тесноты и душных кабинетов без окон, то в Раю начиналась мигрень от слепящего света, разлитого по огромному пустому пространству.  Мимо промчался ангел на гироскутере с таким непроницаемо серьезным лицом, что Кроули еле сдержал смех. Поразительно много всего на Небесах казалось нелепым. Когда он был занят звездами, нелепости не бросались в глаза. Когда все же бросились, его выгнали из Рая. Может, эти надутые индюки все же о чем-то догадывались?  Кроули даже не старался, сменив образ на тот же, что и в прошлый раз. Он выдумал какую-то херню про пчел, но это в самом деле работало. Он бы катался по белоснежному полу от смеха, но, во-первых, даже бестолковые ангелы заподозрили бы безумно хохочущего собрата, а во-вторых, у него было чрезвычайно важное дело.  Тысячи лет никто не позволял Кроули поговорить с начальством. Конечно, гендиректор этой богадельни все еще был недоступен, но кто мешал задавать вопросы его заму? Проблема заключалась в том, что Кроули понятия не имел, куда идти. Его никогда не вызывали в кабинет Верховного Архангела – Кроули сразу погнали к трамплину, с которого столкнули в кипящую серу. К чести – или, наоборот, бесчестию – Ада, они проводили хотя бы бутафорские суды.  По сюрреалистичной, как все вокруг, логике, над кабинетом Верховного Архангела должна была висеть специальная табличка, громоздкая и яркая. Вряд ли они бы заморочились и сделали, к примеру, резную дверь, отличающуюся от остальных. Все двери и окна в Раю выглядели одинаково уныло. На них прибили номера в маленьких эллипсовидных рамках, и Кроули никак не мог уловить закономерность. Как только ему казалось, что он добрался до сути, тут же появлялся номер, совершенно выбивавшийся из его теории. Либо закономерность была непостижима, либо смысла вообще не было, как в знаменитой небесной бюрократии. Когда создавались планеты, бюрократия тоже только зарождалась, и Кроули не успели загонять по кабинетам до падения.  Спросить у кого-нибудь дорогу Кроули не решался. Вдруг не повезет, он расспросит нескольких ангелов, и поползет слух, что кто-то разыскивает Верховного Архангела. Тогда он рискует разоблачить себя и окунуться в ванну со святой водой.  Второй час Кроули безуспешно плутал по небесному офису. Проходившие мимо ангелы в мундирах даже не смотрели в его сторону. Он не вызывал ни у кого ни малейшего интереса. Многие сновали из кабинета в кабинет с кипами бумаг. Каждый был занят своим делом, как пчелы в улье. Кроули сдержал лицо.  Спустя еще минут сорок он набрел на совсем пустынное крыло. В тишине раздавалось лишь шлепанье резиновых тапочек.  Свернув за угол, Кроули заметил золотистое свечение в конце коридора. Наконец-то глаз зацепился хоть за что-то. Чем дальше он шел, тем слабее становилось свечение. Неужели мираж?  Вдруг он почувствовал. По коже мельком пробежали мурашки. В груди заклокотало, и тут же разлилось тепло, как после трех бокалов крепкого вина. Он уловил чувство, покинувшее его два года назад. В конце коридора точно ждал не мираж. Кроули ускорил шаг. Все вопросы напрочь вылетели из головы.  В тупике была одна единственная дверь. Табличка сверху не висела. Шлепанье прекратилось. Кроули постучал. В ответ гудела люминесцентная лампа под высоким потолком. Кроули постучал еще раз, наглее и громче.  Дверь отворилась, будто ее потянула внутрь некая сила. Кроули вошел и щелчком пальцев задвинул щеколду, появившуюся секунду назад. Ангелы не любили запирать двери. Если им запрещали куда-то заходить, они просто не заходили.  Кабинет был еще просторнее, чем Кроули представлял. На панорамных окнах не висели жалюзи. За полупрозрачной дымкой прятался безликий пейзаж, вид которого не надоедает чуточку дольше, чем бескрайние коридоры, но все же надоедает, как пресные закуски к пиву. Кристально чистые стены не украшали картины. И как он с ума не сошел без своих книжонок и статуэточек? — Что ты здесь делаешь? Кроули развалился в весьма неудобном кресле напротив окон, закинув ногу на ногу. Снимать очки он пока не торопился.  — Не слишком радушный прием. — Если бы тебя поймали... — Как видишь, всем плевать, – сказал Кроули. Азирафель обвел его оценивающим взглядом, как в Бастилии двести тридцать два года назад. В спортивном костюме и тапочках Кроули выглядел еще более несуразно, чем в сюртуке и с завитком на лбу.  — По-твоему, так одеваются ангелы?  — Открытая обувь у вас нынче не в моде, но никто не заметил, – сказал Кроули, поглядывая на покрытые золотым лаком ногти. Дьявол в деталях как-никак. – А вот тебе белый не к лицу.  Единственное, что осталось от прежнего гардероба Азирафеля, – это галстук-бабочка. Хотя и тот дурацкого белого цвета.  — Неужели ты поменял свое мнение? Кроули фыркнул, скрестив руки на груди. Азирафель помрачнел, хоть и заранее знал ответ.  — Тогда лучше тебе здесь не задерживаться.  — Ну уж нет! Не для этого он часами бродил по Раю – декорации к психологическому хоррору. Надо бы натолкнуть какого-нибудь талантливого режиссера на эту мысль. Вскочив с кресла, Кроули оперся двумя руками о стеклянную столешницу. И бывшему начальству подкинуть идею выстроить подобные коридоры и заставлять грешников блуждать по ним.  Азирафель отвел взгляд и, неспешно поднявшись на ноги, отвернулся к окну. Себе-то он начудесил кресло получше. Азирафель ненавидел жертвовать комфортом. Кроули сверлил взглядом его спину. — Метатрон всегда на шаг впереди. Он приходит без предупреждения, внимательно проверяет, как мы работаем.  — Работаете над чем? Он не знал планы старого больного ублюдка, но догадывался. Догадки пугали, дрожащий вздох Азирафеля – тоже.  — Грядет Второе пришествие.  Выпрямившись, Кроули подошел ближе. Тапочки хотелось сбросить к чертям и шагать босиком.  — Когда ты узнал? — Слишком поздно, – сказал Азирафель.  На демонические встречи, где монотонным скучным голосом оглашали не менее скучные злодеяния, Кроули вечно опаздывал, ссылаясь на пробки и вызывая у коллег желание оторвать его рыжую голову. К Азирафелю он всегда приезжал минута в минуту, мчась через весь город.  — Зачем ты вообще согласился? — Я просто хотел сделать мир лучше.  Один человек сказал, что благими намерениями вымощена дорога в ад. В данном случае дорога из благих намерений приведет к концу всего сущего, если вовремя не сменить подрядчика. Была в этом особенная изощренная жестокость: создать Ад, унизить, покалечить миллионы падших ангелов, заставить их гнить в прямом и переносном смыслах, но все же позволить глотнуть свободы, а потом уничтожить подчистую.  И вот зло будет повержено: теперь можно целую вечность теребить золотые струны арфы и славить господа. Куда девать почувствовавших кровь на руках ангелов? Чем они займутся, если больше не нужно вести борьбу за человеческие души? Было ли кому-то до них дело?  Или всех выживших захлестнет вечное всепоглощающее блаженство, и им станет наплевать. Ну и бессмыслица.  Кроули стоял совсем близко. Азирафель чувствовал его дыхание. Он упрямо не оборачивался.  — Я с ним поквитаюсь, уж поверь.  За неудачным кроем скрывалась прелестная задница. Кроули невольно опустил глаза. Ему захотелось поквитаться с тем, кто сшил – вернее, сотворил – азирафелевы брюки.  Унылая картина за окном надоела. Азирафель наконец обернулся и чуть не столкнулся с Кроули носом. Сейчас было бы уместно забить тревогу. Случись это, портной подвинулся бы в списке и первым стал бы тот, кто нажал на красную кнопку.  Завороженный Кроули улыбнулся. Время остановилось. Почувствовав, Азирафель не шевелился, а потом вдруг нахмурился.  — Это какие-то чары? Искушение?  — Мы в Раю, ты Верховный Архангел – разве на тебя действует искушение? Азирафель посмотрел в окно. Нет, это было невыносимо.  — Ради бога, сними этот идиотский галстук.  Блестящая лента приземлились в другом конце кабинета. Тапочки отлетели к стене. Босые ступни встали на пол. Ничего, кроме холода, не жгло пятки. Кроули возвышался над Азирафелем. Закинуть бы его на плечо и унести из белого ада, забраться в самый далекий уголок Вселенной и не высовываться, пока пыль не уляжется. Но было слишком поздно. Он опоздал. Азирафель должен был оставаться на своем новом посту и делать вид, что все идет своим чередом, пока Кроули придумывает план. Самая безумная передряга из всех, в которые он влезал – а уж в передрягах Кроули мог похвастаться весьма богатым опытом.  Они уткнулись друг в друга лбами. Губы медленно соприкоснулись. Кроули теснил Азирафеля к столу. Как только он увидел это стеклянное недоразумение, его захотелось вышвырнуть в окно, разнообразить осточертевший пейзаж. Интересно, он бы долетел до Земли или повис в облаках?  Кроули развернул Азирафеля спиной и сдернул с него пиджак с остроконечными лацканами. Пронзительно треснули нитки. Азирафель сердито выглянул из-за плеча. — Я сделаю тебе десять таких. Даже лучше.  — Метатрон заметит перемену. — Нет ничего дурного в том, чтобы костюм Верховного Архангела сидел по фигуре.  Кроули прижал его к столу. Азирафель охнул и покрутил задницей, устраиваясь поудобнее. Змеиные зрачки расширились. Кроули опустился на корточки, стягивая легко поддавшиеся брюки. Их бы тоже порвать, сжечь и сотворить новые. Но не стоило лишний раз бросаться чудесами. Очки он сунул в ящик.  Медленно, словно к произведению искусства, Кроули потянул ладони к круглым ягодицам, покрывшимся мурашками. Прикоснувшись к прохладной нежной коже, он закрыл глаза. Крылья норовили выпорхнуть из лопаток. Он блаженно мял ягодицы, оставляя красные следы. Кроули прикусил бледное бедро. Азирафель то ли простонал, то ли заскулил.  Зубы сомкнулись на внутренней стороне бедра. Кроули поднял голову и поцеловал ягодицу, затем впившись в нее зубами. Бедра багровели от укусов, Азирафель дергался и стонал. Следы от зубов стали шифром, новым языком, понятным только одному мятежному демону и одному Верховному Архангелу, стонущему от удовольствия. Кроули целовал красную кожу, чтобы вновь укусить.  Большой палец покружил вокруг ануса. Кроули придвинулся ближе и широко мазнул языком. Азирафель вытянулся, как струна. Сперва Кроули вылизывал его снаружи, оттягивая ягодицы в стороны. А потом проник язык внутрь, и Азирафель чуть не сорвался на крик. Между сбивчивыми стонами он требовал – приказывал! – не останавливаться. Когда речь зашла о пальцах, Кроули быстро среагировал. К языку прибавился указательный палец.  Выпрямившись, Кроули достал из воздуха смазку. Азирафель снова выглянул из-за плеча. Взгляд у него уже был не такой суровый и твердый, но его не устраивало, что Кроули ослушался приказа. Он всегда был слишком своенравным. Стекавшая по ложбинке между ягодиц смазка несколько исправила ситуацию. В горячий анус протолкнулись сразу два пальца.  Безжизненное стекло возле кудрявой головы запотело от тяжелого дыхания. Кроули не торопился, а Азирафель никак себя не сдерживал. Если ангелам запрещали куда-то заходить, они не заходили. Азирафель всегда мог сам открыть вино – пробка сразу бы поддалась. Он мог достать книгу с верхней полки, даже не ставя стремянку. Он мог снять и повесить пальто, которое бережно хранил с позапрошлого века. И, конечно, он мог избавиться от синего пятна краски.  Но он хотел, чтобы Кроули за ним поухаживал, чтобы он был джентльменом. Азирафель осознанно раздвигал ноги, расслаблялся, позволяя трем худым пальцам свободно двигаться в нем и каждым жестом и вздохом прося войти.  Кроули вел себя как мерзавец, делая вид, что намеки не замечал. Взмокший Азирафель извивался, терпел, пока не обернулся и не приказал прекратить издевки. Кроули состроил невинное лицо и с наигранным сожалением вытащил пальцы.  Помогая себе рукой, он протолкнул член в растянутый анус. Стоны слились воедино. Кроули запрокинул голову. Белый потолок вселял застрявшее в горле омерзение. Как и холодящий ноги пол, как и стол, не вызывавший ничего, кроме желания схватить что-нибудь потяжелее и разбить его вдребезги.  Бледное лицо раскраснелось. Кудри, взмокнув, небрежно распались в стороны. Совсем неподобающе для Верховного Архангела.  Кроули двигался грубо и резко, сдавливая бедра пальцами. Бесформенные брюки спрячут укусы и темные синяки, скроют их тайну, их грех – совсем не страшный вообще-то. Кроули не боялся, он растекался от восторга, навалившись на ангела.  Дело не в том, что он трахал Верховного Архангела в его же кабинете, а в том, что он нежно целовал ангельскую шею. Она останется по-прежнему бледной.  Разговор так и не склеился. Кроули понятия не имел, как они веками выносили разлуку. Последние два года казались ему страшнейшей из всех адских пыток. Он обязательно задаст свои вопросы – не в его правилах молча плыть по течению, – но пока они подождут. Верховный Архангел, самый прекрасный и самый требовательный, не ждет.  Помутневший взгляд зацепился за валявшийся в углу галстук. И правда идиотский. Рубашку стоило бы снять. Кроули бы испещрил всю ангельскую спину поцелуями и укусами.  Он сильнее сжал бедра. Азирафеля так сильно качало, что он рисковал перелететь через стол и врезаться кудрявой макушкой в дверь. Что делать, если стучат изнутри, ангелы не знали – это было вне предписаний и регламентов. В любом случае сбавлять темп Кроули не собирался, как и запускать время.  По кабинету витали всполохи похоти, запертые в четырех стенах. По венам словно текла раскаленная сталь. Кроули опустил глаза. Его член вбивался в Азирафеля до упора. Голова кружилась. Кроули снова навалился на чужую спину. Жар проносился по телу и накрывал с ног до головы. Пот стекал между лопаток.  Севшим голосом Кроули пытался сказать, что вот-вот кончит и что надо как-то урегулировать этот вопрос, пока не поздно. Азирафель сверкнул глазами. — Только попробуй кончить раньше меня! Слегка замедлившись, Кроули посмотрел на омерзительный потолок. Сосчитал квадратные лампы. Двенадцать штук. Концентрацию постоянно сбивали круглые бедра, за которые так удобно держаться.  Его оглушил крик, сломавшийся на высокий ноте и утонувший в хрипе. Азирафель кончил. По стеклу расплылось пятно, пачкая рубашку. Кроули ускорился.  — В меня, – бормотал выдохшийся Азирафель. – Кончай в меня.  Как смел он ослушаться? Как смел он допустить такую мысль? Кроули целовал бы Азирафеля с макушки до пальцев ног, но обстоятельства не располагали. Он толкнулся в последний раз и, выгнув спину, застыл в неестественной позе.  Холодный пол перестал казаться осязаемым. Кроули медленно стек на Азирафеля.  — Тебе нужно возвращаться на Землю.  — Знаю, – сказал Кроули.  — В следующий раз я приду к тебе. Кроули приподнялся на локтях. Азирафель перекатился на спину. Стекло под ними скрипнуло.  — Следующий раз? Ты такой похотливый, ангел.  — Не заставляй выгонять тебя.  Недовольно простонав, Кроули выпрямился. Азирафель был прав. Взгляд скользнул к искусанным бедрам. Пальцы сжались возле самых ярких и свежих. Азирафель сдавленно вскрикнул и брыкнулся. — Не смог удержаться.  Кроули вынул из ящика очки. Пока он натягивал штаны, Азирафель не спешил одеваться.  — Я здесь немного потерялся. Как пройти к лифту? — Прямо, затем направо, потом налево, еще семь поворотов налево, направо, направо, налево и прямо.  Поотрывать бы крылья проектировщику небесного офиса. Возможно, люди так же думали о трассе М-25. Кроули мысленно ухмыльнулся. Ничего страшного – разберется. — Тогда до следующего раза? — Иди уже! Кроули сдвинул тут же исчезнувшую щеколду и прошмыгнул за дверь. Время потекло в привычном русле. Пустой коридор давяще молчал. По пути к лифту никто так и не взглянул на шлепающего пятками чудака. А он не смотрел на них – думал о следующем разе.