Дураки и дым

Тоби не привык копаться в себе. Вернее, в этом не было нужды настолько большой, чтобы прикладывать к этому осознанные усилия. Ему хватало обдумывания и разбора отдельно стоящих мыслей. Обыкновенно поперек горла стоящих. К примеру: "зачем мне искать брата? " - потому что он семья и потому что это Тоби виноват в его пропаже. Или так: "почему бы не бросить это всё и не жить нормально? " - потому что Тоби не считает, что жизнь настолько интересна или ценна, чтобы жить её просто ради процесса. Найти брата - цель. Он её достигнет и найдёт ещё одну. Вернее, он так думал. Сейчас уже ясно, чем он займётся потом: будет истреблять враждебные тени, потому что тут он будет полезен. Он считал, что не стремится жить, но и не жаждет смерти. Считал, что ему всё равно. И, наверное, это было так. Не очень яркие эмоции, слова, звучащие негромко, если не прислушиваться. Неяркое окружение. Для него это было тем, в чем он существовал день за днём. Но это изменилось, когда он понял, что не сумасшедший. Кажется, где-то немного позже встречи с Руюкой.. Понял. - когда мы съели того зингая. - ты о чем? Тоби, я мысли не читаю. Но он был не очень вкусным, согласись - Ничего. Маи-сан сказала избавиться от страха. Я не знаю как. - ну, знаешь, я вообще ничего не боюсь, так что ни чем не могу помочь, но обычно людям советуют "поговорить с собой" Или что-то типа того. - и о чем же? - они медленно брели по улицам, которые также медленно заполняли другие люди, чтобы в желе воздуха продолжить двигаться по своим неторопливым делам. Из здания штаба (всё таки офис на офис был похож только если ходить по коридорам, и то, не всегда) они вышли где-то днём, после того, ка были отчитаны медиками из, как оказалось, специальной блигады "видящих". Особенно сильно злобствовала та, кто непосредственно оказывала помощь: чуть не вылила ( "не я же только чуть-чуть") чистый спирт на рану, хотя в итоге сжалилась и сделала все комком ваты, а потом несколько раз "неверно" бинтовала Тоби: или так, чтобы он не мог дышать, или так, чтобы было чуть не большее, чем при нанесении царапины, на деле пустяковой. Сейчас по ощущениям и часам Тоби было 8 часов 17 минут. Душные тучи висели над крышами небоскрёбов и делали из большого Токио большую банку с людьми, плотно завинчанную крышкой. - ну, к примеру, чего ты вообще боишься? - Баку облизнулся и оставил язык свисать из пасти, да так, что почти подметал им плиты тротуара. Вопрос заставил Тоби крепко задуматься. Обычно Баку в такие моменты ждал пару минут, а после опять разражался какими-нибудь рассуждениями, но в этот раз отчего-то раздражённо потребовал: - вслух говори. - зачем? - смысла в этом не было никакого, да и, чтобы нормально вести разговор с Баку, нужно или уйти в безлюдное место, или вернуться в новую комнату. Второе было мало приемлемо, потому что их могли услышать , а вот первое.. Тоби всегда было проще думать, когда он шёл. Наверное, всё из-за того, что он перемещался буквально постоянно и теперь это просто привычка. Да и что сделает Маки-сан, если он не "избавится от страха". Хотя кто вообще будет в здравом уме выдавать такие задания? Пока думал над вопросом Баку и мотивами Маки, ноги как-то сами отнесли его к заброшенному зданию. Из-за труднодоступности (всё огорожено заборами), а также близости токийского гето, которого избегали все всеми силами, люди здесь почти не бывали, так что более уединённого места во всём городе, которое бы ещё и Тоби нравилось, было не найти. - ну дак? - два шага назад, разбег, прыжок. Руки зацепились за крышу пристройки и привычно закинули остальное тело наверх. Первый этаж. Бок остро тянет, но это терпимо. Тоби не думал обычно над такими вещами, потому что это бесполезно, однако, если вспомнить, он после того случая будто постепенно перестал испытывать эмоции ярко, а потом они все и вовсе заменились скупым раздражением, а вот после приступа голода и, что важнее, его утоления, стал будто лучше видеть и, как оказывается, испытывать что-то. Ещё раз два шага назад. Потом их же вперёд с новой силой, но на последнем широкий замах руками, чтобы долететь до основного здания и ухватиться из углубления для окон. Повезло Тоби, что в этот раз не было разбитого стекла, а то иногда бывает и это крайне неприятно. Не отпустишь ведь ладони, а то свалишься. Или окна, или бутылки, или ещё что. Второй этаж. левая рука слабеет от пульсации, исходящей из царапины. Первым был шок. Осознание того, что опустошил чье-то сердце. Вторым.. Что-то приятное, невозможное для называния, но определённо исходящее из ощущения сытости и сил, наполняющих тело, как после хорошего отдыха. Третьим была вина за то, что он, Тоби, не испытывал вину. Вообще ни капли. Он поглотил двух зингаев за очень который период времени, но всё, что у него от этого появлялось никак не соотносились с тем, что должен приобретать человек, вредящий другим людям. Он полз наверх привычно и быстро: встать, перехватиться на то окно, что выше, подтянуться и ещё раз. На самом деле ничего сложного. Третий этаж. На висках выступает пот и неясно отчего это: от мысленного напряжения или физического. Приходится прикладывать все больше усилий, чтобы ладони не разжались в самый неподходящий момент. - кажется, чем больше мы едим, тем больше разного появляется. Но я не помню страх. Его не было. - четвёртый. Тоби был бы рад, если бы сейчас Баку заявил, что он идиот. Он бы согласился с удовольствием. - врешь. Почему даже я догадался, когда ты боялся, а ты сам ещё нет? Я это видел. Испуганный вгляд, зареванные глаза, то, несколько ты жалкий, Тоби. Помни от этом. -пятый. приходится остановиться , присесть в углублении окна, тяжело дыша и переживая темные точки перед глазами. Неприятное совпадение: сегодня прав не только Баку и Маи, а еще и та старушка, что говорила про "все, кто сражаются зингаями даже задуматься не желают о собственной сохранности, а нам потом лечи". - гм. - он видел? Когда Тоби испытал то же, что и сегодня? А что вообще сегодня было? - когда тебя нашёл - шестой. Дальше окон нет, так что Тоби привычно ныряет внутрь и пару секунд тратит на то, чтобы с облегчением просто замереть, слушая как дрожжат ладони и ощущая, что если все таки рассабится до конца прямо сейчас, упадет и не встанет. А еще что, кажется, рана открылась опять. - ну наконец-то доперло - Баку извернулся и, раззявив пасть, грызнул пару раз Тоби за голову, пока тот поднимался по лестнице выше, на седьмой и сопроводил это все мерзковатым хихиканьем над тем, похоже, что что тоби Тяжело дышал. "как старикашка" - наверняка думал он. Там был чердак своего рода, под крышу забитый чем-то под белыми мешками. Однако Тоби были нужны не они, а ещё одна лестница, уже железная и в стене, она вела к люку наверху, который позволял, в свою очередь, выбраться на крышу. Там, среди хозяйственных штук, проводов и антенн Тоби сел на парапет ногами на ту сторону и продолжил,не испытывая и доли волнения по тому поводу, что сейчас он гораздо худе держит равновесие чем обычно и любое шевеление или ветерок скинет его вниз, прямо к земле: - нет ничего плохого в том, чтобы есть ради жизни. И с когда нападаю на зингаев, всё хорошо. Но с людьми сложнее - везёт тебе на трупы в жизни - тебе виднее - Тоби выдохнул и, хлопнув Баку рядом,увы в духоте и времени. Мысль, нужная для осознания чего-то плавала на поверхности, но он никак не мог её поймать. - скажи мне, Тоби, а что, если.. - он был готов меня убить. Я испугался того, что меся съедят - сосредоточение очистило голову от других мыслей, а потому эта с буквальным щелчком встала на место. - но разве вы не обсуждали это с милейшей Рю? "Дорогая, я ни о чем не сожалею", " Но если будет больно, приходи, дорогой, я буду ждать" . Так ведь, Тоби? - спокойствие от полученного ответа было нарушено абсолютно идиотской, по мнению Тоби, подколкой, исполненной еще боле идиотским тоном, за что Баку и был потом раскручен жестоко и немилосердно, позднее язвительно хихикая над тем, что спуститься тоби решил по-человечески. Осознание сути проблемы не привело к ее решению, но почему-то Тоби стало легче. Почему-то, думая о том, что все однажды съедят всех или, по крайней мере, он точно когда-то окажется съеден, Тоби чувствовал, что это правильно. Все еще страшно, но правильно. По крайней мере теперь он знает, чем все закончится.