Судьба или выбор?

      Илья проснулся рано. Даже очень рано. Все необходимые вещи он собрал ещё вчера. В итоге получилось два рюкзака с одеждой и личными вещами: один побольше, другой поменьше. Они уже ждали в коридоре возле выхода.       Честно говоря, ему хотелось ещё поспать, но нужно было вставать. Собираясь с силами для этого рывка, он думал, что из запланированных дел можно вычеркнуть, чтобы подольше поваляться в постели. Поэтому отбор не прошли ни завтрак, ни кофе, ни ежедневная рутина с умыванием. Есть так рано не хотелось, а кофе ему всё равно не поможет. Выбор он сделал и за Нила: опираясь на опыт прошлых ранних подъёмов, заставить его поесть в такое время было почти невозможно.       Когда он наконец поднялся с кровати, то был максимально доволен собой вчерашним, ведь заранее приготовил и себе, и Нилу одежду в дорогу. Одевшись и наконец хоть немного проснувшись, он пошёл в комнату сына. Будить малого в пять утра совсем не хотелось.       Илья подходил к креслу, взял с него кофту и осторожно сел на кровать сына. Стараясь его не разбудить, он медленно надел на малого тёплый свитшот. В кармане зазвонил телефон — это означало, что Фил уже приехал.       «Как ему удалось так легко проснуться?» — удивился про себя Илья.       Первым делом Илья за один заход вынес вещи: два рюкзака и куртку с шапкой Нила. Спустившись к машине и выйдя из подъезда, он сразу забрал свои мысли назад. Через стекло было видно, как Фил опирается на скрещённые руки, лежащие на руле. Он тоже не выспался. И как в таком состоянии он собирается вести машину?       Фил действительно едва держался на ногах. Последнее время его мучили странные сны, поэтому сейчас он чувствовал себя не лучшим образом. Однако уверенность в том, что он сможет вести авто, в нём не поколебалась.       Внезапный стук в стекло испугал его. Фил рассчитывал ждать Илью как минимум минут двадцать.       — И как ты собираешься в таком состоянии садиться за руль? — скептически спросил Илья, глядя на Фила, который как раз выходил из машины.       — Чашка кофе на заправке — и я буду бодрее, не переживай, — отмахнулся тот, снимая с плеч Ильи рюкзаки. — А где Нил?       — Спит. Я сейчас поднимусь и заберу его, — положив куртку сына на сиденье, Илья направился обратно в подъезд.       Чтобы он позволил этой сонной мухе везти себя и своего ребёнка? Не в этой жизни. Поэтому планы мгновенно изменились. Едва переступив порог квартиры, Илья сразу поставил чайник и начал искать в верхних шкафчиках когда-то купленный термос. Крепкий сладкий кофе быстро наполнил кухню всеми оттенками своего аромата.       Взяв наполненный термос, он пошёл к сыну. Чтобы малый не замёрз, отец укутал его пледом, превратив в своеобразный «кокон». Всю эту конструкцию он постарался удержать одной рукой, чтобы другой закрыть входную дверь.       Пока Илья забирал сына, Фил уже успел как следует замёрзнуть. На улице было очень холодно и снежно — зима во всей своей красе. Уже и Новый год на носу. Где он его проведёт?       Илья с Нилом появились почти одновременно с этими мыслями. Руки рыжего были заняты, поэтому Фил поспешил открыть заднюю дверь. Пока Илья устраивал ребёнка поудобнее, Фил, садясь за руль, проверял, насколько прогрелась машина. Илья тоже не стал дольше задерживаться на морозе и сел впереди.       — Держи, — Муромов протянул ему термос с тоном, не терпящим возражений.       — Что это и зачем? — Фил удивился, но принял подарок от друга.       — Кофе. До ближайшей заправки сорок минут. Я не позволю тебе, сонной мухе, везти нас, пока ты не выпьешь кофе.       Такая забота была неожиданно милой. Фил даже не сдержался и расплылся в улыбке, наверняка выглядя в этот момент как дурак.       — Спасибо.       У Ильи от одного этого слова по коже пробежали мурашки.

*

      Первые минуты дороги были тихими — не неловкими и не напряжёнными, а наполненными именно той утренней тишиной, когда мир только просыпается и кажется, будто даже воздух дышит медленнее.       Фил сидел немного ссутулившись: одна рука держала руль, другая время от времени тянулась к термосу. Его медленное моргание напоминало тяжёлую борьбу со сном, но он держался — упрямо, без единой жалобы.       Илья рядом опирался локтем о дверь, его пальцы тихо отбивали ритм по пластику. Несколько раз он поглядывал на Фила — на его руки, на напряжённую челюсть, на то, как тот сжимает руль. И каждый раз отворачивался, делая вид, будто ничего не заметил. Хотя задерживал взгляд гораздо дольше, чем требовала случайность.       Термос тихо ударился о подстаканник.       — Осторожнее, — мягко сказал Илья.       Фил скосил взгляд и придержал термос ладонью.       — Это не я, — сразу пробормотал он. — Я случайно, — и в его голосе появилась едва заметная улыбка.       Илья хмыкнул.       Сзади что-то зашуршало. Оба почти одновременно посмотрели в зеркало заднего вида.       Нил спал, свернувшись в плед, словно в кокон. Видны были только щека и растрёпанные волосы. Он тихо дышал, иногда шевелясь и сильнее прижимая ковдру к себе.       Фил невольно улыбнулся.       — Идеальная шаурма, — прошептал он, возвращая взгляд на дорогу.       — Только не разбуди его, — так же тихо ответил Илья. Он и сам ещё поспал бы, но чувство ответственности не позволяло.       Колёса тихо шуршали по снегу. Короткий хруст под ними заставил Фила плавно подправить руль. Этот звук действовал успокаивающе, а машину иногда слегка покачивало — идеально для сна.       — Ну как, держишься? — спросил Илья, ведь сам уже был готов провалиться в сон.       Фил выдохнул:       — Да нормально. Кофе спасает. — Он открутил крышку, сделал глоток и на мгновение прикрыл глаза. Кофе был сладким. Обычно он не очень любил такой, но сейчас он казался самым вкусным в мире. — Горячий... и очень сладкий.       — Ты не любишь сладкий? — только почемусь сейчас Илья об этом задумался. Он приготовил кофе таким, каким любил сам, совсем не подумав о Филе. Ему стало неловко.       — Обычно я кладу меньше сахара, но такой мне тоже нравится. — Он хотел добавить, что кофе вкусен именно потому, что Илья подумал о нём и позаботился, но смутился и промолчал.       — Извини, в следующий раз учту твои вкусы, — Илья сдержался, чтобы не спрятать лицо в ладонях, и просто отвернулся к окну.       — Спасибо, — просто сказал Фил.       Илья удивлённо повернулся к нему. За что именно? Но, встретившись с весёлым взглядом парня, понял, что ничего не добьётся, и лишь снова отвернулся, уставившись на заснеженный пейзаж.       Фил рискнул отвлечься от дороги — быстро, будто случайно, но этого хватило, чтобы заметить смущённое выражение лица Ильи и его напряжённые плечи. Он бы не сказал, что ему этого достаточно, но большего ему не дозволено. Было стыдно признаться самому себе, насколько сильно он нуждался в такой заботе, даже если не любил сладкий кофе.       Он был счастлив.

***

      На заправке свет после тёмной дороги показался слишком ярким. Фил медленно повернул, шины заскрипели по снегу. Машина остановилась, двигатель затих.       — Если я сейчас засну, ты меня не буди, — пробормотал он. Появилась надежда хоть немного отдохнуть, пока Илья будет внутри. Да и заправить машину он тоже собирался поручить ему.       — Я тебя вытащу, — спокойно ответил Илья.       Фил улыбнулся, не открывая глаз. Точно, он ведь не с каким-то тюфяком поехал. Илья ему спуску не даст. Да и сам он разве не мужик?       — Вот это поддержка.       Холод резко ворвался в салон. Фил поморщился и натянул капюшон. Мужик мужиком, а к такому морозу он никогда не будет готов.       — Мне уже не нравится этот план.       — Пять минут, — сказал Илья, осторожно закрывая дверь авто.       Он уже сделал несколько шагов в сторону заправки, но остановился и обернулся, проверяя, идёт ли Фил за ним. И только убедившись в этом, рушил дальше.       Внутри было тепло, даже почти душно после мороза. Фил подошёл к кофемашине и потёр ладони.       — Тебе кофе мало? — почти ужаснулся Илья, вспомнив объём термоса.       — Нет. Просто вижу, ты тоже спать хочешь, но мой кофе, который сам же и сделал, упрямо не пьёшь. Вот я и подумал...       — Не очень хочу кофе, — перебил его Илья, не дав договорить.       — Тогда какао? — последняя попытка.       — Можешь взять Нилу. Я и сам себе потом куплю. Просто сейчас как-то не хочется.       — Ладно, — согласился тот, но всё равно поставил два стаканчика.       Что бы Илья ни говорил, его любовь к какао была видна невооружённым глазом. За все приёмы пищи, которые они проводили вместе, какао они с Нилом выпивали очень быстро, почти мгновенно. Поэтому, вопреки словам Ильи, сегодня какао будет пить именно он. А если действительно не захочет — Фил сам его выпьет.       На кассе Фил оказался первым и уже успел расплатиться за напитки. Один стаканчик он держал на виду, второй — в левой руке, придерживая за край. Взгляд упал на картонный подстаканник, который предложил кассир. Быстро оглянувшись, он поставил стаканы туда и осторожно взял его в руку, противоположную той, где стоял Илья.       Он тоже подошёл к кассе и выложил покупки: газированная вода и сэндвичи. Кассир предложил разогреть, и Илья кивнул.       — Возьми ещё что-нибудь, — сказал Илья, не видя ничего съедобного в его руках.       — Да что-то не хочется. — Фил улыбнулся и свободной рукой провёл по волосам на затылке. В дороге он почти никогда не ел. Мама говорила, что так было ещё с детства.       Илья молча посмотрел на него, затем развернулся и снова пошёл к холодильнику. Вернулся уже с ещё одной порцией сэндвичей и отдал их кассиру с просьбой тоже разогреть.       — Ладно, но поешь. Кроме кофе, в твоём желудке сегодня ничего не было. — Он посмотрел исподлобья и тихо буркнул себе под нос: — Теперь ясно, почему Нил такой привередливый в дороге...       — Что? — Фил не расслышал последнюю фразу. Раз Илья говорил это ему, он забеспокоился, что что-то пропустил.       — Да так, сам с собой, — быстро ответил Илья, уже расплатившись и направляясь к выходу.       Фил посмотрел ему вслед.       И снова какое-то странное чувство внутри. Даже два. Сердце забилось быстрее, но где-то глубоко сидело липкое ощущение, что он чего-то не знает.

*

      Когда они вернулись к машине, Илья открыл заднюю дверь. «Шаурма» лишь немного сменила положение и сильнее закрутилась в плед.       — Нил… — тихо позвал его Илья, ставя пакет с едой под ноги. Плед шевельнулся.       — Мм…       Илья наклонился ближе, коснулся плеча мальчика.       — Прокидайся, солнышко, — уже с улыбкой сказал Илья, милуясь этой картиной.       Нил медленно открыл глаза, поморщился от света и лёгкого ветра, который тянул из открытой двери.       — Холодно… — пробормотал он и ещё глубже спрятался в плед.       Фил засмеялся. Оставив их, он обошёл машину и сел за руль. Илья, взглянув на это, задержался лишь на мгновение, забрал пакет и тоже сел на своё место, пристегнув ремень безопасности.              Он передал воду на заднее сиденье. Нил рискнул высунуть нос в тёплый воздух салона и сразу взял бутылку — после сна очень хотелось пить.       — Пей сидя, — строго сказал Илья, как только бутылка исчезла у него из рук. Ему даже не нужно было оборачиваться — он и так знал привычки сына.       Нил послушно поднялся и впервые за всю дорогу нормально сел. Вода была прохладной, из-за чего его немного пробрала дрожь, но стало лучше. Появился аппетит, и мальчик вспомнил про пакет под ногами. Посмотрев вниз, желаемого лакомства он не нашёл.       — Голодный? Что будешь на завтрак? — заговорил с ним Фил. Его взгляд малый поймал в зеркале заднего вида.       — А что есть?       — Насколько я знаю, твой папа взял сэндвичи, — ответил Фил, наблюдая, как Илья копается в пакете и открывает упаковки, аккуратно заворачивая каждый сэндвич в бумажную салфетку.       — Я буду с курицей и кукурузой! — Нил сразу решил за всех.       — Таких не было, поэтому я взял с ветчиной и томатами, — ответил Илья, протягивая сыну готовый завтрак.       — Мм… — грустно протянул малый, но сразу же с аппетитом начал есть замену. Ласковая улыбка коснулась губ Ильи.       В этот момент Фил молча потянулся к подстаканнику и протянул Илье два картонных стаканчика, от которых шёл сладкий шоколадный пар.       — Это вам с Нилом. Какао, — тихо сказал он.       Илья удивлённо округлил глаза, переводя взгляд то на горячие стаканчики, то на Фила. На мгновение он даже лишился дара речи — он ведь только что на заправке чётко и упрямо отказался, и совсем не ожидал, что Фил всё равно проявит такую чуткость. Этот неожиданный поступок, застал Илью врасплох, заставив сердце забиться чуть быстрее от приятного удивления.       Зато Нил отреагировал мгновенно. Стоило ему услышать заветное слово, как глаза мальчика восторженно заблестели.       — Ух ты, какао! Фил, ты лучший! — радостно закричал малый, едва не выронив сэндвич, и тут же потянулся к папе, чтобы забрать свой стаканчик. — Папа, смотри, оно ещё и с пенкой, наверное!       — Спасибо... — искренне прошептал Илья, бережно передавая сыну его порцию. Он всё ещё чувствовал лёгкое замешательство от того, как внимателен оказался Фил, несмотря на собственную усталость. Внутри разлилось странное, непривычное тепло.              Нил уже вовсю наслаждался напитком, шумно дуя на горячую шоколадную жидкость, а Илья сделал первый аккуратный глоток, наконец переводя дыхание.       — Фил, а ты сам-то с чем будешь? — спросил он, бережно ставя свой стаканчик и возвращаясь к пакету с едой, чтобы скрыть смущение. — Есть ещё с ветчиной и «три мяса».       — С ветчиной, — коротко ответил он, отвернувшись к дороге. Он закрыл лицо рукой и шумно выдохнул.       — Может, ты устал? Хочешь немного поспать, пока мы стоим? — поинтересовался Илья, которому поведение друга показалось странным.       — Да нет, всё нормально, — ответил тот, но посмотреть в глаза Илье не смог.       Нахмурившись, потому что Фил явно его обманывал, Илья аккуратно отложил еду на бардачок. Он отстегнул ремень, потянулся к шее Фила и развернул его лицом к себе. Чтобы это не выглядело слишком грубо, он добавил вторую руку и, переместив ладони на его щёки, крепко удержал. Илья начал внимательно всматриваться в его глаза — там было только безграничное удивление. Он искал хоть намёк на усталость, как иногда определял состояние сына, но не нашёл ничего подобного.       Вздохнув, он отпустил его и, поверив на слово, протянул сэндвич. Сам тоже начал есть. Когда Фил забирал у него еду, Илья заметил его невыносимо красное лицо. Нет, он точно что-то скрывает.       — Точно всё нормально? Если да, то почему ты такой красный? — прямо спросил Илья.       — Жарко и душно, — Фил, который только-только начал есть, вдруг отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. — Пойду проветрюсь. И спасибо за еду.       С этими словами в машине остались только Илья и Нил.       — Ну ты это видел… — начал возмущаться Илья, оборачиваясь к сыну, но увидел, что сэндвича уже нет, а Нил спит сьомым сном.       Вздохнув, забрал салфетки и пустой стаканчик из его рук , вытер лицо малого от остатков соуса и укрыл пледом.

*

      Отойдя от машины на несколько метров, Фил выдохнул. Легче не стало. Он прекрасно понимал, что с ним происходит. Понимал, что всё это уже давно перешло границы дозволенного. Каждый взгляд Ильи, каждое его движение, даже банальное присутствие рядом — всё отзывалось внутри. Сначала легко и почти незаметно, но со временем это чувство стало сильнее, и он уже не мог остановиться или отстраниться.       Илья ему нравится. Нет, это ещё не та любовь, которую часто принимают за настоящую, а потом она вдруг исчезает, будто её и не было. Он уже попадал в такие сети в юности много раз. «Любовь» исчезала быстро, но путы оставались — те связи, которые сплетались и больно резали кожу, когда пытаешься их разорвать. А ножницы есть далеко не у всех.       Холод морозил щёки и нос. И этот чёртов сэндвич тоже подмерзал, но что-то внутри всё равно его согревало.       Сейчас ему оставалось только ждать и думать, что делать, если это чувство пустит глубокие корни. Он уже не оправдывал всё это обычной похотью. Конечно, мысли иногда уходили туда, но чаще он думал о другом: всё ли с Ильей в порядке, счастлив ли он, не холодно ли ему.       Чёрт, он не был к этому готов.

***

      Дорога снова ожила тихими звуками. Они не разговаривали. В салоне повисло что-то вроде напряжения. Фил старался не смотреть на Илью, а тот, в свою очередь, сверлил его взглядом из серии: «Я всё равно вижу, что с тобой что-то не так, не обманывай меня».       Фил сел ровнее, руки уверенно держали руль. Фальшь он уловил сразу — и получил лишь тихое фырканье рядом.       — Я знаю, что я очень красивый, но ты так дыру во мне прожжёшь.       — Если это заставит тебя отдохнуть и не врать мне в глаза — пусть, — Илья вздохнул, меняя позу, чтобы не затекали ноги. — Я переживу.       Фил усмехнулся:       — Заботливый.       Слово прозвучало почти мурлыкающе.       Илья сжал губы и отвернулся. Он не привык, чтобы это озвучивали. Не привык, чтобы это говорил кто-то, кроме сына. В отражении стекла он увидел свои до смешного красные щёки и слишком довольного Фила рядом.       Сзади Нил рисовал на запотевшем стекле. Он был погружён в свой собственный мир и не замечал никого и ничего. За окном светало. Тёмно-синее небо медленно светлело где-то над заснеженными полями, а фары машины выхватывали из темноты узкую дорогу, покрытую серым снегом.       Малый уже не спал, хотя веки всё ещё были тяжёлыми. Папа и Фил редко о чём-то говорили, он не слышал слов и ему не особо было интересно. Нил смотрел в окно, где мелькали чёрные деревья, и думал о странном: скучает ли дом, когда люди надолго уезжают? Их квартира сейчас пустая, тёмная, и ему вдруг показалось, будто она тоже ждёт. Стоит молча среди других квартир, с холодной кухней и недопитой чашкой чая на столе.       Он прижался лбом к холодному стеклу и подумал, что, наверное, вещи тоже имеют память. Его одеяло помнит, как он болел осенью. Коридор помнит звук его смеха с папой.       От этой мысли ему стало немного грустно. Папа сказал, что они едут к бабушке Соне. Он очень давно её не видел — только по телефону несколько раз разговаривал. У бабушки будет весело, он это знал, но сейчас всё равно было немного тужливо.       — Мы ещё долго? — спросил Нил.       — Уже нет, — ответил Фил.       — А сколько?       — Полтора часа, — добавил Илья.       «Полтора часа». Нил повторил это мысленно, пытаясь понять — это много или мало. Для него время в дороге всегда было странным: иногда час пролетал как десять минут, а иногда десять минут тянулись как целый урок математики.       За окном всё медленно и незаметно менялось. Поля уменьшались, дорога расширялась, машин вокруг становилось больше, появлялись дома — сначала маленькие, потом большие и высокие. Темнота ночи почти исчезла, только зимнее небо оставалось тяжёлым и серым.

*

      Чем ближе они были к пункту назначения, тем тяжелее Илье становилось дышать. Будто сам город тянул к себе старыми руками, напоминая обо всём, от чего он когда-то так сильно хотел сбежать. Он помнил эти дороги. Памятные старые маршрутки, холодные остановки, скользкие тротуары возле школы. Помнил, как шёл здесь зимой с руками в карманах и думал только об одном — поскорее вырасти и уехать отсюда куда угодно.       Но главная причина, почему он хотел отсюда сбежать, сейчас сидела рядом и вела машину. Хотя в этом не было вины Фила. Илья боялся встретить его снова. Тогда в душе было столько волнения и страха. Он боялся, что если встретит его ещё раз — не сможет себя контролировать. В груди кольнуло: сколько раз он представлял эту случайную встречу, как тот всё понимает и обнимает его так крепко, что становится трудно дышать.       — Ого… — Нил почти перелез между сиденьями, уставившись в лобовое стекло. — Всё почти как дома…       Фил улыбнулся. Его рука лениво крутила руль, пока машина плавно поворачивала на знакомую улицу.       — Все большие города между собой похожи. Отличаться могут разве что историческими памятниками и направлением улиц, — хмыкнул он.       — А ты их видел? — допытывался Нил, всё ещё глядя вперёд.       — Кого?       — Памятники.       — Конечно. Я же жил тут 17 лет.       И тут Нил вспомнил, что при первой встрече что-то такое уже говорилось. Он и папа были знакомы раньше.              — Вы же были одноклассниками? Вы дружили?       Фил запнулся. Нет, они не дружили. Они недолюбливали друг друга, постоянно подставляли и искали возможности «сдать» соперника. Особенно это любил Илья. Но и Фил не отставал. Пока он думал, растерявшись, в разговор вмешался Илья:       — Мы были соперниками. Не друзьями, но иногда выручали друг друга. — Он сам знал, что таких случаев едва хватило бы на пальцы одной руки.       — А из-за чего вы тогда поссорились, что перестали общаться?       Илья замолчал и бросил многозначительный взгляд на Фила, в котором читалось: «Ну теперь ты сам выкручивайся, не я это придумал».       — Это наш секрет. Расскажем потом, когда подрастёшь.       Илья фыркнул. Использование самой ненавистной фразы детства — «вырастешь, поймёшь» — показалось ему забавным. Так проще, когда не знаешь, что сказать. Теперь, наверное, они действительно достаточно выросли, чтобы понять, почему им так говорили взрослые.       — Да ну, я уже большой! Ну ладно, не хотите — не говорите! — малый сердито отвернулся, скрестил руки на груди и упрямо уставился в окно.       — Я пытался, — шёпотом, чтобы услышал только Илья, сказал Фил.       — Врун, — так же тихо ответил тот.       — Зато красивый, — подмигнул Фил.       Илья закатил глаза. Он и сам это знал.       Нил же украдкой переводил взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, что между ними вообще происходит и что уже произошло в прошлом.

*

      — У вас есть место, где мы остановимся, или заселимся в гостиницу? — когда они уже въезжали в центр, поинтересовался Фил.       Хороший вопрос. Собственного дома у Ильи здесь не было. И он не знал, был ли он у него вообще когда-то. Хотя, наверное, существовало место, где он точно хотел бы снова оказаться. То, где он чувствовал себя как дома.       — В гостиницу, но сначала высади нас у центральной библиотеки. — Именно там когда-то был его приют, когда ему некуда было идти. Прошло четыре года с тех пор, как он уехал, и только сейчас парень понял, как скучал.       — Ещё бы вспомнить, где она находится, — пробурмотил Фил, уже настраивая навигатор.       И уже через десять минут они увидели её. Ту самую большую, залитую зимним солнцем, возможно, немного постаревшую, но всё ещё величественно красивую здание библиотеки. Фил высадил их напротив входа и поехал искать парковку — оставлять машину у дороги было запрещено, а свободные места нашлись аж за зданием. Всё из-за широких тротуаров и зон для отдыха перед фасадом.       Самому Илье заходить внутрь было как-то неловко и даже страшно. Нил всё ещё обижался и стоял в стороне, насупившись. Пока Фила не было, отец решил поговорить с сыном.       — Нил… — на это никто не отозвался. — Нил, подойди ко мне, пожалуйста.       С явной обидой и неохотно мальчик подошёл и посмотрел на отца.       — Солнышко, не обижайся на нас. Взрослые — странные люди, которые привыкли скрывать всё плохое и тяжёлое в своей жизни, чтобы казаться лучше, — присев перед ним, Илья осторожно взял его за ручки.       — Фил был плохим? — уже менее похмуро спросил Нил.       — Все мы когда-то поступали не лучшим образом. Я тебе потом расскажу и про себя, и про Фила, — он запнулся, обдумывая слова. — Просто... сейчас не время. Мы сами не до конца понимаем, что тогда произошло, и чтобы не соврать тебе сейчас, расскажем позже. Хорошо?       Нил задумался. С одной стороны, он знал, что папа говорит правду и действительно расскажет всё потом. С другой — почему нельзя прямо сейчас? Но, заметив за спиной отца приближающегося Фила, мальчик смирился. Что бы там ни было, он переживёт, даже если узнает не сегодня. А папе, видно, действительно тяжело об этом говорить. Так же, как тогда, когда он рассказывал про другого «папу».       — Ладно.       Улыбнувшись ему, Илья тоже заметил Фила. Он выпрямился, чтобы зайти внутрь вместе с ним. После разговора с сыном он немного занервничал, поэтому машинально нашёл маленькую ладошку Нила и сжал её так крепко, будто боялся потерять.

*

      Для Софии это был обычный зимний день. Она работала — библиотека была открыта, но посетителей почти не было. Все уже готовились к грядущим праздникам. Она понимала людей, поэтому решила завтра устроить выходной и тоже поехать к детям и внукам.       В помещении было прохладно. София стояла за стойкой регистрации, укутанная в тёплую шаль, и набирала на компьютере итоги года: сколько книг брали, какие жанры пользовались спросом, возрастные категории читателей, когда возвращали литературу и кто из должников ещё не явился.       Сосредоточившись на цифрах, она не сразу заметила, что кто-то вошёл. Точнее, подумала, что ей показалось — последние две недели она работала здесь в одиночестве, ведь её помощница тоже уехала на праздники.       Но затем краем глаза женщина заметила ярко-красную куртку и не менее яркую копну рыжих волос. Она подняла взгляд.       — Боже, Илюша, неужели это действительно ты? — за эти годы он сильно вырос и возмужал. И его маленький сын стал гораздо взрослее. — Нил, солнышко моё, как ты подрос!       Она присела перед мальчиком. Малый её тоже узнал — они давно не виделись, но он помнил её доброту. Когда София протянула руки, он без раздумий бросился в её объятия.       — Бабушка Соня!       — Добрый день. Мы вам не помешали? — с улыбкой спросил Илья.       — Когда это вы мне мешали? — она никогда не считала их помехой, наоборот — всегда искренне радовалась встречам. Женщина поднялась и крепко обняла Илью, не выпуская Нила из рук.       Фил наблюдал за этой сценой со стороны. Чувство, которое его накрыло, было именно той щемящей грустью, от которой он так долго пытался убежать. Стало неудобно. Наверное, впервые за всё время поездки он пожалел, что согласился поехать вместе.       — Бабушка Соня, с нами ещё приехал Фил! Он очень известный стример и классно играет в игры! — Нил выпутался из объятий и потянул Фила к ним.       — Добрый день. Я Филипп, — неловко представился парень.       — Добрый день, Филипп. София Николаевна, — она кивнула и тепло улыбнулась. — Кажется, вы здесь не впервые. Лицо знакомое. Бывали раньше?       — Вы помните? Был, но очень давно, лет шесть назад.       Она была удивительной женщиной — запомнила его с одного раза, хотя видела тогда не более пары минут.       — У меня хорошая память на лица, — улыбнулась София Николаевна. — Пойдёмте на кухню, я вас чаем угощу. Вы, наверное, выбились из сил с дороги.       — А как же библиотека?       — Раз уж вы пришли, у меня сегодня объявляется выходной, я её закрою.       — Так можно? — удивился Фил.       Илья наклонился к его уху и тихо объяснил:       — Фил, это её частная библиотека. Она позволяет городу пользоваться ею, но все решения принимает сама.       — А… понятно.       — Ну что, дети, пойдёмте пить чай!       В гостиной стало теснее, чем обычно казалось Софии. Нил бегал, проверяя всё вокруг. Она не видела его три года, но он почти не изменился — только подрос и стал лучше говорить. Фил шёл за Ильёй, заметно смущённый.       И тут её будто осенило. Этот ураган, который носился по дому, был очень похож на нового друга Ильи. Значит, это он — биологический отец Нила? Пока она расставляла чашки и бросала в них чайные пакетики, на губах появилась тонкая улыбка. Нил и Фил, у Ильи беда с фантазией. Или это и было так задумано. Хотя вспоминая Илью и тот период, она мало в это верила.       — Илюша, рассказывай, как ты там устроился. — она уже несла им чашки с чаем на столик.       — Да ничего особенного, всё своим чередом, — он взял предложенную чашку и взглядом наткнулся на старую детскую кружку с динозавром. — Нил! Хватит бегать, садись пить чай.       — Оставь его, пусть ребёнок порадуется. Вы и так в дороге устали сидеть, — махнула рукой София. — Лучше расскажи, как жил все эти годы. И как тебя вообще сюда занесло? Ты же клялся, что твоей ноги в этом городе больше не будет.       — Ой, боже, нашли что вспомнить… — Илья спрятал лицо в ладонях.       Фил, наблюдая за этим с другого конца дивана, тихо улыбнулся.       — Ну так что произошло?       — Да я здесь не по своей воле, — вздохнул Илья, опустив руки. — Оксана жива.       — Погоди, твоя сестра? Но ты же говорил…       — Да. Я сам так думал. Шесть лет я свято в это верил, пока она вдруг не появилась на моём пороге, — его голос предательски дрогнул.       И в этот момент тёплая чужая ладонь легла на его переплетённые в замок пальцы. Это был Фил — он осторожно сжал его руку и большим пальцем нежно провёл по тыльной стороне ладони, успокаивая.       —Что за цирк… — она тактично не стала акцентировать на этом жесте Фила внимание, но мысленно уже твёрдо решила поговорить с Филиппом наедине. Ведь вопросов становится все больше.