Папа будет гордиться

Они сидели на крыше арт-пространства, над городом, который искрился огнями, как рассыпанное стекло. Ветер трепал края худи Чонгука. Он долго молчал, прежде чем сказать: — А что, если я всё придумал? Может, я мечтаю о семье не потому, что хочу её… а потому, что боюсь остаться один. Или боюсь быть… кем-то другим. Тэхён молча придвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись. — Тогда не бойся, — сказал он, тихо, как будто это был секрет. — Я всё равно буду рядом. Каким бы ты ни был. Даже если станешь самым домашним омегой в стране… или самым дерзким иллюстратором в Сеуле. Он улыбнулся, глядя вдаль. Луна висела над горизонтом, как нарисованная. Чонгук повернул голову: — А ты? Ты чего хочешь? Тэхён посмотрел на него. Его глаза были тёплыми, как свет старой лампы в пустом зале. — Тебя, — сказал он почти шёпотом. — Я просто хочу тебя. Всю твою жизнь, какой бы она ни стала. Чонгук взял его за руку. Долго смотрел на их переплетённые пальцы. А потом, будто в нём что-то щёлкнуло, просто наклонился и поцеловал.

***

…Он поцеловал его. Неловко, неуверенно. Почти как впервые дышать. Но честно. Настояще. Тэхён не отпрянул. Наоборот — его пальцы крепче сжали ладонь Чонгука, будто хотели заякорить этот миг. Он приоткрыл глаза, а потом медленно наклонился вперёд и сам коснулся губ омеги. Спокойно, мягко, как будто давал ему разрешение — быть любым, чувствовать как хочет. — Ты дрожишь, — прошептал он, едва отстранившись. — Не от холода, — ответил Чонгук. Он закрыл глаза, потому что всё внутри закружилось. Они сидели в тишине, дыша на двоих, и казалось, что где-то за их спинами весь город замирает. Только двое — на крыше, под июльским небом, в свете луны. — Знаешь, — тихо сказал Тэхён, — в детстве я думал, что поцелуи — это как в дорамах. Камера крутится, музыка играет. А на деле… всё как-то… просто. — Просто? — усмехнулся Чонгук, прижимаясь лбом к его плечу. — Ты называешь это просто? Тэхён обнял его за плечи, потянул ближе. Их тела соприкасались боками, и от этого становилось тепло. — Просто правильно, — уточнил он. — Никакой камеры, никакой драмы. Только ты. И я. На улицах внизу раздался отдалённый смех. Где-то сработала сигнализация. Но на крыше было спокойно. Чонгук поднял взгляд. — Я не знаю, что будет дальше, Тэхён. — Знаешь, знать и не надо, — ответил альфа. — Я вот просто знаю что мы будем вместе. И в этот момент, впервые за долгое время, Чонгук почувствовал: возможно, не всё выдумано. Возможно, что-то — настоящее. Возможно, они.