Офисный планктон

— Я люблю свою работу, я люблю свою работу, — шёпотом повторять себе под нос это каждый божий раз просто невыносимо, но Флинс справляется успешно, даже если глаза назад закатываются. Справедливости ради, таким образом он спасает их от участи утопиться в собственных мешках, в которые превратились нижние веки. — Я тоже люблю свою работу, Флинс! — а вот этого человека можно и утопить, желательно, в луже, чтобы точно понял, как сильно раздражает неуместная в девять вечера понедельника жизнерадостность, учитывая, что условия трудового договора предполагают рабочий день лишь до шести, а переработки остаются без оплаты. Но отчёты… — Будьте так любезны, помолчите, мне нужно досчитать лишь одну страницу, — он говорит максимально холодным и отстраненным тоном, хотя изнывает от желания упасть лицом в подушку, но вместо этого стойко терпит наглый запах чужого одеколона где-то слишком уж близко, потому что всё его внимание сосредоточено на голубом экране монитора, что под конец пиршества на костях ответственного сотрудника решил выдать ошибку. — Вот те на… — тянет первый претендент на умерщвление. — А ты сохраниться успел, я надеюсь? — отхлёбывает скорее всего не какао из кружки с надписью «самый лучший кент» и специально сюрпает, словно пытается распилить наждачкой последний клубок нервов внутри коллеги, что обещал себе и будущему уголовному следствию хранить сдержанность подобно невинности. — Конечно, — без капли сомнений отвечает Флинс, всматриваясь в код ошибки, словно образование у него подходящее. — Что ж… Раз исправить проблему сейчас нет возможности, пора идти домой, — у него на бледном лбу, прямо под взмокшей от перенапряга чёлкой написано, как же ему плевать на ошибку, недоделанный отчёт и последствия, ведь теперь есть убедительная причина, по которой всё пошло насмарку. — Но если ты успел сохранить файл, значит он автоматически был загружен в облако, а это значит: можно зайти на него с моего компьютера и закончить, — этот… тип… На ключ-карте, что всё пытается спрятаться под рубашку, ведь на груди не застёгивается, красуется фотография из спортзала вместо унылой три на четыре из копировального центра, а вместо полного ФИО, как должно быть, у него лишь имя — Варка, и его желание трудиться на благо компании переходит все возможные, в том числе и личные границы окружающих. Он специально очень медленно поворачивает свой монитор к Флинсу и улыбается как-то так по-детски отвратительно, что вроде и бить жалко, потому что невинность присутствует, но и оставить без синяка под глазом не честно, ведь часть команды — часть корабля, а значит надо соответствовать общему настроению: у всех синяки под глазами от недосыпа — значит и у него должны быть. Ну какая разница, если не от недосыпа, кому какое дело? — Мне казалось, ваш компьютер тоже неисправен, Варка, — совершенно невозмутимо отвечает ему Флинс, словно видит перед глазами будущее. — Да как же, — тот по-хозяйски хватает мышку и начинает елозить курсором по экрану, зажимает левую кнопку, запечатывая в синенький барьер ухо волка из бородатого мема и свободной рукой показывает на картинку, — вот, всё работает, — кивает так нагло, даже папки какие-то открывает. Это что, облако с отчетом, который нужно закончить сегодня? Да, это именно оно. — Разве? — Флинс опирается руками на чужой рабочий стол, всматривается в экран, слегка щурится. — Не вижу, чтобы что-то работало, — и ни один мускул на его лице не дрожит. — Совершенно пустой и тёмный монитор, может, всё выключилось? А Варка тем временем начинает подозревать контору одного пидараса в газлайтинге — меняется в лице, смотрит на рабочий экран своего монитора и не понимает чужого придуривания. — Да что же ты такое говоришь? — возмущается, складывая руки на мощной груди. Флинс тем временем выпрямляется и перебрасывает изрядно потрепавшуюся косу из-за спины на плечо, чтобы разобрать её и перевязать в хвост где-то вблизи макушки. Мокрая из-за жары офисная рубашка липнет к спине, испарина покрывает лоб и мелкими каплями стекает по вискам — в этом жалком офисе нет нормальных условий для переработки, потому что даже кондиционеры отключаются в шесть, когда все нормальные семьянины уходят домой к жёнам и детям, и только идиоты вроде Варки зачем-то тратят вечер на игру в пасьянс, заставляя уборщика каждые полчаса тихо вздыхать от отчаяния в очередной попытке помыть полы. — Сами посмотрите, раз мне не верите. Вот, встаньте на моё место, — у Флинса зевок сам по себе напрашивается прервать хладнокровное выступление искусного мастера, и пока Варка суетит, слегка обеспокоенный ситуацией, в которой его явно наёбывают, но он ещё не понял, как именно, Флинс без толики сомнений занимает его удобное кресло и очень быстро меняет вкладку рабочего облака на всеми любимый пустой текстовый документ. — Работает, я же вижу, — чуть ли не тыкает пальцем в монитор Варка и уже хмурится недовольно, ведь чужая подлая игра не устраивает его, как профессионала своего дела в первую очередь. — Да? Видите? Как странно, — Флинс печатает слова, ловко перебирая пальцами по неудобной клавиатуре, что стоила компании сущие копейки, ведь зачем тратиться на что-то адекватное, если можно спустить бюджет на отпуск главы компании где-нибудь на Мальдивах. — А я ничего не вижу, лишь тёмный, неработающий экран, — продолжает он набирать текст. — Странно, — Варка сглатывает. — Как будто экран реально выключился, — он закидывает руку за голову и чешет затылок, играючи оглядывается, словно что-то потерял, затем наглаживает лёгкую щетину на подбородке, — Ты прав, определённо не работает, — у него румянец разливается по щекам тягучей маской, которую он старательно начинает прятать за светлой чёлкой. Кадык гуляет туда сюда под кожей шеи. — Наверное и моему компьютеру понадобится мастер завтра, — тараторит и торопится закинуть все бумаги в портфель секунд за тридцать, пока Флинс пропускает незаметную улыбку и без капли совести жмёт на блоке питания кнопку выключения. Компьютер неловко запрашивает одобрения, чтобы окончить сеанс работы, и ждёт примерно минуту, после принимает данное решение самостоятельно, ведь свет в помещении уже не горит, и уборщик, ожидающий гребанного конца чужого рабочего дня, наконец ликует, провожая офисный планктон взглядом аж до самого лифта. И пока те медитативно спускаются на первый этаж, переговариваясь о чём-то своём и краснея исключительно из-за духоты и жары, создаваемой трением разгоряченной плоти друг о друга, из почти пустого документа навсегда стираются фразы, которые автосохранение к счастью не успело запечатлеть…