Моя хулиганка

Тебе хотелось скорее сбежать

Пролетая ночные огни

– Ты ненавидешь это место, – утверждала, не спрашивала, Муза. – Не лезь ко мне в голову, – грубо ответил он. Только этого ещё не хватало. – И не притворяйся, что ты хоть чем-нибудь лучше, – сразу нашел ответ специалист. – Ты тоже его ненавидишь, просто ещё не осознаешь. Как я и сказал, эта школа заставляет тебя прогибаться под нее и ее требования, потому что ей плевать на тебя настоящую. Отмотаешь здесь мой срок, тогда и приходи поговорить. Я более чем уверен, что тебе тоже захочется сбежать. Где-нибудь глубокой ночью, когда твои праведные соседки будут спать. Быстрая машина или, возможно, мотоцикл и сияние ночных огней за окном или забралом шлема. Хотя, – Ривен заметил приближающегося Харви, – возможно сбежать ты захочешь намного раньше, чем я предсказал.

Мою душу на осколки разбивать

Твои любимый стиль

– Только посмотри на себя, – усмехнулся Ривен, – доказываешь, что я был неправ. – Все ещё не помешало бы несколько подсказок, – усмехается в ответ фея разума. – Слева, – подсказывает Ривен, и Муза отбивается от кровавой ведьмы. – И не делай вид, – продолжает фея, будто ее вообще никто не прерывал, – что мои успехи разбивают твою душу. Кажется, ты известен тем, что у тебя ее нет. Нет, конечно нет. Ее успехи ничего такого не делали, но вот она сама... Ривен не знал, когда это началось. Возможно, когда безумная феечка спасла Харви в прошлом году, а может все дело было в ее борьбе с системой. Он не мог сосчитать, сколько раз она, ее смелость или глупость, разбивали его сердце. Начиная с того, что она ввязалась в эту дурацкую операцию по спасению Сильвы. Потом была эта суицидальная попытка спасти Беатрикс. Его сердце разбилось на миллион кусочков, когда Ривен понял, что не успел спасти магию Музы. И даже если это был ее выбор, он не мог не винить себя за ее кровь. Его убивало, что Муза страдала, но не из-за отсутствия магии, а из-за гипер опеки Терры. А потом феечка пошла ещё дальше и попросила тренировать ее. Будто хотела доказать ему, что она найдет способ оставаться спортивной, даже если все будут мешать. Даже если мешать будет он. Говорить о том, что стало с его сердцем, когда Сильва сказал, что они будут ждать, Ривен даже не хотел. – Но Муза все ещё внутри, – фраза тогда вырвалась сама собой, так что ему пришлось выкручиваться, – как и Флора, – добавил он, хотя его сердце точно знало, о ком из двух фей он переживал больше. Флора могла создать копьё из дерева и разобраться с ведьмой, а Муза, не благодаря его стараниям, не могла почти ничего. У феи разума, казалось, был любимый стиль жизни – разбивать на осколки его душу. И, возможно, она даже не подозревала об этом.

Тебе хотелось тупо закричать

Голос громом на сотни миль

Не ради пожара меня подожги

Подожги чтобы светить

– Они сделали это, – произнесла Муза, ее глаза загорелись фиолетовым. – Черт. – Ты в порядке? – спросил Ривен, подхватывая Музу, когда та потеряла равновесие. – Муза, что происходит? Муза? – Эмоции, – нахмурившись произнесла она. – Их слишком много, слишком громко. Девушка вскрикнула, когда что-то вызвало особенно неприятное ощущение, и на этот раз чертыхнулся Ривен, ведь Муза стала оседать на землю. Специалист опустился на колени и заставил Музу встретиться с ним взглядом. – Не сдерживайся, слышишь? – он подождал, чтобы она моргнула. – Если больно, если невыносимо, если хочется кричать, то кричи. Так громко, как нужно. Черт, пусть твой голос разносится на мили вокруг. Только не борись, слышишь? Будет только хуже. И если дело не только в боли, но и в магии, то хрен с ней. Выпускай, даже если это уничтожит все вокруг. – Я наврежу тебе, – покачала головой Муза, явно продолжая бороться со своими способностями. – Мне плевать, – практически перебил ее Ривен. – Можешь даже устроить чертов пожар и сжечь меня в нем. Все что угодно, лишь бы ты жила и светила.

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

– Ты в порядке? – Ривен вышел на улицу и достал сигарету, однако так и не успел ее поджечь – его взгляд упал на фею разума. На улице уже было почти темно, однако это не помешало ему увидеть черные дорожки на щеках Музы, которые явно свидетельствовали о том, что фея плакала. – Конечно, – кивнула она, и Ривен убрал сигарету обратно во внутренний карман, проходя к лавке, где сидела девушка. – Просто для справки, Муз, тебе не обязательно мне врать, – произнес он, опускаясь на лавку. – Не хочу показаться большим джентльменом, чем я есть на самом деле, но если надо врезать тому, из-за кого твое лицо выглядит так, то ты можешь просто назвать имя. – Насколько сильно ты пьян, что предлагаешь мне помощь? – нахмурилась девушка. – Ладно, да, возможно я и выпил, но только потому, что Андреас угостил нас со Скаем мартини утром, – признался специалист. – Но мы выпили не так уж много, так что если хочешь подняться и помочь мне допить, то – Это твой способ затащить хоть кого-нибудь в постель? – усмехнулась девушка. – Действительно думаешь, что это сработает? – Нет, но я вижу, что это твой способ не говорить о твоих проблемах, – усмехнулся в ответ специалист. – И это тоже не работает, хотя, должен признать, я рад, что смог заставить тебя улыбнуться. Итак, почему тогда ты плачешь? Дело ведь не в том, что ваше маленькое нападение на Розалинд провалилось? – с попытки фей обвинить Розалинд в экспериментах со скребками прошло уже несколько часов, новость разлетелась по школе, но он видел Флору и говорил со Скаем, все обошлось и Розалинд даже не собиралась их наказывать. Лёгкое покачивание головой Музы подтвердило его догадку. – В чем тогда дело? – Сэм уезжает из Алфеи завтра, – произнесла Муза несколько минут спустя. – У него большие проблемы из-за моей магии, из-за того, что я пыталась помочь. Очевидно, это мне плохо удается. Теперь он все узнал и уезжает, потому что так будет лучше для него, я это понимаю. Но я все равно – Ты ведь любишь его, да? – перебил девушку Ривен. А потом сам продолжил говорить, будто и не спрашивал ничего. – Нам свойственно заботиться о тех, кого мы любим. Ну, так говорят, не то чтобы кто-то когда-либо любил меня в достаточной степени, чтобы я мог знать по опыту. Я, в целом, не лучше. Так вот, нам это характерно. Иногда мы любим не тех людей, но мы все равно это делаем. И никто не может нам запретить. Мы любим, мы заботимся, мы желаем самого лучшего. Идиоты ли мы, что так поступаем? Полагаю, это возможно, но мы не изменимся. Так что не кори себя слишком сильно, ладно. Ты хотя бы желала ему лучшего, когда копалась в его мозгах. В мои тоже недавно залезли, все благодаря девушке, в которую я был влюблен. Думаешь, она сделала это для меня? Конечно нет, – Ривен горько усмехнулся. – Для себя и своего дорогого папочки. Черт, – он достал сигарету, ведь из-за мыслей о Беатрикс хотелось забыться, – ты не против? – Спасибо за эти слова, – улыбнулась Муза. – Ты уверен, что у тебя нет магии разума? Вещи, которые ты говоришь, странным образом попадают прямо в цель, – улыбнулась Муза, встречаясь взглядом с Ривеном. – А насчёт сигареты, я не против, но может лучше потанцуем? – неожиданно предложила она. – Знаю, это мое увлечение, но оно хорошо отвлекает. – Танго? – спросил Ривен поднимаясь и подавая Музе руку. – Притворимся на мгновение, что ты влюблена не в цветочного мальчика, а в панка, – он указал на себя. – Знаешь, такая девочка-хулиганка, которая надела на бал ботинки, а не шпильки, но все равно пошла танцевать. – Идиот, – усмехнулась Муза, однако приняла его руку и позволила закружить себя в танце.

Сколько нам осталось в этом гребаном аду

Не вызывай жалость, тебе это не к лицу

Он проходил мимо, когда Муза произнесла эту фразу в разговоре с подругами: – Все чувствуют слишком много, и это меня убивает. Я просто не знаю, сколько ещё продержусь в этом гребаном аду. Я не хочу, – поторопилась добавить девушка, – чтобы вы меня жалели, но это тяжело. Это было давно, ещё до смерти Розалинд, даже раньше, чем Блум и компания вытащили Сильву из тюрьмы, но Ривен вспомнил эти слова именно сейчас. Тогда ему хотелось подойти к Музе и сказать, что жалость ей не к лицу, а от ее подружек ничего другого ожидать не приходилось. Он не стал, никто из сумасшедшей компании не понял бы его замечание. Почему-то все они отказывались видеть силу, которая жила внутри феи разума. Сейчас, когда они ждали армию Солярию, а большинство специалистов не стеснялось озвучивать свое недовольство. Ривен тоже задавался вопросом "сколько ещё им осталось в этом гребаном аду, где друг в любой момент мог напасть на друга", но он не озвучивал эти мысли вслух. – Какие-нибудь жалобы от тебя, Ривен? – Поинтересовался Сильва, явно слышавший ни одну сегодня. – Ну думаю, что в них есть смысл, – усмехнулся специалист. – Вы, конечно, меня пожалеете, но я обойдусь. – Верно, – подтвердила Муза, что стояла рядом, как всегда желающая помочь, – жалость тебе не к лицу. Он только усмехнулся в ответ, но совпадение забавляло. Они думали одинаково, они отпускали друг о друге одинаковые комментарии, они видели друг в друге силу, которую не замечали другие. Тогда он ещё не знал, что это будет одна из соединивших их нитей.

Ты так боялась посмотреть в мои глаза

Я задыхаюсь в твоих темных волосах

– Муза, я серьезно, – повторил он, убирая волосы с лица девушки. – Делай, что нужно. Прошла одна безумно долгая минута, прежде чем Муза подняла на него взгляд. Ее глаза горели ярким фиолетовым цветом, ни намека на тот кофейный, что он полюбил. Она боялась, Ривен прекрасно это понимал. Она боялась найти в его глазах сомнения или даже страх перед ее силами, но их там не было. – Обними меня, – прошептала девушка, и Ривен не стал возражать, целуя ее в голову и продолжая поглаживать ее по спине. У него перехватило дыхание, и вовсе не потому, как сильно он прижимал к себе Музу. Ее магия вырвала воздух из его лёгких, и не только из его. Ривен понятия не имел, что она сейчас чувствовала, как и не знал, что этот всплеск чистой магии сделал со школой и ее обитателями, но он точно знал, что Музе стало лучше. Ее дыхание выравнивалось, а сама она перестала дрожать. И когда Ривен выпустил ее из своих объятий, это было не потому, что он не хотел быть рядом, а потому, что у нее за спиной появилась прекрасная пара крыльев.

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

Муза не знала, было ли это реальностью или мечтой, игрой подсознания или сном; она не знала, чьи эмоции создавали эти картинки – ее или Ривена, – но она была готова влюбиться в этот сюжет. И если это был всего лишь сон, она не хотела просыпаться. Они танцевали. Это были не ритмичные дёргания под музыку, а настоящий танец. Сначала Музе показалось, что это был вальс, однако потом она узнала музыку – танго. Танец, который намного больше подходил ее партнеру. Было темно, но это не помешало Музе узнать черты ее возлюбленного, узнать черты Ривена. Они оба были слегка пьяны, – где-то на фоне промелькнула бутылка Мартини Бьянко, – но это, и темный коридор, означали, что никто не нарушит их покой, никто не запретит им любить друг друга, никто не отнимет у них это чувство. И пусть казалось маловероятным, что тихая и спокойная Муза полюбит такого хулигана, практически панка, как Ривен, фее разума хотелось верить, что и она сама могла бы превратиться в хулиганку. Во всяком случае, в этом видении она была именно такой, и Музе это нравилось.

Только вверх, только больше

Только грех на моей лоджии

Только мне не станет лучше

Тут остались мертвые души

Никто не удивился, когда Королева Луна организовала торжественный бал в школе. Розалинд могла быть мертва, но феям и специалистам Алфеи удалось остановить начавшуюся войну, что королева не могла не оценить. На бал, правда, пригласили десятки "важных" людей, которые не имели никакого отношения к этой победе. – Тоже пытаешься сбежать? – спросил Ривен, находя Музу на одном из балкончиков Алфеи. – Чем выше, тем лучше и все такое? – Вроде того, – призналась девушка. Это был их первый разговор после того, как Муза чуть не убила его своей магией, и фея не была уверена в том, как ей стоит держать себя рядом со специалистом. – Не хочешь забраться ещё чуть выше? – предложил Ривен. – А тебе все нужно побольше, – усмехнулась девушка. – Что там? – Моя лоджия, – улыбнувшись ответил Ривен. – Идём. Она не знала почему, но последовала за ним. В конце концов, Ривен вел себя как обычно, так что и она вполне могла притвориться, что ничего не произошло. – И чем мы там займёмся? – на всякий случай уточнила Муза. – Чем-то очень греховным, феечка, – обернувшись и подмигнув ответил Ривен. – Это же моя лоджия. У меня есть немного травки и виски. И там валяются всякие удобные одеяла и подушки, так что мне нравится там трахаться. – Думаешь, от этого станет лучше? – Ривен не видел, но Муза вопросительно приподняла бровь. – То есть, это вроде как твой метод, но, – она не стала заканчивать предложение. Ривен перебрался с балкончика, что опоясывал Алфею, в свою лоджию и подал руку Музе, помогая фее. – Мне не станет лучше, Муз, – произнес он. Рука феи разума все ещё была в его руке, и он положил ее себе на грудь. – Здесь ничего не осталось, только пустота. Ты слышишь эмоции, слышишь души, но души здесь – мертвы. Кто-то, кто имел значение, был важен для меня, теперь мертв. Андреас, Розалинд, Беатрикс. Я думал, я что-то найду с ними, смысл или покой, я не знаю. Теперь их нет, отношения со Скаем неидеальны, Дейн меня презирает, так что остаётся только грех. Тем более, что девушка, в которую я безумно влюблен, меня никогда не полюбит. Наверное, стоит и моей душе умереть.

Давай просто молча подожжем эту кровать

Да, мы дикари, нас не узнает даже мать

Нам не нужен нимб — в камнях получше блин сиять

Да мы тут одни, нам больше нечего терять

Он явно был немного пьян, потому что мысли скакали с одной темы на другую, но это не помешало Музе услышать главное – он был в нее влюблен. Она думала об этом после того видения, что показала ей ее магия, но она не была уверена, что это на самом деле что-то означало. – Ривен, я – Не надо, – перебил ее специалист, – ничего не говори. Ты ведь и так знаешь, что я хочу тебя. Я не знаю как и почему, не могу это объяснить, но я просто чертовски хочу поцеловать тебя прямо сейчас и сжечь этот мир, сжечь все что было в прошлом. Она закрыла ему рот поцелуем, потому что ей не нужны были его объяснения или оправдания. – Прости, – Муза отстранилась. – Это явно плохая идея, совершенно дикая. – И что? – усмехнулся Ривен. – Да, мы дикари, но разве это важно? Черт, я уверен, даже моя мать меня не узнала бы. В тринадцать я был тихим и послушным мальчиком, но ему пришлось повзрослеть. Да и твоя, думаю, тоже удивилась бы узнав, что ее дочь преступница. – Я разрушила жизнь Сэма, – покачала головой Муза, – я не хочу разрушать твою. – А я сжёг дом Сола, скажи спасибо, что не стрелял ему в спину, – возразил Ривен. – Я имею ввиду, да, мы не ангелы, но к черту этот нимб. Что он, в конце концов, даёт? Сияние? Я могу купить тебе несколько бриллиантов, в них сиять намного лучше. Да и что мы потеряем, если сделаем это? Мы здесь одни, все танцуют внизу. Им не обязательно знать все детали. – Но если они узнают, они нас убьют, – улыбнулась Муза. – Терра и Стелла точно, да и Скай тебя отчитает за то, что ты распускаешь руки. – Ты первая меня поцеловала, – напомнил Ривен. – Я всего лишь собираюсь продолжить.

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

На этот раз Ривен был тем, кто ее поцеловал. Это не было робкое касание, это была страсть, гонка и борьба с самого первого прикосновения. Они двигались в ритме танго, одежда летела на одеяла и подушки, а сами они ни на секунду не разрывали прикосновения и поцелуи. Ривен наконец-то распробовал вкус того, что Муза успела выпить на вечеринке, и с удивлением обнаружил, что это был мартини – его любимый чертов напиток. Ривен осторожно опустил Музу на одеяла, избавляя себя и девушку от одежды. Он покрывал ее тело поцелуями, в то время как его большой палец играл с клитором девушки, а она поглаживала его член, готовя их обоих к проникновению. Не было лишних разговор или вопросов, только пожар любви, тушить который они не собирались. Они не думали, просто наслаждались друг другом, когда Ривен довел Музу до оргазма, а потом вошёл в нее и медленными, чувственными толчками достиг вместе с ней ещё одного пика. Возможно, завтра весь мир повернется к ним спиной, но прямо сейчас никто не мог помешать им наслаждаться обществом друг друга, никто не мог запретить им любить. – Не могу поверить, что это происходит, – произнесла Муза. Заниматься сексом с Ривеном было прекрасно, но лежать у него на груди было ещё лучше. – Ты и я. – Ты полюбила панка, феечка, – усмехнулся Ривен, его рука лежала у нее на пояснице, слегка задевая край трусиков, – придется с этим смириться. Наконец-то можешь перестать делать вид, что ты хорошая девочка. Потому что хорошие девочки не влюбляются в таких как я, только хулиганки. – А что, если это пьяный бред? – заметила Муза. – Что, если мы уснем, а когда проснёмся, то все исчезнет? – Если это сон, меня не буди, – отозвался специалист, оставляя невесомый поцелуй.

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

На протяжении следующей недели, что они провели в Алфее в ожидании ещё одного, на этот раз королевского, бала, они продолжали танцевать. Их встречи были краткими, когда тьму сменяло рассветное солнце или на самом закате. Их друзья ни о чем не догадывались, а потому они могли любить не оглядываясь назад. Это была история любви, которая напоминала сон – хорошая девочка и предатель, панк и хулиганка, – но это была их история, и они не боялись проживать ее.

В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко

И нам тут любить никто не запретит

Ты полюбила панка, моя хулиганка

Если это сон, меня не буди

Они снова танцевали, на этот раз по-настоящему. Ривен пригласил Музу, старательно проигнорировав осуждающие взгляды и шепот подруг феи разума, а потом они сбежали из бального зала, отдав предпочтение балконам дворца. Бокалы от мартини стояли на полу, как и бутылка, а сам специалист кружил девушку в танце. На балконе было темно, только свет звёзд и луны и огни фонарей из королевского парка в трёх этажах под ними. От бального зала их отделяла галерея, так что музыка звучала едва слышно. Некоторое время они танцевали в такт – невидимые для всех остальных, свободные любить, – а потом Муза положила руки Ривену на шею, прижимаясь к специалисту и растворяясь в его тепле. Утром их обоих будет ждать разговор с друзьями, в котором придется объяснять, как его послушная феечка разума стала его хулиганкой, влюбившейся в безрассудного специалиста, в панка как он. Но это утром, а пока они танцевали в темноте и пили мартини, и если все это было сном, они не собирались просыпаться.