Каблуки в косы

      Каяо смотрит на Рана Хайтани сквозь чёрные стёкла дорогих очков, и не может не нахмуриться — нарцисс. Один взгляд лиловых глаз чего только стоил, а длинные волосы, за которыми он ухаживал даже лучше, чем большинство женщин в их индустрии?       Кожаные брюки облегали длинные ноги, чёрный пиджак с золотыми пуговицами поверх голого торса оголял выступающие мышцы и татуировку, которая для модели такого уровня являлась редкой роскошью.       Парная. Каяо точно знает, что у его младшего брата, Риндо, что величественно шастал по подиуму «BALENCIAGA», была точно такая же, только по правую сторону.       Братья Хайтани появились в мире моды четыре года назад. Только вот если Риндо начинал с чего-то простого, вроде массмаркетов и лёгких фотосессий, то агенты по подбору моделей известного бренда «YSL» заприметили старшего сразу же. Высокий рост, острое лицо, длинные волосы, хищные глаза — Ран Хайтани словно родился под счастливой звездой имени Ив Сен-Лорана.       Кастинги, съёмки, стилисты, агенты — у него было всё. На подиуме Ран был грациозным животным из семейства кошачьих, на площадке уверенной звездой, а в жизни самоуверенным и холодным принцем модельного бизнеса.       Когда он бросил на Каяо короткий взгляд, то она не отвела глаза. Наоборот, смотрела прямо и вызывающе. Даже сидя в студии на диване в простых чёрных лосинах и такой же свободной футболке под кожаной курткой, она знала, что хороша. Свежая без макияжа, с идеальной укладкой и ровной осанкой. Хайтани едва заметно ухмыльнулся.       Чёрный кофе в стакане уже остыл, отдавая неприятной горечью. Сигарета тлела между пальцев над стеклянной пепельницей, разнося по студии запах табака. Она устало сняла очки, переводя взгляд с Хайтани на экран телефона — 18:37. Менеджер опаздывал на пятнадцать минут, ссылаясь на пробки в смс, но это было не критично. Вместо скуки и ленты в телефоне Каяо наблюдала за Раном, который позировал так непринуждённо, словно находился на безлюдном пляже.       Она смотрела с ноткой зависти. Даже после многих лет работы не все модели могут чувствовать себя на площадке так легко и свободно.       — Ненавижу час-пик в Токио! На моей памяти это самый шумный город в мире, после Нью-Йорка... — бренд-менеджер вошёл в студию с напряженным вздохом.       С ним Каяо уже была знакома. Мужчина лет сорока, симпатичного французского происхождения, наполовину итальянец. Именно он увидел в Хаттори потенциал на одном из кастингов, когда ей было всего семнадцать. Его тёмно-зелёные глаза зыркнули в угол студии, где в приглушенном свете на кожаном диване расположилась Каяо, туша сигарету в пепельнице аккуратным движением.       — Прости за опоздание, любовь моя... — он опустился на соседний диван, тут же вываливая на стол увесистую папку.       Видимо, действительно запыхался, раз с переносицы даже соскользнули очки.        — Сейчас пойдём в гримёрку, тебе нужно примерить несколько комбинаций... Надеюсь, ты не против высоких шпилек. Я же знаю, что ты такое любишь.       Каяо ухмыльнулась уголком губ. Вот за что она любила этого француза — за словом в карман не лезет, легко располагает каждую модель к работе, и предпочитает практичность.       — Карина здесь? Позовите Карину в гримёрку, у нас пол часа!       — Пол часа? — девушка нахмурилась в непонимании.       Затем обернулась, видя, как Хайтани исчез с полезрения, а фотограф с ассистентами переставляли свет.       Блять...       — Любовь моя, наша дорогая Мирай решила, что температура важнее съёмки у Ив Сен-Лорана. Ты же не против поработать несколько часов, правда?       Грейсон поднял на неё глаза, но она знала, что вопрос риторический. Поработать она всегда была рада. Она вообще вкалывала как проклятая, не жалея ни себя, ни своего времени. Но когда до перегруженного мозга дошло, что съёмка будет не одиночная, а, мать его, с Раном Хайтани, которого явно отправили переодеваться — внутри всё закипело от злости. По телефону было сказать не судьба? Предупредить заранее?       Каяо ненавидела находиться рядом с Хайтани лишние пять минут. Профессионал — это бесспорно! Зато какая высокомерная заноза в заднице, не теряющая возможности сделать тихий подкол на ухо...       — Конечно нет, — выдавила она сквозь зубы и слабую улыбку.       — Любовь моя, я вижу, что ты злишься, но за эту съёмку очень хорошо заплатят, — заверил её мужчина, видя горящие от раздражения глаза. — Плюс, сказали, что можно оставить одежду...

***

      Вспышки камер уже начинали раздражать. Нет, Каяо привыкла к ним достаточно давно, ещё за первые пару месяцев работы... А вот к раздражающему её Хайтани, который сейчас обнимал её за талию и прижимал спиной к своей груди — нет.       От Рана пахло натуральной кожей, чем-то тяжёлым и едва пряным. Его горячие руки ощущались на теле как что-то противоестественное. Даже ни смотря на то, что она стояла на высокий каблуках, Ран всё равно был выше. Она ощущала его дыхание на виске, чувствовала как мерно стучит за спиной мужское сердце, гулкими вибрациями отдавая в её собственное.       Когда фотограф на пару с менеджером в один голос крикнули: «смена!», они с Хайтани отлипли друг от друга за считанные секунды. На мгновение дышать стало проще. Перед ними тут же возникли ассистенты, с одеждой наперевес. Каяо вылезла из туфель, чувствуя лёгкое покалывание в ногах. Сбросила на пол платье, оставаясь в одном белье. Годы работы заставили забыть о стеснении и зажимах уже очень давно. Она за несколько секунд натянула на себя белоснежную рубашку с шикарными запонками и расшитыми краями, и чёрные блестящие легинсы, на руках оказались золотой браслет и стильные часы. Ноги остались босыми, чему она была несказанно счастлива.       Ран за её спиной облачился в чёрные строгие брюки и такую же рубашку, перешитую на мужской манер. Рукава закатаны до локтей, верхние пуговицы небрежно расстёгнуты, на запястье часы, длинные косы приведены в порядок. Они окинули друг друга любопытными взглядами и тут же отвернулись, пока над ними порхали стилисты с множеством кистей и спонжей.       — Не думал увидеть перед собой звезду «PRADA» в такой позе...       Хайтани ухмыльнулся уголком губ, опуская бесстыжий взгляд вниз, где ткань рубашки не скрывала чёрного белья. Каяо нависла над Хайтани как кошка, смотря ему в глаза, пока он сам лежал на полу, опираясь на локти.       Она осклабилась, пока была возможность:       — Не думала увидеть под собой принца «Yves Saint Laurent»...       Он прищурил лиловые глаза и лениво ухмыльнулся — потому что девушки могли быть исключительно под ним, а не над ним — но тут же надел на лицо маску расслабленности, когда их озарила очередная вспышка.       В этом сете не было ни грамма пошлости. Лишь элегантный сценический флирт, читающийся в каждом взгляде Хайтани и каждом изгибе губ Хаттори. Каяо смотрела Рану в глаза, и внутри всё невольно сжималось от осознания, что он пуст внутри. Просто был хорошим актёром и любил играть в игры, что у него получалось на отлично.       Когда на поясницу легла горячая ладонь тело предательски вздрогнуло. Она упёрлась ладонями ему в плечи, на мгновение потеряв равновесие, а надменный взгляд продолжал выводить её из кольи. Каяо вскинула подбородок, прожигая Рана неприязнью, которую он взаимно выдыхал ей в шею, опаляя кожу дыханием. По спине пробежали мурашки.       Работа с партнёром это всегда несколько интимно — вы впускаете друг друга в личные границы, стираете всякие человеческие понятия, оставляя место лишь для энергии и искусства, которому отдаёшься целиком.       Но она не привыкла работать с таким типом личностей, как Ран, хотя повидала не мало. Казалось, с ним довольно спокойно, но она не ощущала привычного комфорта, когда вы должны чувствовать друг друга. Наоборот, это был леденящий холод и тяжёлый взгляд, от которого хотелось лишь отвернуться.       Каяо поправила волосы, запрокидывая голову и чуть отводя её в сторону, пока Ран сидел в её ногах, прислонившись виском к бедру. Взял её за ладонь, чуть потянув к себе, обхватил длинными пальцами и прижался губами к коже, идеально демонстрируя новенькие дорогие часы с фирменным лого. От прикосновения горела ладонь. Каяо хотелось вырвать руку из его цепких пальцев, которыми он словно обхватывал не запястье, а её шею. С такой незаметной силой, с которой легко можно сломать рёбра.       Через час она уже стояла на улице и курила вишнёвую сигарету, прислонившись к стене. На улице было уже темно, ветер забирался под куртку. Когда распахнулась дверь и на крыльцо вышел Хайтани, одетый в простой, чёрный спортивный костюм, собравший волосы в пучок, она не повернула голову. А вот когда он подошёл вплотную — навострила уши словно дикая кошка.       — Угостишь?       Она окинула его взглядом, чуть нахмурив брови и поджав губы.       — Последняя. — отрезала холодно, отстранённо.       Рот приоткрылся в немом возмущении когда длинные пальцы забрали у неё сигарету и потянули к себе, обхватывая фильтр губами. Ран выпрямился, выдыхая дым над её головой. Рассматривал фиалковыми глазами с любопытством и лёгким прищуром, а затем мягко выдохнул:       — Выпьем кофе?       Она едва сдержала на лице маску непринуждённости, дабы не выдать своё удивление. Вскинула подбородок, покачав головой.       — Что тебе нужно?       — Ничего. Хочу угостить тебя кофе, — Ран пожал плечами, склонив голову на бок и смотря на неё из под ресниц, выдыхая очередной дым.       Каяо нахмурилась. Хайтани был хорош собой и умело этим пользовался. Много её знакомых девочек падали под чарами его лиловых глаз и хриплым тембром голоса. Но заносчивость и самоуверенность она не переносила надух, особенно от такого, как Ран. Они пересекались раньше, на совместных показах или кастингах, но никогда не общались в непринуждённой обстановке.       — Я пью кофе дома.       — У меня дома отличный кофе, — с ухмылкой парировал он, за что тут же получил резкий взгляд. — Какая злая... Что же способно растопить твоё ледяное сердце, снежная королева?       — Я предпочитаю пить кофе с интелигентными мужчинами, которые смотрят в душу, а не под рубашку, — процедила она едко.       Ран ухмыльнулся, засунув руки в карманы.       — Засчитано, молодец, — он кивнул, окидывая её взглядом сверху-вниз. — Не ломайся как школьница, куколка, иначе подумаю, что ты меня боишься.       Каяо фыркнула, закатывая глаза.       — Вот ещё...       — Да? Тогда не дрожи от каждого прикосновения во время съёмки. А то кажется, что либо я тебя слишком возбуждаю, либо пугаю.       Она оцепенела от раздражения, поджав губы в одну тонкую линию.       — Меня не возбуждают самоуверенные придурки с повадками гопников! — прошипела Каяо едва ли не ему в лицо, лишь вызывая у Хайтани очередной смешок.       Взгляд Рана потемнел за мгновение, но с губ не слезла тонкая усмешка, когда он ледяным тоном произнёс:       — А про гопников полегче, куколка. Несколько лет назад подо мной и моим братом ходил весь Роппонги, поэтому поаккуратнее с выражениями...       Каяо напряглась, покосившись на него, а затем до неё резко дошло — их парная с братом тату не случайность и не шутка молодости. На теле Рана была изображена половина паука «Мамана», что служил символом Роппонги. Она сглотнула, опустив взгляд. Так значит, Хайтани не выходец из богатенькой семьи...       — Что, удивлена?       Ран смотрел на неё прямо, без толики былой насмешки. Теперь в его голосе звучала серьёзность, не приходившаяся по-возрасту.        — Да, Кая, я не просто принц «YSL», приехавший из какой-то деревушки в поисках лучшей жизни. Я ребёнок улиц, у меня руки по локоть отнюдь не блёстках. — Расслабленным тоном произнёс он, отвернув голову вбок. А затем прикрыл глаза, выдохнув, словно ему стало невероятно больно, но он старательно не хотел этого показывать. — Хорошей дороги до дома...       Каяо так и не поняла, что именно её зацепило — полившаяся из Хайтани откровенность, его открывшаяся на мгновение душа, или честность? Кажется, она впервые увидела его искренним, настолько, насколько он вообще мог таким быть. Любопытство брало вверх вместе с интересом, и её ледяная маска дала мелкую трещину. Но она не успела закрыть себе рот прежде чем громкий оклик сорвался с губ:       — Хайтани!       Он остановился, обернувшись на неё через плечо. Вновь смотрел холодно и жёстко, с едва уловимой насмешкой во взгляде. Но вместе с этим просачивался немой интерес. Каяо сглотнула, оцепенев. Какой чёрт её вообще дёрнул?       — Я предпочитаю латте...

***

      Сливочная пенка приятно растекалась по горлу, пока Каяо держала двумя пальцами сигарету. Они сидели за столиком уличной кофейни, раскинувшись на мягких стульях. Над головами слабо горели подвешанные на проволоке декоративные фонари.       За полтора часа она узнала, что Ран родился и вырос в Роппонги, что у его брата Риндо отменная растяжка и жуткое прозвище «костолом», что в их подчинении были сотни людей, готовых следовать за ними, и что Ран обладает навыком обращения с рукопашным оружием.       Даже когда они только сели за столик мимо проходил парень, который на Хайтани уставился как на живого призрака. Каяо проследила как мужской взгляд изменился, по лицу пробежало уважение, перемешанное со скрытым испугом, опасением. Он кивнул, не рискнув подходить ближе. Ран холодно кивнул в ответ.       Каяо наблюдала за ним чуть нахмурившись. В её голове было много несостыковок — как парень с улиц смог пробиться на лучшие подиумы мира, да ещё и так удачно? И зачем вообще было нужно уходить из прошлой жизни, когда Ран рассказывает о ней с такими горящими глазами? Она буквально видела как его губы непроизвольно растягиваются в слабой улыбке при упоминании очередной разборки или мрачного момента. И лишь когда речь заходит о драке Каяо понимает, что Рану это очень нравилось, подмечая едва заметные шрамы на его костяшках, за которыми, судя по всему, очень хорошо ухаживали — чтобы скрыть.       Ей такую жизнь было не понять. Она выросла в обеспеченной семье, ходила в школу, в университет, жила свою лучшую, подростковую жизнь. Ничего особенного или лишнего. А сейчас перед ней сидел тот, с кем у неё один возраст, но юношеский период отличался кооридинально.       Ран не ходил на танцы или дефиле чтобы успешно развиваться в модной сфере и работать над своей пластикой. Вместо этого он был самоучкой, а в своё время решал чужие судьбы и успешно закалял тело болью в уличных драках...       Хайтани затянулся сигаретой, выпуская облако дыма и не отрывая от девушки заинтересованного взгляда. В привычной манере следил за реакцией, улавливая каждую мелькнувшую эмоцию на красивом лице.       — Видимо, с тебя хватит историй, куколка. У тебя сейчас голова взорвётся от вопросов.       Она нахмурилась, бросив в него специфический взгляд, а затем покачала головой.       — Зачем было оставлять это всё? — спросила Каяо прямо, в лоб. — Тебе же это нравилось...       Ран окинул её проницательностью, стряхивая лишний пепел и вновь растягивая на губах ухмылку.       — Это было не просто... увлечение. Это была целая жизнь, наследие. Цель. — Пояснил он, смотря ей в глаза. — Мне было четырнадцать, когда мы забрали Роппонги себе. Риндо тринадцать. И чем дальше мы шли, тем больше увязали в том, откуда выход был только за решётку. А я туда не вернусь, и не позволю вернуться брату...       Он замолчал, видя, как девушка изменилась в лице. Она оцепенела, прожигая его взглядом, светлые глаза широко распахнулись в удивлении, и Ран вспомнил какую деталь он упустил. Ту, которую скрывал ото всех в своей новой жизни, чётко выстроенную из тактических отговорок.       — Колония для несовершеннолетних. Убийство. — прямо произнёс он ровным голосом. Не отрывал от Каяо взгляда, видя, как внутри неё происходит целая борьба из эмоций. — Что, теперь точно испугалась?       Каяо сглотнула. Внутри всё сжалось от напряжения и осознания. Насколько тёмной лошадкой был Ран Хайтани?       — Почему об этом никто не знает? — тихо спросила она.       Почему ты рассказал мне?       — Я же сказал, я не парень из глубинки, который приехал в Токио в поисках лучшего. То, что я практически моментально прошёл кастинг, на который мы с Риндо пришли ради интереса — случайность. Я увидел дальнейшую перспективу, и передо мной встал выбор.       Ран потушил окурок одним движением, и в его глазах Каяо увидела неподдельную серьёзность. Холод, которым от отгораживался от других.       — Если знать, к кому обращаться, то новое прошлое не будет проблемой. Лишь нюансом, о котором могут догадываться единицы.       Девушка опустила взгляд на свои руки, ощутив, как всё переворачивается внутри. Во сколько ей обойдётся правда, которой Хайтани решил с ней поделиться? У неё по спине пробежал холодок. Ран не просто парень, пришедший из ниоткуда и покоривший подиумы за считанные месяцы. Он бывший уголовник, который тщательно выстроил вокруг себя продуманную историю, чтобы к нему было не подкопаться.       Она помнит, как увидела его впервые — загадочный парень с длинными косами и чёрном лонгсливе с логотипом зелёного крокодила понравился директору практически сразу же. Редкие глаза, длинные волосы, которые были изюминкой. На татуировку никто и не обратил особого внимания. У Рана был свой стиль, визитная карточка. Он не был зажат или неловок. Наоборот, у Хайтани была природная харизма, которую можно было ощутить практически на физическом уровне.       И только и Риндо знал, что когда его просили пройтись, Ран хромал на одну ногу, потому что ужасно ныло бедро и была подвёрнута лодыжка после драки с Мицуей и Хаккаем, с которыми они сцепились несколькими днями ранее. Только Риндо знал, как брату было больно двигаться, потому что сам помогал ему растирать мышцы и делал компрессы. Под чёрным лонгсливом скрывались гемотомы, полученные неудачным падением, но его не заставляли раздеваться в тот раз. Ран никогда не показывал, что ему больно, он никогда не покажет своей слабости. Это было выше его достоинства, которое он привык держать всегда, без всякого исключения.       Потому что он король — король Роппонги.       Даже сейчас Ран продолжал контролировать то, за что боролся много лет назад. Даже сейчас его бесспорно уважали и боялись, зная, что братья Хайтани до сих пор держат в собственной власти весь район и его части.       — Почему ты рассказываешь это всё мне?       Ран столкнулся с ней взглядом. Мягко, едва заметно улыбнулся, по-кошачьи склонив голову на бок.       — Может, ты мне нравишься, Кая, — произнёс он, смотря ей в глаза и застигая врасплох искренностью хриплого голоса.       Каяо почувствовала, как щёки краснеют. Она опустила взгляд, понимая, что образ холодной, целеустремлённой девушки, покорившей подиумы «PRADA», рухнул напрочь под лиловыми глазами Хайтани.       — Если думаешь, что я вру, то спроси любую девчонку, про которую слышала, что у нас роман. У меня была всего одна девушка, и это было очень давно. — Ран пожал плечами. — Кроме Мирай Кайто, с ней я переспал.       Каяо закатила глаза, но не сдержала сорвавшегося с губ смешка. Откровенность Рана ей нравилась.       — Я слышала про тебя... много всего, — мягко произнесла она.       — Это про Риндо надо услышать много всего. Его женский фан-клуб пополняется ещё со времён «Поднебесья».       Каяо не знала, что такое «Поднебесье», но знала, что про младшего слухи точно не врут. Потому что сама как-то раз застукала его с одной визажисткой после показа, но тут же сделала вид, что ничего не видела.       — Так... — она выдохнула, на мгновение опустив голову. — Ты же понимаешь, что мне нужно это всё переварить, и...       Ран кивну, смотря на неё из под ресниц.       — Я не тороплю тебя, куколка. Но слово «нет» для меня не существует, уж поверь.       — Нахал, — она цокнула языком.       Хайтани расплылся в довольной ухмылке.       — Ты вообще первый человек, с которым я поделился за несколько лет. Вызываешь доверие. — Тихо сказал Ран, и в голосе послышалось редкое для него тепло. — Ты не ответила на мой вопрос... испугалась?       Каяо сглотнула, изучая взглядом его лицо. Покачала головой, а затем тихо произнесла:       — Нет... Я слышала вещи и по-хуже.       Они шли до дома пешком. Сценический образ Рана значительно отличался от того, каким он был в жизни. Каяо нашла его довольно спокойным, серьёзным, хоть и самоуверенным. С ним было комфортно находится рядом, и они болтали практически всю дорогу. Он рассказывал о жизни, она рассказывала о своей. Он не пугал и не вызывал страха, с интересом слушал и вёл осторожный, но очень явный флирт. Каяо выявила, что Ран хорошо разбирается не только в цветовом спектре и эффективных ударах, но и обладал хорошей проницательностью. На пешеходном переходе он взял её за руку, потому что в детстве привык вести за собой через дорогу Риндо.       Руку он так и не отпустил, грея в своих тёплых пальцах весь оставшийся путь.       У подъезда они стояли ещё минут десять. Смотрели друг другу в глаза, всё ещё держась за руки. Когда Ран прижался губами к тыльной стороне ладони на прощание по коже пробежали мурашки. Каяо смутилась, но взгляд не отвела. Оставила ему свой номер, и когда поднялась в квартиру на телефон тут же пришла смс-ка:       «Спасибо за честность, снежная королева».

***

      Через две недели и несколько встреч, больше похожих на свидания, Каяо поняла — Ран Хайтани ей чертовски нравится. Ей нравились его насмешливые подколы, спокойный, размеренный голос, ощущение его запаха на своей коже. Хайтани чертовски вкусно пах, а целовался... в первый раз у неё даже задрожали колени. Впервые она ощущала такой трепет и удовольствие от простого поцелуя. А целовались они долго, неспешно. Ран притянул её к себе, склонился, положив свободную ладонь на затылок, и прижался к губам.       После его ухода у неё ещё долгое время быстро стучало сердце, и довольная улыбка не сходила с лица.       Каяо постучала в тяжелую дверь квартиры несколько раз и отошла, быстрым движением поправляя волосы. Хайтани нужно было что-то закончить дома, поэтому он вежливо пригласил её к себе, и она не смогла отказаться. Через несколько секунд перед ней появился Ран — с заколотыми волосами и парой вываливающихся на лицо прядей, в чёрной простой футболке и такого же цвета штанах. Такой домашний, что она невольно загляделась. Непривычно было видеть его таким.       Каяо вошла внутрь, стуча шпильками высоких каблуков, и тут же оказалась втянута в кольцо его крепких рук. Ответила на мягкий, тягучий поцелуй, от которого сердце быстро забилось в груди, уперевшись руками в мужские плечи. От Рана вкусно пахло гелем для душа и чем-то ещё, только его личным.       — Здравствуй, королева... — с привычной улыбкой произнес он тихим голосом. — Братец дома. Не пугайся, он бывает ворчлив.       — Не страшно, мы же знакомы, — ответила она, и Ран взял её за руку, ведя за собой в гостиную.       Когда она прошла в светлую комнату, с довольно большим диваном у стены, то первым удивлением было то, что на полу, на коврике для йоги, разложился Риндо. Ноги широко разведены в стороны, демонстрируя растяжку и идеальный шпагат, футболка чуть задралась, открывая небольшой обзор для такой же, как у Рана, татутровки.       Услышав шаги, блондин тут же поднял голову, подпирая подбородок руками. И продолжал сидеть в шпагате, словно ему ничего не мешало. Лиловые глаза пробежались по девушке за спиной брата. Он хмыкнул, поправляя очки на переносице.       — Вау... сегодня будет снег, — удивлённо-будничным тоном произнёс Риндо. — Привет, мисс «Алый пиджак-244».       Каяо ухмыльнулась. У Риндо хорошая память, раз он запомнил её номер и цвет костюма, в котором она выходила на площадку.       — Привет любителям визажисток, — с таким же тоном ответила Хаттори, и Ран тихо усмехнулся, отпуская её руку, пока Риндо раздражённо закатил глаза.       Та девчонка всё равно была не очень...       Ран прошёл на кухню, совмещенную с гостиной, и стал чем-то шкварчать на плите. Каяо на это зрелище невольно засмотрелась — он слишком хорошо вписывался в ллюбую предоставленную ему ситуацию. Но видеть его, звезду, покорившую подиумы «YSL», всегда одетого с иголочки и с высоко вскинутым подбородком в таком домашнем образе — действительно было особенно.       Каяо ощутила себя тронутой. Как она поняла из их разговоров Ран не доверяет никому, кроме брата, и не любит впускать посторонних в своё личное пространство.       А её впустил.       — Тебе помочь? — она обратилась к старшему, но Риндо тут же оборвал:       — Даже не думай! Это его заслуженное наказание. Нечего таскать мои шмотки, когда от своих шкаф ломится.       — Между прочим, раньше это была моя толстовка, — Ран зыркнул на брата с прищуром, повернув голову через плечо.       Риндо поднялся с пола, хрустнув шейным позвонком. Быстрым движением ноги скатал коврик, а затем поправил очки, кидая Рану ответный взгляд.       — Надо быть не таким азартным и не спорить по-поводу того, что...       — Щас пизды получишь.       Каяо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Риндо закатил глаза, а Ран вновь отвернулся. Наблюдать за ними двумя было весьма забавно. Несколько мгновений, и Ран выключил огонь, отходя от плиты и поправляя волосы. Риндо с любопытством подходит ближе, заглядывая брату через плечо. Каяо слышит, как он шумно втягивает носом воздух, а затем тихо, без едкого тона и с благодарностью произносит:       — Спасибо...       Ран устало потрепал брата по волосам, как когда-то делал в детстве. Риндо любит, когда Ран готовит. У него всегда лучше получалось, нежели у младшего...       Поздний завтрак с братьями Хайтани становится для Каяо удивлением, но она молча сидит за столом и ест вместе с ними. Говядина вагю вышла у Рана просто потрясающей, и Риндо уплетал её за милую душу, потому что только у брата получалось приготовить её не слишком жирной. Каяо пьёт кофе, Хайтани зелёный чай. Риндо с со скрытым интересом пилит её взглядом сквозь светлые пряди волос.       — Как ты стала моделью? — спросил он, заставляя девушку удивлённо поднять брови.       — Прошла кастинг, когда мне было девятнадцать. Моей первой работой была съёмка для новой коллекции «Calvin Kleine».       Риндо удовлетворенно кивнул, вновь откусывая кусок мяса.       — Ты не очень-то светишься на мероприятиях... — задумчиво протянула Хаттори.       Теперь была её очередь разглядывать его. С Риндо она тоже работала — они вместе ходили по одному подиуму на каком-то показе. Если Ран мелькал везде и часто, то выходы Риндо в свет были шикарной, дорогой редкостью. Но его популярность в модельном бизнесе совсем не уступала влиянию старшего.       — Это так, больше хобби чем профессия, — отмахнулся Риндо. — Хочу накопить денег и купить свой клуб.       — Клуб?       — Да... голубая мечта Риндо. Он хочет открыть самый популярный клуб в Токио, — с расслабленной улыбкой протянул Ран, подпирая подбородок рукой.       Каяо склонила голову на бок, изучая младшего взглядом. Красив, точно также как и брат, только у Риндо черты лица были едва заметно грубее, при том, что у Рана внешность была более андрогинной. Но если смотреть в общем, то они практически одинаковые на лицо. Ухмыляются, по-крайней мере, одинаково, и у обоих привычка щурить глаза если раздражены.       Когда лежащий на столе телефон вдруг запищал от уведомления, и на экране высветилось чьё-то имя, которое Каяо не смогла разглядеть, братья одновременно переглянулись. Нахмурились, но молчали, смотря друг другу в глаза и не произнося ни слова. Девушка вдруг поняла, что для них такие переглядки сродни настоящему разговору. Риндо, вдруг, едва заметно кивнул в её сторону. Ран мотнул головой, и блондин взял телефон в руки.       Каяо увидела как он, прочитав сообщение, тут же изменился в лице. Слегка расслабился, а затем на губах растянулась довольная ухмылка. Он поднял глаза на брата с весёлым прищуром.       — Нас зовут на судить.       Коротко для Рана, непонятно для Каяо. Но судя по тому, как на губы старшего полезла аналогичная ухмылка, это было то, о чём она подумала.       — Кого? — спросил Ран, потянувшись к пачке, лежащей с краю. Одну сигарету зажал между губ, другую протянул девушке.       — Наши против новичков из Шибуи. Через полтора часа. Сказали, без нас не начнут, потому что сопляки ходят под нами.       Риндо улыбался так, словно сорвал крупный куш в казино. Его глаза загорелись, в зрачках весело потирали ладони маленькие бесы.       Властью... как далеко распространялась их власть?       Ран перевёл взгляд на удивлённую девушку. Неспешно пробежал взглядом по голым ногам, короткой белой юбке, и ощутил невероятное желание прикоснуться к мягкой коже. В груди сладко заныло — его повело.       Рану не нужно было напрягаться чтобы склеить девчонку — они тянулись к нему сами — но Каяо Хаттори была исключением. Он наблюдал за ней уже долгое время. Незаметно для всех провожал взглядом на показах, наблюдал во время съёмок. В Каяо Рана привлекла не столько красота сколько невероятная притягательность. Она была дохуя смелой, всегда говорила прямо и не боялась смотреть в глаза, если ей что-то не нравилось. Лишь недавно до него дошла одна простая истина — она похожа на него.       Она захватывала в свои руки всевозможные подиумы — он загребал районы. Она была чертовски хитрой, и умело прятала это качество, прикрываясь маской отстраненности. В её глазах плескался такой же безмятежный холод, как и у Рана несколько лет назад.       Она была королевой модного мира, где правили строгие правила, недостаток времени и вечный стресс. Он был королём Роппонги, не скупящийся тратить силы на то, к чему так долго шёл — власти.       Ран никогда не отрекался от своего звания и статуса в Токио. Он был и остаётся тем, кем является, даже если ради безопасности пришлось сменить род деятельности. От этого он был только в плюсе — Роппонги всё ещё под их с Риндо контролем, к ним нельзя было подобраться, потому что все дела осуществлялись через доверенных, тщательно отобранных третьих лиц, и параллельно с этим ему удавалось зарабатывать крупные суммы, помимо тех, что они с Риндо получали от должников, шестёрок и мелких ублюдков, которые когда-то решили, что вправе торговать на территории братьев Хайтани.       Попробуй хоть один выродок вякнуть что-то в их сторону — Ран не жалел ухоженных работой рук и натренированной годами силы чтобы разможить кому-то рёбра. Ставил на место жёстко и без сожаления, пресекал любые непонравившиеся ему слова, потому что жалость тут неуместна и под запретом.       Он склонил голову на бок, столкнувшись с её слегка растерянным взглядом.       — Хочешь увидеть мою настоящую жизнь, королева?

***

      Каяо чувствовала себя не в своей тарелке. На неё все пялились, как на диковинную зверушку. Она сидела между братьями на верхушке какого-то огромного железного контейнера. Старые кроссовки Риндо, завалявшиеся в шкафу, пришлись ей как раз в пору, спортивные штаны низко висели на бёдрах, а сверху был чёрный свитшот. Младший Хайтани, конечно, был не слишком счастлив, что Ран бесцеремонно выкидывал старые шмотки из его гардероба. Других вариантов всё равно не было — Риндо был ниже его, а в вещах Рана девушка бы буквально утонула.       Каяо и сама понимала, что идти на какую-то драку гопников в короткой юбке не самый лучший выбор — с неё и так практически не спускали глаз, да и по взгляду Рана было ясно, что он её в таком виде не поведёт.       Но девушка не позволяла себе упасть в грязь лицом. Даже среди толпы стервятников, кому не писаны людские законы, она держала голову высоко поднятой. Она мысленно представляла себе, что это те же самые конкуренты на кастингах — только почуят слабость и ты сразу мёртв. Спина прямая, плечи расправлены. Она легко нацепила на себя ледяную, недоступную маску. И прекрасно знала, что никто из братьев не даст её в обиду...       Внутри всё нервно сжималось от того, с каким видом все смотрели на Хайтани. К ним подходили, низко опускали головы, жали руки. Смотрели с уважением, кто-то с хорошо скрытым страхом. Их знали все. Ран и Риндо сидели на контейнере словно на высоком троне.       В глазах Риндо сверкал огонь веселья и предвкушения. Хрустел костяшками пальцев, с интересом разглядывая собравшуюся массу сквозь стёкла очков. У Каяо было стойкое ощущение, что младшему хотелось ринуться в драку самому. Внутри него горел такой огонь, что его невозможно было не ощутить.       Ран же, наоборот, сидел с непоколебимой серьёзностью. Собранный, он обводил взглядом всех и каждого, словно хищник, выискивающий добычу в высокой траве. Ран был начеку, вслушиваясь в каждый звук, каждый шорох. Подбородок вскинут вверх, на губах расслабленная ухмылка от вида происходящего.       Каяо незаметно покосилась на него, видя, как в кармане штанов лежало что-то продолговатое и увесистое.       Что-то, что Рану невероятно грело душу и от чего кололо в кончиках пальцев.       Сейчас она видела его абсолютно другим, с неизвестной ей стороны.       — Ран... — тихо позвала Каяо, чуть наклонившись к нему. — Как это всё происходит?       — Сначала выдвигаются обвинения старшим в банде. Малявки рассказывают как всё было, затем им выдвигается наказание, — объяснил он спокойным тоном.       Каяо чуть нахмурилась, опустив взгляд.       — И наказание выбираете вы?       — Мы, раз один долбоёб из Шибуи решил не приходить. Потом пусть, значит, не вякает. Из-за них войну начинать нет смысла, — Риндо цокнул языком, а затем повернул голову к недалеко стоящему от них парню, окрикивая: — Хигаси! Давай веди мелких, нехуй воздух сотрясать.       Каяо перевела взгляд на тех, кто стоял на другой стороне — парни постарше, двадцать один, двадцать два года от силы. Видимо из тех, кого Риндо называет «долбаёбами из Шибуи», старшие.       От Роппонги тоже стояли парни, прямо под тем контейнером, на котором они втроём и сидели. С одним, с чёрными волосами, Ран иногда переговаривал.       — Мы только присутствуем, участия минимум, — тихо объяснил ей Хайтани на ухо. — Такие разборки — брехня на фоне разных кровавых мессив. Обычный порядок.       — И что с ними будет? Риндо сказал о наказании...       Ран пожал плечами.       — Будут бить. Переломы, синяки, сотрясы. Бьют на столько, на сколько заслужили.       У Каяо по спине пробежал холодок, будоражущий волосы на затылке. Она уставилась на парней, которым было лет по пятнадцать. Кто-то уже с синяками, кто-то без. Ей стало не по себе от мысли, что здесь, в уличном мире, творится свой порядок, отличающийся от человеческих норм.       — Вас с Риндо тоже били?       — Пиздили мы, а не нас. И не на таких собраниях, это больше для малышни. — Ран не изменился в лице, говоря об этом с едва уловимой усмешкой. — Как-то раз мы сцепились с одной бандой. Нас человек семьдесят, а их пятьдесят... По итогу: у меня трещина в рёбрах и порез на бедре от ножевого, а у Риндо синяки и вывих.       Он перевёл на неё взгляд, и незаметно для всех, откинувшись назад, провёл кончиками пальцев по женской спине в успокаивающем жесте, довольно улыбнувшись уголком губ когда девушка непроизвольно вздрогнула.       — Расслабься, куколка. Это недолгий процесс.       Каяо молча наблюдала за тем, как малолетние парни крыли друг друга матом один за другим, стенка на стенку. Один обвинял другого, а по итогу совершенно разное. Хигаси, который стоял практически у Риндо в ногах, на горе бетонных блоков, успел дать кому-то из своих в челюсть, когда едва не дошло до драки. За излишнюю эмоциональность.       Ран и Риндо сидели с непроницаемыми лицами. Риндо стало безумно скучно, а Ран беззвучно отстукивал ритм пальцами по собственной коленке. Помимо двух банд было ещё несколько — зрители, пришедшие посмотреть на правосудие Хайтани.       Каяо впервые услышала как хрустят сломанные кости. Риндо тихо хмыкнул: «слабо», явно намекая, что если бы ломал он, то крики стояли бы на всю улицу.       — С хуя-ли нам?!       Паренёк из Шибуи, со светлыми волосами, лет так уже восемнадцать и со сломанной рукой, поднял голову, уставившись на Хайтани разъярённым взглядом покрасневших глаз. По подбродку текла тонкая струйка крови.       — Это, блять, ваши уёбки первые кинулись! Решили, что могут чё-то вякать безнаказанно, а потом съебаться. Чё это, нахуй, за несправедливость от братьев Хайтани, когда наш старший — Шион!       Ему тут же прилетело под дых от Хигаси с такой силой, что тот рухнул на колени.       — Охуел совсем, щенок?! Забыл с кем разговариваешь? — грубо рявкнул Шида.       Настала тишина. Оглушающая, но напряжение можно было практически ощутить и почувствовать его запах. Едва Риндо, у которого желваки на лице сжались до скрежета зубов, хотел подняться с места, как Ран бросил брату ледяное: «сидеть».       Он слишком долго сидел без дела. Он устал и хотел вновь ощутить то, за что убил человека в четырнадцать лет — своё положение.       Каяо повернулась, смотря на то, как Хайтани подошёл к краю контейнера и спрыгнул вниз одним грациозным движением. У неё внутри всё сжалось, и Риндо придвинулся чуть ближе.       — Видела когда-нибудь как Ран злится? — тихо спросил он, и Каяо покачала головой. — Щас увидишь...       — Но он не выглядит злым, — тихо возразила она, и Хайтани едва заметно ухмыльнулся.       — Из нас двоих самый вспыльчивый всегда я. А Ран больше предпочитает никому не показывать свои эмоции. — Пояснил Риндо. — Аники любит более жестокие методы...       Ран двигался к пацану, всё ещё стоящему на коленях. Перед ним расступились в стороны, пока трое других парней из «Драконов» стояли чуть позади. Хигаси учтиво отошёл в сторону. Тот, что осмелился ляпнуть несуразную ересь, смотрел Рану в глаза без страха, с юношеской агрессией.       Тупой и бесстрашный — мелькнула у Хайтани в голове прежде чем он оказался вплотную.       — А ты, значит, под Мадараме ходишь? — Ран скалится, склонив голову на бок.       И от тона его голоса, насмешливого и хриплого внутри стыла кровь. Все, кто знают Рана давно, прекрасно понимали что влекут за собой такие слова, что бросил ему в лицо драконий выблядок.       Ран Шиона помнил прекрасно — особенно татуировку на виске, и сверкающий в пальцах костет. Тот и скинул Риндо смс с немногозначительной просьбой: «судить так, как умеют братья. Претензий не будет.». Сам прийти не смог, потому что отлёживается в больничке после операции. Шион был одногодкой Рана, но Хайтани уважал. Они были в неплохих отношениях. Сейчас Мадараме крутился в кругах выше. В таких, в которых братья Хайтани могли бы оказаться. Ран сбежал, опасаясь за жизнь брата больше, чем за свою собственную.       Потому что еще в детстве обещал Риндо нормальную жизнь, а не колонию для несовершеннолетних вместо полноценного детства.       — А ты вообще кто такой? — процедил парень сквозь окровавленные от треснувшей губы зубы.       Ран смотрел на него. Прожигал взглядом, и казалось мог испепелить по щелчку пальцев. Глаза тёмные, словно их залили краской.        — Это раньше вы были королями. А сейчас? Променять Роппонги на подиум... Какая же хуйня! И весь Токио об знает, что...       Каяо едва не вздрогнула когда увидела, как Ран с замахом, специально не в полную силу, ударил пацану в челюсть так, что тот рухнул на землю. Без перчаток, как на спусковом крючке. Костяшки на руках покраснели, и Ран выпрямился, глядя на ослабшее от боли тела в своих ногах.       Трое оставшихся шарахнулись.       — Хуйня, говоришь? — удар ботинком между рёбер, отчего послышался тихий хруст.       Жёстко, резко, больно до искр перед глазами. Внутри разливалось приятное тепло — Ран скучал. Рука слабо ныла, но эта боль ему нравилась. И нравилось то, как паренёк под ним скорчился, сжавшись, сплёвывая кровь.       К нему подошёл Риндо. Опустился на корточки перед воющим от боли парнем. Схватил запястье, коленом жёстко придавил локоть. Ран не возражал, засовывая руки в карманы.       — Советую думать тупой бошкой прежде чем открывать рот, — процедил Риндо хриплым голосом. — Ты кем себя возомнил, выблядок?       Миг — и надрывный крик заложил Каяо уши. Ком размером с шарик для гольфа встал у неё в горле, внутри собиралась тошнота. Вот почему Риндо называют костоломом — за умение ломать кости под правильным, чётким углом, чтобы человек ощутил весь болевой спектр и не мог даже пошевелиться.       Лицо у паренька перекошено от шока. Он едва не отключился когда младший зарядил ему сначала в колено, а потом, добивающим, в челюсть. Этого было достаточно чтобы раздался очередной громкий хруст, оповещающий о новом переломе.       Ран обернулся к парням из Дракона. У тех лица побелели, в глазах тихий ужас, потому что нарваться на гнев двух королей на их же территории — страшное и гиблое дело.       — Ещё желающие высказать своё мнение? — любезно обращается ко всем Хайтани.       Те оцепенели. Их старшие даже не попытались подойти ближе. У Рана был страшный взгляд — жестокость, смешанная с садистким удовольствием. И пугающая, вгоняющая в панику пустота. Риндо выпрямился, отряхивая руки. Стоял плечом к плечу рядом с братом, поправляя очки и окидывая всех усталым взглядом.       — А не слишком ли? — А нет, один дебил всё-таки нашёлся. — Они не ваши подчинённые.       В руке Рана мелькнула телескопка. Холодный металл грел ему руку, лёг как родной, а ледяной взгляд обратился на дракона в чёрной форме. Ран осклабился, взмахнув дубинкой, и Риндо рядом с ним раздражённо произнёс:       — Чё пизданул?       Огонь в серых глазах слегка подутих, но он не отступил, подходя на опасное расстояние.       Новое поколение либо совсем тупое, либо старое теряет свою хватку. С каких пор у Мадараме такие припизднутые детишки? Они на завтрак элексир смелости жрут?       Когда Хайтани было по девятнадцать-восемнадцать — вякнуть что-то на улице было не то, что опасно, а едва ли не смертельно. И сейчас это знали все, кому было уже за двадцать. А эти? Ран про себя ухмыльнулся — смертники, считающие себя героями.       Едва парень, которого другие называли Мидзукой, открыл рот, как Ран взмахнул телескопкой. Железной, притуплённой к концу частью. Тот пошатнулся, на скуле проступила кровь, как Ран одним точным движением оказался рядом с ним, и мощным ударом ноги заставил его рухнуть на землю. Мидзуки оглушило, а удар в нос заставил повалиться на четвереньки окончательно.       — Если кто-то сомневается в том, что братья Хайтани всё ещё контролируют Роппонги, то мы с удовольствием покажем как это делается...       Как давно Ран не был дома? Сколько его не было в родном Роппонги в том ключе, в котором был всегда? Его повело от вида чужой боли. Внутренний разум, пока он смотрел на лежащего перед ним парня, глухо схватил его за плечо и вкрадчиво зарычал в ухо — убийца. По спине пробежал холодок, заставляющий выпрямить плечи.       Кого ты пытаешься обмануть, Ран? Ты убийца. Ты убил человека, которого ненавидел, девять лет назад. Разве ты способен на нормальную человеческую жизнь? Разве ты её заслуживаешь?       У него на мгновение темнеет в глазах. Вместо лежащего на земле Мидзуки из Чёрных драконов он видит перед собой Кьёгу. Ублюдка, который решил, что Роппонги принадлежат ему, а братья Хайтани могут быть его шестёрками. Ран чётко видит его размозженное о землю лицо, лужу крови под бездыханным телом, а на его собственных ладонях собралась тысяча алых капель.       Дыхание перехватило. Ран изменился в лице лишь на мгновение, чувствуя, как внутри всё задрожало. От чего он всё это время пытался убежать, если вернулся к началу снова? Он неосознанно засунул руки в карманы, пытаясь скрыть мелкую дрожь.       Едва ощутимо вздрогнул, когда на плечо легла ладонь Риндо, приводящая в чувство.       Ран обернулся.       Каяо смотрела на него с прожигающим душу ужасом.

***

      Вечером было тихо. Риндо ушёл по-делам, оставляя брата с его девушкой наедине.       Каяо сидела на столешнице в кухне, наблюдая за сидящим перед ней на стуле Раном из под ресниц. Перед ними стояли два стакана и бутылка виски. Если она пила мелкими глотками, то Хайтани вливал в себя целый, и ему хоть бы хны.       Хаттори нахмурилась — в нём что-то изменилось. Когда они вернулись домой после «суда», Ран стал неожиданно молчаливым и напряженным. Молча позволил ей обработать сбитые костяшки, на которых мелко проступала кровь, молча переглядывался с Риндо, который на брата смотрел с таким же непониманием. Ран никогда не приходил после драки таким.       Сегодня она увидела то, чего не должна была. У неё до сих пор в ушах стоит крик того парня, которому Риндо сломал руку. Она до сих пор видит кровь на чужом, слишком молодом лице. И в её голове не укладывается, что это правильно. Разве это было правильным — самосуд, избиение, господство?       — Вот теперь ты боишься.       Она подняла взгляд, сталкиваясь с лиловыми глазами. Голос у Рана был непривычно серьёзным и ледяным. Он изучал её взглядом, смотря из под прядей длинных волос и длинными пальцами сжимая стакан.       Он видел её реакцию тогда — бледное лицо, ужас в глазах, оцепеневшая поза. Словно она говорила: «разве ты такой?». Да, он такой, выросший в крови, жёсткости, и боли. Не жалеющий и не милосердный. Король, который забрал себе корону ценой человеческой жизни.       Рану хотелось чтобы она сейчас возразила. Чтобы покачала головой, сматерилась, закричала, вылила на него весь поток мыслей. Только чтобы не молчала, подтверждая его слова.       Каяо сглотнула, опустив взгляд. Залпом выпила остатки в стакане, чуть поморщившись от обжигающей горло жидкости.       — Я не знаю, что сказать...       Внутри всё болезненно сжалось, а её представления о человеке, в которого она влюбилась, рухнули. Да, Ран ещё после фотосессии сказал ей, что они с Риндо отсидели в колонии, что они больше таким не занимаются, что он убил человека. Но сегодня Каяо увидела, каким был настоящий Ран Хайтани. Увидела, что весь его модельный образ — чётко выстроенная история, в которую он старательно пытается вжиться, но при любой возможности отталкивает. Потому что это ему чужеродно.       Сегодня она увидела, что Ран Хайтани — король Роппонги, а не модных показов Лорана.       У неё по телу прошла нервная дрожь.       — Роппонги был для меня всем, — тихо произнёс Ран. — Но когда настало время, когда кто-то начал умирать, попадать за решётку, втягиваться в то, откуда нет выхода, я понял, что нужно залечь на дно. Иначе, когда подошла очередь, мы с Риндо попали бы под удар первыми.       Он сглотнул, и внутри него всё сжалось до отвратительной тошноты.       — Чем больше я пытался от этого отдалиться — тем сильнее оно тянуло меня обратно. Вместо собраний я уходил на кастинги, вместо разборок соглашался на участие в очередном показе. Я старался нигде не появлятся, но в зале доводил себя до изнеможения, потому что нужно было выплеснуть эмоции. Я приходил на примерки с синяками под глазами, потому что не мог спать, зная, что пытаюсь выкинуть всё из головы. А отдать Роппонги кому-то другому было равно потерять часть себя. Мне казалось, что я могу просто стереть почти всю свою жизнь и начать заново...       — Но ты не смог. — Закончила за него мысль девушка. — Сегодня... тебя повело.       Ран ухмыльнулся уголком губ. Поднял на неё глаза, едва склонив голову вбок.       — Теперь ты видишь какой я?       Сегодня Ран вновь забрался туда, откуда старательно пытался стереть своё имя. И это вернуло его в реальность. Ударило под дых сильнее, чем удары Сауса, и напомнило о том, кем он всегда был. Риндо его поддержит — всегда поддерживал, потому что его воротит от вида того, как Ран изматывает себя тренировками и вливает в организм алкоголь лишь бы хоть немного забыться.       Для Риндо это такая же жизнь.       А Каяо, когда Ран встаёт в полный рост и подходит вплотную, оказываясь между её раздвинутых в стороны ног, не смеет отодвинуться. Замерла, когда и без того высокий Хайтани наклоняется к ней, останавливаясь в сантиметрах от её лица.       В комнате горит лишь какая-то мелкая лампа на тумбе у телевизора. В этом полумраке, давящей тишине, Каяо не двигается, пока Ран нависает над ней подобно хищнику. Запах его одеколона окутывает, забираясь в нос, горячее дыхание опаляет кожу. Эти секунду между ними кажутся интимными, до боли тёплыми. Ждал, что она оттолкнёт, отодвинется, но она не двигалась, дыша через раз и смотря на него в ответ. Пленительный взгляд лиловых глаз медленно спускается к её губам, словно спрашивая разрешения. Впервые за все двадцать три года. Мгновение, и Ран прижимается к её губам в глубоком, тягучем поцелуе, положив одну ладонь на затылок, зарываясь в волосы, а другой уперевшись в столешницу рядом с её бедром.       По кончикам пальцев бежит ток. Сердце пропускает удар, и у Каяо сбивается дыхание. Податливо открывает губы ему навстречу, прижимаясь бёдрами к бёдрам, желая быть ближе. Скользнула ладонью по его шее, плечам, останавливаясь на груди, где под футболкой, кожей и рёбрами мерно билось мужское сердце. Она вздрогнула когда он положил ладони на её ягодицы, огладив большими пальцами, а затем сжал, придвигая к краю столешницы. У Каяо закружилась голова от ощущений, а внутри всё болезненно ныло от осознания чего-то ужасного, что пугало её в глубине души.       Она тихо застонала ему в губы когда Ран сжал её волосы на затылке и чуть потянул, заставляя откинуть голову назад. Медленно спустился горячими поцелуями вниз, будоража сознание и оставляя редкие, жадные укусы, помечая кожу. Шея горела от прикосновений, колени задрожали от волнения, словно Хайтани был у неё первым.       В таком эмоциональном, ментальном плане — действительно первый. Словно между ними была тонкая, духовная связь.       Каяо схватилась дрожащими пальцами за края его футболки, потянув вверх и открывая своему взору крепкое, подтянутое тело с точенными мышцами и огромной татуировкой. Ран выпрямился, давая себя рассмотреть, позволяя прикоснуться пальцами к чернильным узорам, прессу, предплечьям. Ран Хайтани не создан для подиума. Его тело — результат тренировок, уличных драк и невероятной выдержки. Дьявольски красив. В ответ стянул с неё свитшот брата, и тот с шелестом упал на пол. Ран вновь прижался к её губам, пока девушка выгибала спину от едва ощутимых прикосновений пальцев между лопаток. Щёлкнул застёжкой лифчика, отбрасывая его в кучу на полу, и стал поцелуями покрывать каждый открывшийся миллиметр тела.       Девушка под ним вздрагивала чертовски отзывчиво, сладко постанывая на ухо когда он находил её новую эрогенную зону. Не торопился, желая растянуть этот момент как можно дольше. Когда прикусил выпирающую ключицу, вновь проведя пальцами меж острых лопаток — улыбнулся, понимая, что спина её эрогенная зона. Любовался, потому что Каяо была чертовски красивой и соблазнительной с этими едва покрасневшими от возбуждения и алкоголя щеками и приоткрытыми губами, жадно хватающими кислород.       Она трогала везде, где хотела и как хотела. Исследовала крепкие плечи, шею, волосы в растрепавшемся пучке, широкую спину с проступающими мышцами. Царапала кожу ноготками и прижималась, желая быть ближе, ощущать его целиком. Податливо выгнулась когда Ран провёл языком по соску, прикусывая губами, вызывая у него слабую усмешку — какая хорошая девочка.       Когда он схватился за резинку её спортивных штанов, стягивая вместе с бельём — ни сколько не испугалась, приподнимаясь. Между ними была тишина, но в ней звучало куда больше слов, чем они могли сказать. Каяо приглушенно ахнула когда Ран толкнул её назад, вынуждая лечь спиной на столешницу. Выгнулась, потянувшись к его губам в ответ, а затем судорожно выдохнула от горячих поцелуев, спускающихся вдоль по её телу.       Ран не сдержал очередной ухмылка когда она рефлекторно втянула и без того плоский живот. Прикусил кожу на рёбрах, у тазовой кости, и бросил на неё взгляд потемневших глаз. Такая красивая. Податливая, тихо стонущая, разрешающая делать всё, что ему заблогороссудится.       Сладкие поцелуи внизу живота заставляли дрожать от предвкушения, а когда Каяо ощутила как Ран, раздвинув её ноги шире, сжав бёдра и фиксируя на месте, коснулся её языком — не сдержала громкий стон. Выгнулась в спине, чувствуя, как внутри всё сжимается от удовольствия. Запрокинула голову, утопая в нежности, в выверенных движениях и сильных руках. Когда Ран отстранился с довольной, пошлой улыбкой на губах, доведя её до крупной дрожи, Каяо приподнялась, желая коснуться его.       Шорох одежды, шелест упаковки. Несколько мгновений, и Хайтани, сжав её бёдра до побеления кожи, толкнулся внутрь одним движением. Она приглушенно застонала — он тихо рыкнул, чувствуя, как от кайфа, от ощущения её темнеет в глазах. Потерялся в её запахе, в звуке её голоса. Ему снесло крышу от её стонов, а когда она жалобно, едва слышно и дрожаще выдохнула его имя — тормоза сорвало окончательно.       Ран вдалбливался в неё, забыв о собственном желании быть нежнее, об осторожности. А Каяо и не была против, готовая принять его любым. Лишь дрожала как сумасшедшая, прикрывая иногда рот ладонью, срываясь на слишком громкие крики и вызывая у Хайтани довольную ухмылку. Теперь он не церемонился — сжимал её шею, оставлял несдержанные укусы на груди и плечах, заставляя девушку выстанывать его имя и выгибаться, хватаясь за его плечи до побеления кожи.       Потом они сидели вместе. Она — на его бёдрах, перебирая тонкими пальцами волосы, а он — уткнувшись ей в шею и обхватывая талию. Курили одну сигарету на двоих и делили одно дыхание. Ран закрыл глаза, чувствуя, как от простой истины внутри него всё болезненно сжимается — он её сломает. Разрушит её жизнь, будущее, настоящее. У них разные дороги, и сколько бы он ни пытался себя обманывать — не разрушив старое не построишь новое.       Она была хорошей. Слишком хорошей. Не осуждала, не боялась. Не убежала от него, узнав правду и тёмное прошлое, увидев его, настоящего и живого. Приняла, пытаясь понять его боль и перенимая на себя.       Каяо Хаттори оставила на его душе бессмертный отпечаток, который не стереть щёткой и не вырезать скальпелем. Потому что Ран ощущает такое чувство впервые по отношению к кому-то, кроме брата.       На утро она ушла. Оставила на его губах мягкий поцелуй, пока он спал, оделась, и тихонько выскользнула из квартиры. Они больше не звонили друг другу. Он больше не появлялся в студиях, на встречах и показах. Ран Хайтани исчез из мира моды также быстро, как и ворвался.       Через две недели к ней на почту придёт журнал, на котором большими буквами будет написано «VOGUE», а чуть ниже:        «Японский Yves Saint Laurent: Каяо Хаттори и Ран Хайтани».