steaming up the windows

Сонхун уже почти проваливается в сон, как вдруг ему тычут в щёку. — Ещё раз так сделаешь, и я откушу тебе палец, — грозится Пак, не открывая глаз. Он мирно дремал в минивэне после окончания индивидуальных съёмок, когда дверь открылась, и в салон забрался Рики. Сонхун надеялся, что, застав его спящим, Нишимура благоразумно последует примеру, но мечтания развеялись в ту же секунду, стоило Рики плюхнуться рядом. — Сонхун-хён, — зовёт он, придвигаясь уж слишком близко, но Сонхун изо всех сил старается не реагировать. — Нет, — отрезает Пак непоколебимо. О, он прекрасно знает, что Нишимуре от него нужно, и чёрта с два младший это получит. — Но прошло так много времени, — хнычет тот, и — Сонхун готов поклясться, пусть и не видит, — тут же надувает губы. — Прошло всего три дня. — Три дня — вечность, когда ты молод! — Мы в общественном месте. — Стёкла затонированы, никто нас не увидит. — Да какая разница, остальные могут вернуться в любой момент. — Хён, только меня одного снимали целый час. Они там навечно, — продолжает гнуть свою линию Рики. Сонхун глубоко и обречённо вздыхает. В такие моменты он почти жалеет, что однажды пошёл на поводу у младшего. Хотя и выбора-то не было — точно не после того, как он застукал Рики с парнем из подтанцовки прямо в туалете Music Bank. И, конечно, Пак понимает: окажись кто другой на его месте, точно не стал бы из-за такого вступать с макнэ в отношения с привилегиями. Просто Сонхун поступил так, как, казалось, поступить было лучше: если бы Рики поймали на интрижке с кем-то из стаффа, скандала было бы не миновать. И, честно говоря, Пак считает, что ему должны быть благодарны — он ведь буквально жертвует своим телом, лишь бы вокруг группы не разгорелся скандал. С другой стороны, Сонхун особо и не возражал: в постели Рики был столь же искусен, как и во всем, за что брался. Настоящий вундеркинд. Но какой же он ненасытный! Сонхун бьётся об заклад: за последние полгода секса у него было больше, чем за всю жизнь. Однажды, когда они проводили выходные вместе, Пак всерьёз начал переживать, что член отвалится — столько раз они с Рики успели переспать. Не без стыда, но он признавал: даже такую цену он готов был заплатить. Ещё Рики совершенно не волновали никакие обстоятельства. В любое время суток, где бы они ни находились, он норовил затянуть Сонхуна в какую-нибудь подвернувшуюся на пути подсобку или пустующую комнату. Пак знал, что в обязанности старшего входило пресекать такое безрассудство на корню, но стоило только Рики оказаться в его руках, как мозг превращался в бесформенную кашу, и это не на шутку пугало. Снова, ещё более вымученно, вздохнув, Сонхун разлепляет тяжёлые веки, устремляя на Рики свирепый взгляд, но когда замечает выражение лица напротив, мгновенно об этом сожалеет. Рики кротко улыбается, склонив голову, и смотрит на него щенячьими глазами — очаровательный макнэ, которому хочется потакать во всём. Неудивительно, но и Сонхуну тоже хочется, и его прежняя решимость моментально улетучивается. — Нет, — повторяет Пак, но выходит уже не так уверенно, и Рики, нащупав слабое место, тут же норовит вцепиться в него мёртвой хваткой. Он склоняется, нависая над Сонхуном, тёмная чёлка ниспадает на глаза, обрамляя красивое лицо, и Рики выжидает, глядя на старшего из-под опущенных ресниц. — Ну же, хён. Тебе понравится, — почти мурлычет он своим невероятным низким голосом, и Сонхуну приходится вцепиться в подлокотники, лишь бы не сорваться. — Нет, — голос предательски надламывается, и будь у Рики когти, он бы выпустил их и вонзил прямо в Пака, добивая. — Умоляю, хён. Я хочу тебя. Блять. Рики смеётся, когда Сонхун хватает его за бёдра и рывком усаживает к себе на колени. Младший свешивает длинные ноги по бокам от Пака, и тот как никогда благодарен компании за то, что им выделили новый минивэн. Он выше и просторнее — места в салоне куда больше. Предполагалось, что они будут отдыхать здесь в перерывах, и уж точно не трахаться, пока машина припаркована на людной стоянке. Но к счастью (или к великому сожалению: смотря у кого спрашивать), соблюдать правила у них никогда особо не получалось. Рики, устроившись у Сонхуна на коленях, скалится и облизывается по-кошачьи, и старшему жизненно необходимо стереть с чужого лица эту самодовольную ухмылку, чтобы восстановить чувство собственного достоинства. Он щиплет Рики и сжимает ладонями его щёки так, что младший становится похож на утёнка. — Какой же ты ребёнок, — с упрёком цедит Сонхун сквозь зубы и хмурится, — Не можешь удержать член в штанах и дождаться, пока мы вернёмся домой. — Я не ребёнок, — ворчит в ответ Нишимура, но выходит невнятно из-за стиснутых щёк. Сонхун ослабляет хватку. Вместо этого он касается пальцами подбородка Рики, приподнимая его лицо, и оставляет невесомый поцелуй на чужой шее. — Ты прав, — соглашается Пак, тянет томно и мажет губами по впадинке у ключиц. — Покажешь мне, какой ты взрослый? Рики стонет, отталкивает чужую руку и подаётся вперед, накрывая губы Сонхуна своими. Рики всегда целует его так, будто с сорвался с цепи — отчаянно, нетерпеливо, с голодной дрожью. Пак позволяет ему вкусить сполна, уступая юркому языку, вылизывающему его как самую сладкую в мире конфету. Он отстраняется только тогда, когда они оба чуть не теряют сознание от недостатка кислорода, но Рики всё равно неуёмно хнычет. Сонхун замечает, как сильно младшего ведёт: он цепляется взглядом за огромные зрачки, за раскрасневшееся лицо. Через ткань джинсов Пак ощущает, как чужое возбуждение упирается ему в бедро. Сонхуна бесит собственное довольство тем, как легко он завёл Рики. Младший дает им пару секунд, чтобы восстановить дыхание, прежде чем снова затягивает Пака в поцелуй. Рики ёрзает, и трение грубой материи отчего-то пьянит так, что Пак не удерживается и толкается навстречу. С губ Рики срывается сдавленный всхлип, и член Сонхуна твердеет в считанные секунды. Всегда, когда они с Рики вместе, Пак будто снова становится неопытным подростком, нелепо возбуждающимся от простых касаний. Всё происходящее нравится ему так сильно, что вряд ли он вообще когда-то сможет себе в этом признаться. Голова опять идёт кругом, и Сонхун разрывает поцелуй. Рики протестует, хватается за худи Пака, не позволяя ему отодвинуться ни на сантиметр, и старший поражается тому, как мило и в то же время до безумия горячо выглядит Рики. — Всё это, конечно, чертовски приятно, но время поджимает, — Сонхун аккуратно расцепляет чужие пальцы на своей толстовке, безуспешно пытаясь скрыть сквозящую в голосе нежность. — Как ты хочешь сделать это? — Я буду сверху, — сбивчиво выдыхает Рики, и джинсы Сонхуна чуть не трещат по швам. — Тогда нам лучше поторопиться, — бросает он бесстрастно, старательно игнорируя то, как всё внутри сворачивается от предвкушения. Рики не медлит. Он расстегивает ремень и стягивает джинсы вместе с нижним бельём, швыряя одежду куда-то вглубь салона. Сонхун даже не пытается его отчитать, слишком занятый освобождением от сдавливающих плоть штанов. Рики хочет забраться обратно к нему на колени, но Пак его тормозит. — Смазка? — спрашивает Сонхун. Рики тянется к сумке, скинутой на пол, и несколько секунд неуклюже роется в ней, пока наконец не выуживает маленький тюбик. Он выдавливает немного лубриканта в чужую ладонь, и уже начинает усаживаться, как Сонхун снова его останавливает. — А презерватив? Рики на секунду мешкает и тут же надувает губы от недовольства. — Нет. Даже не надейся. — Но, хён… — Ни-ки, я не собираюсь трахать тебя в машине нашей компании без резинки, — обрывает его Сонхун, скрещивая руки на груди и придавая лицу самое суровое выражение. Рики раздраженно фыркает, но в конце концов сдаётся и выуживает из сумки контрацептив. Он падает к Паку на колени, намерено прилагая при этом больше усилий, чем нужно, и они вдвоём резко втягивают воздух, когда задевают друг друга обнаженной плотью. Сонхуну нестерпимо хочется сжать ее в собственной ладони и извести их обоих так, чтобы Рики, скуля в его руках от наслаждения, превратился в сплошной комок нервов. Но драгоценные минуты ускользают одна за другой, поэтому Сонхун быстро откручивает колпачок баночки и щедро льёт вязкую жидкость себе на пальцы, прежде чем завести их за спину младшего и подставить один к колечку мышц. Рики жадно толкается навстречу, выгибая спину и пытаясь насадиться самостоятельно. По-юношески импульсивный, он вечно спешил с подготовкой — стоит только Паку ввести первый палец, как младший тут же требует вставить второй. — Что я тебе говорил о терпении? — ругается Сонхун, другой рукой удерживая Рики за бедра. — Отъебись. — Следи за языком, Рики. — Отъебись, хён, — парирует тот, и Сонхуну становится искренне жаль, что у него нет времени оттрахать этими пальцами Рики так грубо, чтобы перед глазами заплясали звёзды. Он всё-таки уступает, добавляя второй палец и пихая оба так, что они тут же проезжаются по нужной точке. Рики моментально подскакивает у него на коленях, хватая ртом воздух, и едва не ударяется головой о крышу минивэна. Сонхун не дает ему ни секунды, чтобы опомниться, и яростно вбивается в младшего снова и снова, наслаждаясь беспомощными всхлипами, срывающимися с распухших губ. Он вводит третий палец, восхищаясь, как послушно Рики принимает каждый, и продолжает его растягивать, пока тот чуть ли не воет в объятиях Сонхуна. Запоздало Пак вспоминает, что кругом, чисто технически, полно народу. — Тш-ш, Ни-ки-я, не то нас услышат, — шипит он, но Рики слишком увлечён. — Блять, да вставь ты уже, — огрызается младший, сводя брови к переносице, и впивается в Сонхуна самым угрожающим, по его мнению, взглядом. Пак видит перед собой лишь милейшее на планете создание. — Что? Ещё один палец? — прикидывается он дураком, но Рики хватает его за запястье и резко вытаскивает пальцы. Потом он зачем-то лезет под сиденье, и Сонхун оказывается прижат к спинке кресла, когда она вдруг откидывается назад до упора. Рики нависает над ним, глядя исступленно, и тянет вниз замок на кофте. Он теребит Сонхуна за худи, намекая, чтобы тот снял верх тоже, и в который раз кажется старшему таким очаровательным, что Пак умиляется вслух. В ответ Рики больно щипает его за ногу и чуть ли не душит воротом толстовки, стягивая ненавистный предмет через голову и оставляя их двоих в одних майках. Рики заводит руку за спину, удерживая член Сонхуна, и медленно опускается вниз. Пак задерживает дыхание, и наслаждение разливается по телу, когда невыносимо узкие стенки сжимаются вокруг него. Старший с благоговением наблюдает, как Рики в одно движение вбирает его член до основания, приоткрывая рот в беззвучном стоне. — С-сука, — запинается тот. Рики дрожит, и Сонхун закусывает губу, собирая всю силу воли, чтобы оставаться на месте. — Всё в порядке? — спрашивает он, опускает ладони на талию и большими пальцами выводит на разгорячённой коже круги, успокаивая. — Д-да, просто слишком непривычно… — Рики на пробу приподнимается и осторожно опускается вновь. Сонхун в экстазе закатывает глаза. Очень скоро младший приноравливается и двигается увереннее, покачивая бёдрами с завидной легкостью, выработанной за годы танцев. Видеть, как Рики скачет на его члене — зрелище за гранью реального, один из самых восхитительных моментов в жизни Сонхуна. Может быть, это событие даже более монументально, чем пройденное прослушивание в Hybe. Младший ведёт себя так, будто был для такого рождён, изгибается, точно исполняет одну из бесчисленных хореографий, и всё, что остаётся Паку — лежать и внимать каждому движению. Рики запрокидывает голову, открывая вид на изящную длинную шею, и заводит руки за спину, опираясь на ноги Пака позади себя. Сонхун думает, что ни одна порнозвезда на свете не сможет сравнится с тем, как сексуально Рики выглядит прямо сейчас, и мечтает навсегда запечатлеть эту картину в памяти. Он тянется вперёд, задирает майку младшего и любуется, как напрягаются мышцы пресса, пока Рики седлает его, вскидывая бёдра с таким воодушевлением, словно ему за это платят. — Чёрт, как же хорошо, — выстанывает Ники, роняя голову. — Да? Нравится вот так насаживаться на мой член? — Безумно, — Рики сбавляет темп до бесстыдно медленных, размашистых толчков, умудряясь опускаться ещё ниже прежнего. — Люблю, когда ты заполняешь меня. — Ты так чудесно принимаешь меня, Рики, какой же ты узкий и горячий. — Вот бы ты кончил внутрь. Их общая страсть к пошлым фразочкам стала ещё одним неожиданным открытием. Сонхун никогда не был особо разговорчивым в постели, но что-то в этом грёбаном Рики заставляло вести себя так, словно он пытался выбить главную роль на кастинге фильма для взрослых. Иногда доходило до таких крайностей, что Сонхуна посещала мысль заткнуть им чем-нибудь рты, только бы они оба перестали нести этот озабоченный бред. — Боже, хён, твой член упирается мне прямо в живот. И вот, почему Пак никогда не сможет и вправду этого сделать: голос Рики, доведённого до предела тем, как Сонхун трахает его — удовольствие, от которого он просто не в силах отказаться. Он ведёт рукой по прессу Рики и давит в область чуть ниже пупка. Пак готов поклясться, что ощущает, как собственный член врезается в его ладонь при каждом толчке. — Охуеть, Рики, я тоже это чувствую, — выпаливает он, и дыхание перехватывает от восторга. Рики накрывает трясущейся рукой ладонь Сонхуна и плотнее прижимает её к животу, судорожно глотая воздух, когда убеждается сам. — Сонхун-хён, — шепчет Рики. Его глаза, подёрнутые поволокой, распахиваются шире, он путается в словах, и Сонхун теряет последние крупицы самообладания. Он усиливает хватку на чужой талии; в паху всё сводит от невыносимого желания засадить Рики по самые гланды. Младший улавливает его настрой и жмётся ближе, перекращая двигать бёдрами. Он утыкается головой в изгиб шеи Сонхуна, опаляя кожу горячим дыханием. — Возьми меня, хён, — выходит больше похоже на мольбу — Рики выдавливает её обессилевшим, надломленным голосом. — Заставь меня кончить. Сонхуну не нужно повторять дважды. Он врывается в податливое тело, вгоняя член в тугое нутро снова и снова. Пак пробует другой угол, и Рики захлёбывается в громком стоне, тесно сжимая его. — Хён, хён, я уже на пределе, — всхлипывает Рики, и Сонхун срывается. Он стискивает зубы, стальная хватка на талии Рики оставляет синяки, пока Пак насаживает младшего на себя с таким рвением, что Рики чуть не слетает с его бёдер. Сонхун толкается в него во всю длину, раз за разом безжалостно ударяя по чувствительной точке, и Рики наконец издает сиплый стон и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Сонхун уверен, что Рики никогда не перестанет его впечатлять. Раньше ему бы и в голову не пришло, что кто-то может кончать так в реальности, не в порно, но макнэ, конечно, умудряется преуспеть и тут. Сонхун приостанавливается, водит ладонями по тяжело вздымающиеся спине и дожидается, когда Рики придёт в себя. — Могу продолжить? — спрашивает Сонхун, когда младший, кажется, успокаивается, и в ответ Рики кивает куда-то ему в шею. Паку хватает всего несколько толчков, прежде чем пальцы на ногах поджимаются, и он изливается в презерватив; голова пустеет от эйфории, волной прокатывающейся по всему телу. Он лежит, почти не дыша и втыкая в потолок минивэна, по ощущениям, бесконечно долго, но вскоре всё же спускается с небес на землю, вспоминая, где они находятся. Рики обессилевши развалился сверху у старшего на груди, как двухметровый кусок размякшего пластилина, и Сонхуну приходится напрячь всё тело, чтобы спихнуть парня с себя и усесться рядом. Он стягивает презерватив, завязывает его и без зазрения совести лёгким движением отправляет в сумку Рики, наверняка кошмарно дорогую. Пак переводит взгляд на свою запачканную майку и сбрасывает её, вытирая живот, а затем надевает худи и белье, шипя, когда ткань неприятно трётся о ещё чувствительную кожу. Покончив со сборами и приведя себя в более или менее презентабельный вид, Сонхун оглядывается и обнаруживает, что Нишимура всё ещё лежит, распластавшись на сиденье и прикрыв веки, теперь уже полностью раздетый: свою майку он тоже снял. — Ни-ки, что за фигня? — чертыхается Пак, но Рики не шевелит ни единым мускулом. Сонхун вздыхает, поднимая одежду младшего с пола, и пододвигается ближе, собираясь помочь Рики одеться. Тот вяло поднимает руки, чтобы парень натянул на него, как на трёхлетнего, рукава кофты, и от такой картины Сонхун немного смягчается. Всякий раз, когда Рики доходил до пика, от удовольствия его тело становилось ватным, и с ним приходилось нянчиться. Правда, в последнее время он всё реже позволял кому-то из хёнов заботиться о себе, так что, когда шанс выпадал, Сонхун им пользовался охотно. Пак подхватывает чужие джинсы, просовывает ноги младшего в штанины и подтягивает их. Рики же за всё время отчего-то ни разу не поднимает взгляда. Как будто, если он вдруг откроет глаза, Сонхун прочтёт в них его самую страшную тайну. Пак чувствует, как внутри него что-то невольно сжимается, но с этим “чем-то” столкнуться он ещё не готов. Салон насквозь пропитывается запахом секса и пота, и только Сонхун успевает открыть окно, как распахивается дверь. — По-моему, я попросил вас немного вздремнуть. Мы вернёмся в общежитие поздно, — чеканит Чонвон, неодобрительно глядя на них. — Извините, лидер-ним, — в формальном тоне откликается Пак, силясь не мяукнуть в ответ на недовольную мордочку Чонвона. Сонхун откидывается на спинку сиденья, измотанный, но довольный, и наконец разрешает себе расслабиться. Он чувствует, как ладонь Рики накрывает его костяшки, и старший сплетает их пальцы, пряча замок рук в карман худи. — Сладких снов, хён, — едва различимо шепчет Рики, но Сонхун всё равно его слышит. — Сладких, утёнок. — произносит в ответ, крепко сжимая теплую руку младшего в своей руке, и проваливается в сон.