исключение из правил

от лица Кевина Дэя

Я пришёл к «Лисам» не за семьёй. Не за доверием. Не за вторым шансом. Я пришёл, потому что остаться с «Воронами» значило умереть — медленно, под гнётом Рико Мориямы и прошлого, от которого не отмыться даже потом, даже если забыть всё имя за именем. Я пришёл, потому что мне нужно было играть. Потому что экси — это единственное, что ещё держит мои кости в куче, а сознание не тонет в собственных обломках. Потому что если я перестану играть — я просто исчезну. Я не пришёл за Аароном Миньярдом. Но, чёрт возьми, кажется, всё пошло не по плану. Он был раздражающе тихим. Молчаливым. Принципиально отстранённым. Словно я — радио, настроенное на частоту, которую он никогда не хочет включать. Сначала я списал это на Нила — их история, конечно, не повод для доверия ко мне. Потом — на меня самого. Я не самый удобный сосед по команде. Не самый милый человек. Но Аарон… он не просто игнорировал. Он смотрел — будто знал. Что-то, чего я не понимал. И, быть может, боялся сам в себе. Я поймал его взгляд впервые в зале, когда он бросал мяч в стену — снова и снова, до тех пор, пока суставы не начали хрустеть от перенапряжения. Он не слышал, как я вошёл. Но не остановился. Ни на секунду. Пока я не сказал: — У тебя левая рука на пару миллиметров сдвигается. Он замер. Повернул голову. Никаких слов. Только глаза. Прямо в меня. — Могу помочь исправить. — Я пожал плечами, будто мне не было дела. Но мне было. До его техники. До того, что он напоминал меня. Проклято упрямый. Отталкивающе сильный. Он кивнул. Молча. И с этого всё началось. Тренировки. Исподволь. Пока остальные спят. Пока город спит. Пока Ники где-то, и Нил где-то, и даже Эндрю не слишком пристально смотрит. И вдруг у меня появилась причина оставаться в Пальметто не только из-за экси. Аарон стал… чем-то вроде рутины. Моей утренней дозы боли, к которой я привык. И я не сразу понял, как часто я ищу его взгляд. Как ловлю моменты, когда он немного улыбается — совсем чуть-чуть, уголком губ, как будто сам не заметил. Однажды я поймал себя на том, что смотрю, как он спит в кресле. На диване, в общей комнате, после матча. Половина команды уже ушла. Нил подмигнул мне, когда проходил мимо, но я сделал вид, что не заметил. Я остался. И просто… смотрел. Это было неправильно. Я всегда был плох в личном. Но с Аароном я не хотел ошибаться. А потом он проснулся. И сказал: — Не пялься. Это стрёмно. Я отвёл взгляд. И сказал: — Просто хотел убедиться, что ты дышишь. После того подката. — Я дышу. — Его голос был тихим. Но не злым. Не совсем. И он не ушёл. Это была первая ошибка. Потому что с неё началось то, чему не было места ни в правилах, ни в наших головах. Ни на корте. Ни в мире.