Глоток в темноте

      Ноябрь 2014       Игорь устало провёл рукой по лицу и бросил телефон на стол. Тот задел блистер с таблетками, зашуршав фольгой. На завтра назначена очередная встреча в клинике.       В квартире стало тихо. Только под ухом низко гудел холодильник, и с дивана доносилось рваное дыхание Пети.       Игорь перевел на него взгляд.       Петя лежал, подтянув колени к груди, и казалось, что он хотел исчезнуть и спрятаться внутрь самого себя. Пальцы комкали сбившуюся простынь, взгляд в стену был пустым и отсутствующим.       Время от времени тело пробивала мелкая, почти незаметная дрожь, и каждый раз от этого внутри у Игоря что-то обрывалось.       Месяцами Петя держался. Ходил по врачам, сидел в тесных кабинетах, сдавал анализы, пил по графику таблетки. Игорь же запоминал каждую рекомендацию и каждое предупреждение, пытаясь узнать всё что мог. Ему казалось, что если он будет знать достаточно, если он сможет просчитать всё наперёд, тогда он не будет таким беспомощным.       Иногда, когда Петя подмигивал ему через стол или запевал что-то в машине, Игорю казалось, что всё налаживается. В такие дни Игорь почти верил, что они справляются.       Но вчера Петя пришёл пьяным и с чужим блеском в глазах, и Игорю даже не пришлось спрашивать, что случилось, потому что он понял и так. Всего один звонок отца перечеркнул их месяцы борьбы. И Игорь не знал, сможет ли пройти через это ещё раз.       Подойдя ближе, он опустился на холодный пол у дивана, и в нос сильнее ударил резкий запах пота и чего-то горького. Привычное живое лицо Пети было бледным и искривлённым, по вискам и шее стекал пот, собираясь в ложбинке ключицы.       Ладонь сама потянулась ко лбу, убирая влажную чёлку. Кожа под ней оказалась липкой и горячей.       Петя поморщился и с трудом повернул голову к Игорю. В красных глазах стояло что-то, от чего у Игоря перехватило дыхание.       – Съездим куда-нить… – слабо прошептал он. – Когда перестану быть развалюхой, а?       Петя попытался улыбнуться, но губы дрожали, и улыбка вышла кривой, почти насмешкой над его прежней дерзостью.       Всего неделю назад Петя стоял у плиты, жарил яичницу и смеялся над какой-то ерундой. Игорь тогда возился с кофе и даже не смотрел в его сторону, теперь же пытался вспомнить его смех и не мог.       – Съездим, ты только держись, – сипло ответил Игорь, не убирая пальцев с его виска. Под ними появилась влага, и он не был уверен, слёзы это или пот.       На руке ощущалось горячее и прерывистое дыхание. В груди что-то сжалось.       Врач говорил им, что срывы – это не провал и зависимость волнообразная. Игорь повторял про себя эти слова раз за разом, но от них не становилось легче.       Боль Пети тяжело оседала под рёбрами, мешая дышать.       Хотелось кричать, хотелось спросить, почему Петя делает это с собой и с их жизнью, но понимал, что это не блажь. Это болезнь, и она медленно забирала Петю у него.       Что, если он опоздал? Что, если он потеряет его? Что, если они не справятся?       Игорь винил себя за каждый раз, когда отмахивался, думая, что это просто стресс, просто отец, просто усталость.       Петя снова дрогнул. Игорь положил широкую ладонь ему между лопаток, чувствуя, как под мокрой тканью напрягались и расслаблялись мышцы. Он нажал чуть сильнее, пытаясь передать «Я здесь». Это всё что он мог дать.       Горло свело сухим спазмом, но он знал, что самое тяжёлое только впереди. Что за этим приступом снова потянутся недели вязкой апатии, которую они уже проходили, когда Петя будет лежать лицом к стене, не в силах говорить, а Игорь будет ставить перед ним тарелку и следить, чтобы тот съел хотя бы часть.       – Дай мне время, – сказал Петя с отчаянием, которое разрывало Игоря на части. – Я завяжу. Обещаю.       Рука прошлась по острым позвонкам. Он уже слышал эти слова, но всё ещё хотел в них верить.       – Прорвёмся. Вместе.       Вместо ответа Петя неуклюже кивнул. По телу прошла ещё одна волна дрожи, от которой он вцепился влажными пальцами в предплечье Игоря, а потом закрыл глаза.       Из горла вырвался короткий и сдавленный стон, который он тут же попытался заглушить, закусив подушку.       Игорь положил вторую руку поверх его, проводя по ладони большим пальцем.       Собственная усталость отдавалась в затёкших ногах, поясницу ломило от неудобной позы, но он не шевелился. Только поудобнее перехватил ладонь на спине и продолжил считать его вдохи, пока они не стали ровнее.       Игорь не знал, насколько его хватит. Но знал точно, что будет биться за Петю до конца, даже если это сломает его самого.

***

      Октябрь 2022       Стук пробился не сразу. Игорь с усилием открыл глаза, ещё не понимая, где находился.       Через несколько мгновений он осознал, что лежал на диване, уткнувшись лицом в продавленную спинку. Как он вообще здесь оказался? Последним, что запомнилось, был бокал, летящий в стену, и звон разбитого стекла.       Голова не поднималась, словно её наполнили чем-то вязким. Он попытался сглотнуть, но во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу, царапая его. Попытался ещё раз.       Стук повторился, отразившись тупой болью где-то в затылке. Какое-то время Игорь смотрел в потолок, прежде чем до него дошло, что стучали в дверь.       Заставил себя оторвать голову от подушки. Движения выходили чужими, тело не слушалось, затёкшие мышцы ныли, нехотя отлипая от дивана.       Надо сесть. Потом свесить ноги. Затем встать.       Под ногами ощутил холодный пол. Встал посреди комнаты и никак не мог вспомнить зачем. В голове было пусто. Рядом валялся осколок. Значит, бокал всё-таки разбился.       В дверь снова постучали, уже настойчивее.       Пошатываясь, он кое-как побрёл в прихожую, по пути задевая плечом косяк. Нога предательски подогнулась, и ему пришлось опереться ладонью о стену, чтобы не рухнуть на пол. Пальцы скользили по замку, не слушаясь.       Наконец дверь со скрипом поддалась, впуская в тёмную прихожую полоску света с лестничной клетки.       На пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Дима. В руках он держал стопку папок, прижимая их к груди. На лице застыла немного растерянная улыбка, которой он всегда пытался сгладить неловкость.       – Ты на работу не пришёл, – сказал Дима, чуть пожав плечами. – Я решил, что раз так, то работа сама придёт к тебе.       Игорь смотрел на него. Мысли ворочались медленно, с каким-то мерзким и ощутимым скрежетом. Надо было что-то сказать. Отмахнуться. Захлопнуть дверь. Но сил не было даже на это.       Ладно. Пусть. Работать он умел.       Он вяло отступил в сторону, и Дима, восприняв это как приглашение, скользнул внутрь.       Пройдя в комнату, он молча оглядел беспорядок вокруг и принялся освобождать столик у дивана. Положил папки рядом с пустыми бутылками. Игорь захватил их по пути на кухню.       Поставив чайник на плиту, он прислонился спиной к холодильнику. Взгляд упал на грязное пятно на груди, расплывшееся по ткани. Игорь провёл по нему пальцем, но пятно, конечно, не исчезло. Он не помнил, откуда оно. Потянул воротник к носу и поморщился.       Стянул футболку через голову и бросил в переполненный таз, стоявший на стиральной машине. Из стопки чистого взял первую попавшуюся и не глядя натянул, даже не проверив вывернута ли она.       Взгляд упал на запястье, на котором темнели вчерашние следы от ногтей.       Чайник закипел с тихим свистом, и Игорь достал какой-то чай из шкафчика. Теперь у него стояло несколько пачек с разными вкусами. Юля следила за этим, потому что сама любила хороший чай. Раньше он просто кипятил воду и заваривал один и тот же чёрный пакетик по три раза, пока тот не переставал давать хоть какой-то цвет.       Вернувшись с кружками в комнату, он увидел, что Дима уже разложил бумаги и открыл ноутбук. Игорь поставил одну кружку рядом с ним и, опустившись на диван, обхватил свою обеими ладонями, грея всё ещё непослушные пальцы.       Он посмотрел на разворот папки, потом в кружку, от которой поднимался пар.       Дима что-то говорил. Его губы шевелились, но слова доходили с задержкой.       – ...результаты экспертизы, – долетело наконец до Игоря.       Он моргнул, заставляя себя сфокусироваться. Дело. Экспертиза. Точно.       Оторвав ладонь от кружки, он взял верхний лист. Буквы плыли, и одно предложение пришлось перечитать трижды, прежде чем до него окончательно дошёл смысл.       – Подтвердили, – констатировал Игорь, тяжело выдохнув. – Одна и та же смесь. Работали с умом.       – Да. Профессионально, не случайные поджигатели. Три склада за две недели, и все застрахованы буквально за месяц до этого, – подхватил Дима, открывая новую страницу. – Похоже на то, что кто-то очень чисто хочет срубить денег.       Игорь кивнул и тут же поплатился тяжестью в затылке.       Дима постукивал пальцем по столу, поглядывал на него и тут же отводил взгляд, будто не решаясь что-то сказать. А потом всё-таки решился:       – Слушай… про вчерашнее...       Игорь напрягся. Не хотелось об этом думать. Не хотелось говорить.       Не с ним. Не сейчас. Может, никогда.       – Ты работать пришёл или душу мне лечить? – резко оборвал он, и слова ударили жёстче, чем он ожидал. – Если второе, то дверь там.       Дима слегка покраснел, но быстро взял себя в руки. Сглотнув, он поправил очки и спокойно вернулся к бумагам.       – Ладно... Тогда вот, все три склада оформлены на разные фирмы, но земля под ними принадлежит одному человеку. И этот человек совсем недавно очень громко выступал про возрождение промзоны…       Через пару часов в дверь снова постучали. Дима встал и открыл, не дожидаясь его реакции.       В квартиру вошла Юля с пакетом в руках, от которого доносился запах жирной еды и специй. Желудок Игоря дёрнулся от тошноты.       – Я тут мимо проезжала, – легко сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Решила заскочить.       По тому, как Дима даже не удивился её приходу, Игорь понял, что она лукавила, но решил промолчать.       Она полезла в пакет и протянула Диме шаверму:       – Это твоя, без лука.       Затем развернулась к Игорю, который так и сидел на диване, и протянула вторую:       – А это твоя. С двойным мясом.       Брать не хотелось, как и есть, но это было проще, чем спорить.       – Спасибо, – глухо буркнул он, и слово это прозвучало каким-то чужим.       Повисла неловкая пауза. Юля, не спрашивая разрешения, подвинула гору вещей на диване и села рядом.       Игорь замер, ожидая, что она что-то скажет, но она просто молча развернула свой фалафель. Он знал, что в квартире свинарник, но ему было всё равно. В конце концов, это они пришли сами.       – Я, вообще-то, никого не звал, – перевёл он взгляд с Димы на Юлю и обратно.       Юля спокойно повернулась к нему, слегка приподняв бровь.       – А тебя никто и не спрашивал. Ешь давай. Мир не рухнет, если ты один день не будешь волком-одиночкой.       Он хотел огрызнуться, но внутри что-то щёлкнуло, и желание пропало. Бесполезно. Они всё равно не поймут.       Дима неловко кашлянул.       Игорь развернул шаверму и откусил большой кусок. Вкуса не было. Жевал механически и почти давился, проталкивая каждый комок. Желудок предательски заурчал в тишине комнаты, и только по этому звуку он понял, что не помнил, когда ел в последний раз. Может, бутерброды вчера на завтрак.       Дима, будто пытаясь разрядить обстановку, вернулся к делу:       – По экспертизе минимум двое работали. Один поджигал, второй на стрёме был. Следы чётко показывают.       Игорь с трудом проглотил очередной кусок, запивая уже остывшим чаем.       – Значит, уже не одиночка. Банда, – проговорил он, делая ещё один глоток. – Кто-то серьёзно вложился.       – Вы про какие поджоги? – подняла голову Юля и потянулась за салфеткой.       – На Елизаровской, – Дима перевернул страницу и показал ей. – Три склада за две недели.       – А, эти… – она кивнула, вытирая пальцы. – Тогда вам будет интересно. Я вчера разговаривала с одним человеком из транспортной компании. Он сказал, что их за неделю до первого поджога очень настойчиво попросили освободить склад.       Сосредоточиться было трудно, но слово «настойчиво» зацепило. Игорь отложил недоеденную шаверму в сторону.       – Кто именно? – голос стал резче, и Дима поднял брови от неожиданности. – Фамилия?       – Фамилию назвать не рискнули, – пожала плечами Юля. – Но намекнули, что это люди того, кто скоро собирается баллотироваться. И что лучше не вставать у него на пути.       Дима присвистнул.       Разговор пошёл дальше, но голоса Димы и Юли постепенно становились всё глуше. Слова никак не хотели складываться в предложения и их смысл терялся.       Веки тяжелели, и с каждым разом он опускал их всё медленнее, пытаясь держать через силу открытыми.       Игорь откинулся на спинку дивана и всего на мгновение прикрыл глаза, чтобы унять пульсацию в висках.       И провалился.       Открыл глаза не сразу. Сначала услышал воду. Звук доносился откуда-то издалека. Потом почувствовал что-то на груди. Плед. Откуда? Он не помнил, чтобы укрывался.       Несколько раз моргнул, приходя в себя. За окном начало уже темнеть. Попытался сесть, опираясь на локоть. Шея затекла так, что было больно повернуть.       Он осмотрелся, и что-то неприятно кольнуло в груди.       Квартира выглядела… иначе. Чисто. Осколки у стены исчезли, мусор и раскиданные вещи куда-то делись. Воздух стал свежее, похоже, проветрили.       С кухни доносились тихие голоса. Дима осторожно мыл посуду, стараясь не греметь, звон тарелок приглушался шумом воды. Рядом стояла Юля и вытирала вымытое полотенцем. Они говорили вполголоса, и слов было не разобрать.       Внутри стало подниматься раздражение, скребясь под кожей. Почему они всё ещё здесь? Видели его разбитым и слабым.       Он прочистил горло, издав хриплый звук.       – Я вам что, бомж какой-то, которого жалко? – в горле першило, и каждое слово выходило надтреснутым, и он злился от этого ещё сильнее. – Заняться нечем?       На кухне замолчали, было слышно только как лилась вода.       Юля вышла первой, вытирая руки о джинсы, и протянула Игорю стакан.       – На, пей.       Стакан в его руках дрожал, вода плескалась о края, и несколько капель упало на плед. Он сделал пару больших глотков, чувствуя, как смягчалось горло и отступало в висках. Заглянул в стакан, на остатки воды, и перевёл взгляд на них двоих.       Почему они возились с ним? Что им нужно? Он ничего не мог им дать. Он был пустым.       – Хватит делать вид, что вам не похер на меня.       Он ждал, что сейчас они переглянутся, пожмут плечами и уйдут. Дверь хлопнет, и в квартиру снова вернётся привычная глухая тишина.       Вместо этого Дима встал рядом с Юлей, медленно сминая полотенце в руках.       – Игорь, нам правда не похер, – в его глазах мелькнуло что-то растерянное, почти обиженное.       Юля кивнула, не отводя от него взгляда. Она чуть наклонила голову, будто пыталась поймать его глаза.       – Мы здесь, потому что хотим этого, – спокойно добавила Юля. – Никто тебя не жалеет.       Врут. Или чувствуют себя обязанными.       Он не понимал, почему они до сих пор здесь. Они могли бы уйти. Почему они не уходили?       Неловкость обожгла лицо. Игорь резко опустил глаза и уставился в стакан, который всё ещё держал в руках. Он медленно покрутил его, будто это могло чем-то помочь.       – Тогда хватит смотреть так, – раздражённо выдохнул он. – Я не…       Слова застряли где-то в горле, не давая договорить.       Не жалкий. Не беспомощный. Не сломанный.       Дима шагнул на полшага ближе и остановился, будто боялся спугнуть.       – Никто это и не говорил. Просто… – он замолчал, подбирая слова. – Ты не обязан проходить через всё это в одиночку.       Игорь смотрел на свои колени. На запястье, где ещё виднелись следы от вчерашних ногтей. Тяжесть на плечах не уходила, только сильнее вдавливала в диван.       Закусил щёку изнутри. Во рту появился солоноватый привкус.       – Я думал, уже пережил всё… – почти беззвучно прохрипел Игорь. – А он нашёл чем добить.       Слова вырвались сами. Он не хотел это говорить. Не собирался. Но они вырвались, и теперь он не знал, как забрать их обратно.       Игорь замер, ожидая неловкости или натянутых фраз.       Он так устал держать всё в себе, устал делать вид, что ему всё равно, устал от боли, которая съедала его изнутри.       Медленно обойдя журнальный столик, Юля села рядом с ним на подлокотник дивана и осторожно положила руку ему на плечо. Ладонь была горячей, почти обжигала.       Игорь напрягся. Плечо дёрнулось, но руку не скинул. Вместо этого медленно отвернулся, пряча лицо, и уставился в мокрый паркет.       Он не знал, хотел ли, чтобы они были рядом.       Может, скоро они сами поймут, что он безнадёжен, и уйдут. Может, завтра. Может, через неделю. Он не стал бы их винить.       Но впервые за долгое время тишина в квартире не давила.