Мысли недостойные

Рокэ радуется предложению оседлать молодую козочку словно юнец, в спальню к которому неожиданно пришла жена хозяина дома. В лагере женщин не было, а развлекаться со своими подчиненными в условиях военной компании Рокэ считал неуместным. Тем более, при Ричарде, который мог заметить какого-нибудь молоденького каннэлийца, выходящего из его палатки, и придумать себе очередной повод бояться своего монсеньера. Хотя с ним Рокэ проявлял чудеса выдержки, но кто же это оценит? Уж точно не виновник. Именно Ричард был причиной того, что Рокэ так маялся без телесной любви. Обычно он легко мог отвлечься на вино или на карты, но с Ричардом, который так часто был рядом, дышал рядом, это было невозможно. Рокэ каждую ночь удовлетворял себя рукой, представляя Ричарда у себя в палатке. Этот Окделл мог покачиваться на его бедрах с расстегнутым коллетом, мог становиться перед монсеньором на колени без лишних просьб, мог целовать его и много еще чего мог делать, с несвойственной себе расторопностью. Рокэ убеждал себя в том, что ночных грез ему хватит. Он сможет справиться с навязчивым желанием позвать оруженосца в палатку под выдуманным предлогом. А там — что было на войне, остается на войне. Но с каждым днем становилось очевидным, что это не так. *** Козочка говорит на языке, которого Рокэ не знает, но это неважно. Ему кажется, что они прекрасно понимают друг друга. Она ему очень нравится, и Рокэ даже не раздражен тем, что приходится постоянно помнить, что бакранка никогда не была с мужчиной. В конце концов, последние месяцы он желал того, с кем в похожих обстоятельствах пришлось бы обходиться с куда большей деликатностью. Ричард не смог бы принять его просто потому, что хотел. Если бы хотел. Рокэ с удовольствием вспоминает, с каким лицом их провожал его оруженосец. Конечно, он испытывал отвращение к тому, что Рокэ решил возлечь с дикаркой с грязными ногтями, но ему было приятно представлять себе, что Ричард немного его ревновал. Этой ночью Рокэ несколько раз исполнил свой долг перед Бакрой и молодой вдовой. Никто в деревне не смог бы обвинить его в неуважении к местным традициям. Девушка гладит его по волосам и говорит что-то на своем. Рокэ уверен, что это просьба остаться. Но ему нужно хоть немного поспать. Он целует тыльную сторону ее ладони и говорит на канэлло, но козочка все равно понимает. Ему жаль, но он не может остаться. На крышу, где ночуют его люди, он поднимается тихо, но Ричард, лежащий спиной к лестнице, все равно ворочается. У него чуткий сон, даже слишком чуткий, понимает Рокэ. Такой сон у людей, которые считают, что на них ведется охота. Конечно, Коннер тоже ждал его с отчетом, но Рокэ не слишком вдается в подробности. Он отвечает на бакранском, что все прошло прекрасно. По крайней мере, он думает, что именно это слово говорила ему козочка. Он ложится рядом со своим оруженосцем, который точно не спит, но делает вид, что спит. Рокэ борется с желанием взять его за плечо и заставить сбросить это притворство. Пусть Ричард скажет ему все, что думает о его низком поведении. А Рокэ расскажет в ответ, как ему было хорошо. Быть может, он даже расскажет подробности, о которых обычно умалчивает, не желая хвастаться. Просто чтобы Окделл покраснел. *** После утех в пропахших козьим навозом покоях Рокэ хочется обмыться. Он думает взять с собой Коннера, а потом вернуться и разбудить оруженосца, но случайно наступает Ричарду на ногу, отчего тот, конечно, просыпается. — Доброе утро, юноша, — Рокэ почти с умилением смотрит на сонного Ричарда, который еще, наверное, не вспомнил, где находится. — Эр… Монсеньор! — Ричард быстро поднимается с лежанки. — Мы уже уходим? — Я думал, что нам не помешает слегка смочить волосы. Местный запах, конечно, имеет свое обаяние, но все же, — улыбается Рокэ. — Вы присоединитесь к нам с Коннером? Конечно, у него и в мыслях нет предложить Ричарду пойти купаться вдвоем. Разве что в виде шутки. — Да, Монсеньор. Я был бы рад помыться. — А уж я-то как рад, — веселится Коннер. — Если повезет, увидим, как бакранки купаются. Прав монсеньор, сами-то они не козы. Ричарда еле заметно передергивает. — Вы не согласны, юноша? — С чем? — Что бакранки приятней коз, с которыми их сравнивают. — Они… — Ричард, конечно, мнется. — Они женщины. — Сильное наблюдение. Вам, должно быть, суждено служить в разведывательском полку, юноша. — Я не это имел в виду. — Герцог просто своих предпочитает, — смеется Коннер. — Настоящий патриот Талига! Правда же? — Я… Нет никого лучше женщин нашей родины. — Частое заблуждение, — качает головой Рокэ. — Женщины — они как мы с вами, Ричард. Везде примерно одинаковые. Впрочем, вы еще сможете в этом убедиться. Пойдемте к реке. *** Рокэ быстро жалеет о своем поспешном предложении. Ричард, заходящий по пояс в воду, — уж слишком приятное зрелище, чтобы не смотреть. Лучшая защита — это нападение, поэтому когда Ричард, от души измазав себя мыльным корнем, замечает на себе изучающий взгляд, Рокэ говорит: — Вы хотели что-то спросить, юноша? К его удивлению, Ричард не пытается увернуться. — Если можно, Монсеньор. — Спросите, а там посмотрим, — Рокэ зачерпывает воду руками, чтобы намочить волосы, пропавшие навозом и сеном. — Поверьте, я найду в себе силы отказаться отвечать на излишне личный вопрос. — Спасибо, Монсеньор. Я хотел спросить о барканке. — Не переживайте. Она осталась вполне довольна нашим общением. — Это меня не интересует, — краснеет Ричард. — Я хотел спросить о другом. — Так спрашивайте. — Монсеньор… Она ведь, наверное, даже не умеет писать. — С чего бы ей уметь? Сомневаюсь, что у бакранцев есть книги. Их язык наверняка передается только устно. — Они дикари. — И в чем тут вопрос? — Не понимаю, как можно быть с женщиной столь низкого происхождения. — Герцог Окделл, скажите, все ли крестьянские девки Надора умеют читать? Много ли прислуги из замка могут насладиться вашими любимыми романами? — Не понимаю, к чему вы это говорите. — Скажите, юноша, вы бы поклялись звездой у вас на шее, что никто из ваших прекрасных предков, включая отца, не возлежал с безродными крестьянками? — Вы смеете оскорблять моих предков даже после всего, что сделали! — Напротив, я отдаю им должное, — почти ласково отвечакт Рокэ. По-настоящему ссориться с Ричардом не хочется. — Для вас они — непогрешимые скалы, но все же они были людьми. И поверьте мне, я думаю, они бы не отказались от бакранского предложения. Он отворачивается, не давая Ричарду возможности наговорить глупостей. Юному Окделлу нужно срочно взрослеть.