Во мне нету веры, её нет у меня

Очередное хмурое утро, которое сопровождается плотным туманом. Рассвета не видно было даже на самой ровной долине, а холод только усугублял гнетущую атмосферу. Ги Хун как всегда не спал и просидел почти всю ночь за столом с кружкой крепкого кофе, в сторону которого даже не вздохнул. Все эти смерти никак не смогли слезть с его души, ощущение крови на своём теле и душе было противным. Хотелось вымыться, но даже после душа он ощущал себя грязным. Слишком угнетающе, слишком сложно. Может когда-то это ощущение упадёт с его плеч и всё перестанет указывать ему на его вину? Сложно не думать о том, что по твоей погибли твои родные, даже если это были просто друзья. Для Ги Хуна эти "просто друзья" были намного больше небольших собеседников. Он иногда ходил выпивать с Чон Бэ, ходил на перекуры и неторопливые разговоры с Сан У. Они были такие разные, но с ними обома Ги Хун чувствовал себя как дома. Сейчас же - их кровь лежит на вине самого мужчины. Паршивое ощущение. Ин Хо всё это время крепко спал в спальне и как стукнуло ровно 6 утра - тот машинально проснулся. Настроение хорошее, в отличии от погоды на улице, которая никак не повлияла на его поведение. Он наконец-то мог просыпаться и видеть свой объект симпатии рядом. Но не сегодня. В последнее время он не замечал Ги Хуна рядом спросонья, от чего настораживался всё чаще и чаще. Видя в проёме кухни своего любимого тот сразу же подошёл сзади и погладил его по плечу. - Доброе утро, дорогой - пронеслось тихо, но с заботой. Он видел его усталый взгляд и то, что он не реагировал на его тактильность. - Это я виноват.. - пронеслось почти что шепотом. Вина раздирала как пантера свою добычу, в жадности пожирая её плоть. Так же и вина съедала его изнутри. Ин Хо перехватил этот звоночек. Он как никто понимал это состояние и не мог пройти мимо. Сам мужчина не любил тактильность, по этому только успокаивающе мял его плечи. - Это не твоя вина... - голос успокаивал, пытаясь отвести его от этих мыслей - Всё в прошлом, сейчас же всё хорошо, верно? - Нет.. - казалось, буд-то веры в лучшее у него совсем не осталось...