икар

открывая глаза, он все ещё слышит, как на задворках сознания угасающим эхом звучит собственный голос: "доброе утро, лесной пожар в ледяной тайге. твоё место всегда было там, где тебе нет места. выбиваешься так же, как прядь твоих выжженных краской волос. доброе утро, друг, чувствуй себя в моих снах, как дома" слегка оправившись ото сна, потирает глаза, кидает пару строк в заметки, пока не забыл. думает: "эта поебень точно никогда не превратится в песню", но не стирает, видимо, чтобы когда-нибудь случайно наткнуться в поисках давно забытого пароля от древнего акка, зависнуть пальцем над кнопкой "удалить" на несколько секунд и, вздохнув еле слышно, заблочить телефон, забыв напрочь, зачем вообще заходил, чего хотел. нелегко. дружить нелегко. крепко, искренне, вовлеченно дружить с тем, кого хочешь сожрать и тарелку вылизать. кого успел попробовать на вкус и больше не смог забыть. возможно (он никогда себе не признается, но возможно), это даже немного обидно. серафим думает: "бляяя", а потом ещё думает: "ну бля, неужели за столько лет мы внатуре так и не поговорим об этом? признаемся тысячу раз в блядской братской любви до гроба, а это так и не обсудим?" на подкорке где-то фантомно клацает чья-то (не серафимова) айфоновская клавиатура, набирая очередной твит. "брат ты сначала лучше подумай хочешь ли ты спалить свои вороньи крылышки как икар который однажды слишком дохуя на себя взял" и серафим понимает, что точно хочет спалить свои крылья, поэтому снова берет в руки телефон и опять набирает текст, только уже не в заметки. "пока ты горишь, я бензином ныряю в твое ядовито-зеленое, как с банки яблочного бёрна, пламя. думаю, после всего, если что-то ещё от меня останется, посыплю голову твоим прахом, и побегу смотреть, как психопомпы мочат друг друга за право проводить тебя на тот свет. я тоже бы поборолся, но без толку исправлять после смерти то, как позорно я сдался при жизни".