Игровой режим

Готье валялся на кровати Люмьера, рассматривая лучи света, которые проходили сквозь его выставленную навстречу лампе ладонь. Заняться было нечем, даже с Люмьером не поговорить, потому что компании своего парня он предпочёл компанию каких-то задротов в игре. Готье искренне считал, что это несправедливо, но сам иногда грешил подобным, так что осуждать не то чтобы мог. Но что хуже того, Люмьер играл с голосовым чатом, так что Хитклиф не мог — мог, но не хотел мешать — ничего ему сказать. А может это было не так уж и плохо. В голове зрел коварный план. Спустя пару минут бесполезного — только со стороны, а на деле — очень продуктивного — времяпровождения всё было продумано до мелочей. Он уже лежал и видел: он встаёт с кровати, подходит к Люмьеру сзади, изящно укладывая свои ладони ему на плечи, немного разминая их своими изящными тонкими пальцами, наклоняется и почти невесомо целует своего парня в шею, опаляя её горячим дыханием, вызывая мурашки на тонкой бледной коже, потом наконец обходит его кресло и грациозно усаживается на колени старшего, начиная целовать, оставлять укусы и засосы на шее, пока тот всё ещё следит за игрой. Идеальный план, ничего не скажешь. Но вот привести его в действие — совершенно другой разговор. И, конечно, по плану не идёт ровно ничего. Проблемы у Готье начались уже на пункте «встать с кровати». Да, и правда, не самая лучшая идея — резко вставать с кровати после продолжительного нахождения в горизонтальном положении, тем более, он смотрел на свет. Поэтому, стоило ему предпринять попытку резко встать, как свет из глаз так же резко пропал, а голова заболела. Вероятно, стоило для начала хотя-бы сесть, а потом уже вставать. Чтобы не потерять сознание, Хитклиф сел на кровать, складывая голову на руки, упёртые в колени. Что-то и правда пошло не так. А Люмьер ничего не заметил! А если бы Готье сейчас упал в обморок? Он бы тоже продолжил сидеть в своих наушниках и общаться со своими друзьями? Ну понятно, выводы сделаны. Ему определённо нужна лишняя порция укусов в чувствительные места за такое безответственное отношение к своему парню. Наконец голова прошла и темнота из глаз исчезла. Можно переходить к следующему этапу чертовски хитроумного плана. Готье — на этот раз медленно — поднялся с кровати и настолько бесшумно, насколько мог, подошёл к игровому креслу, на котором удобно расположился Люмьер. В пункте «изящно положить руки к нему на плечи» прошло без проблем всё, кроме части про «изящно». Он старался, как мог, честно. Просто провод от наушников, в которых сидел Уолдин, как нельзя не кстати попался ему под руку и изящные тонкие пальцы за него зацепились, едва не срывая наушники со старшего. К счастью, пусть и почувствовав, что что-то не так, Люмьер не сильно обратил внимание на действия Готье и беззаботно продолжил свою геймерскую деятельность. А что, если бы Люмьер вёл свои стримы? Они определённо набирали бы много просмотров, а Готье мог бы во время этих стримов невзначай проходить сзади, в футболке Люмьера и белье. Но так, чтобы нельзя было видеть его лицо. Вот фанатки помрут от зависти и интереса. Только первое время нужно будет не высовываться, чтобы фанбаза из любительниц и любителей красавчиков с широкими плечами собралась. Какой же это взрыв будет, когда Хитклиф впервые появится в кадре. Он бы так и продолжил размышлять про другую вселенную — или будущее — если бы не почувствовал тёплое прикосновение к своей ладони, всё ещё неподвижно лежащей на плече у его парня. Люмьер взял его руку в свою и повернул голову, осторожно целуя костяшки пальцев. Готье чуть не дёрнулся, когда его неожиданно вырвали из размышлений, а Уолдин уже снова уткнулся в монитор. Судя по всему, его убили в игре и время на воскрешение он решил потратить на Готье, а теперь сам шёл кого-то убивать. Точно, план. Ну вот каким образом так получается? Всё, что продумано в течение долгого времени наблюдения за потолком, в итоге переворачивается ногами к этому самому потолку, а головой к полу. Нужно не упустить шанс и взять происходящее в свои руки. Что там дальше по плану? Точно, массаж. Хоть в этом пункте всё пошло так, как должно было. Он бережно размял слегка забившиеся от долгого сидения за столом мышцы на плечах Люмьера. Пункт с поцелуем в шею почему-то отошёл на задний план. Точнее говоря, потому что в текущем состоянии Готье едва контролировал свои руки, чтобы они не тряслись, а тут, кажется, самая большая вероятность, что что-то пойдёт не так. Лучше перестраховаться. Всё равно шея Уолдина ещё успеет настрадаться. Следующая часть плана — сесть ему на колени. И желательно не задеть провод от наушников, не снести монитор, не выключить компьютер ногой... Короче говоря, нужно каким-то образом уместиться на бёдрах своего парня, при этом ничего не сломав и не выключив. Он снова задумался, благо, в этот раз его руки были заняты массажем, а не лежали просто так и Люмьер не обращал на него внимания и никак не выражал своё недовольство. Готье дождался, пока Люмьера снова убьют в игре, чтобы у него было целых пятнадцать секунд на осуществление задуманного. Он обошёл кресло с видом заговорщика, хотя внутри всё дрожало от нетерпения. Всего несколько шагов, главное — не споткнуться. Провод наушников зацепился за его браслет, но он отцепил его с преувеличенной осторожностью, будто разминировал бомбу. Люмьер что-то бормотал в микрофон, полностью погружённый в игру, даже не заметив, как тень Готье скользнула по экрану. Серьёзно? Значит Готье тут как кошка подкрадывается, а он даже бровью не повёл? Обидно. Но план есть план. Готье пристроился сбоку, оценивая обстановку. Если сейчас залезть, а он резко встанет... Лучше об этом не думать. Решительным движением он перекинул ногу через Люмьера, пытаясь усесться верхом, но коленкой задел ручку регулировки кресла. Оно дёрнулось, отъехав на пару сантиметров. — Что? — Люмьер, немного ошарашенный, наконец оторвался от экрана, но не от игры — его пальцы всё так же перебирали клавиши. Он посмотрел на Готье, как на внезапно материализовавшуюся помеху, которую пока терпят. Отлично, значит он тут — просто фоновая проблема. Пристроился на коленях Люмьера, аккуратно обхватив его бёдра своими. Кресло слегка подалось под их общим весом, но выдержало — привычное дело. Люмьер даже не дрогнул, его пальцы продолжали перебирать клавиши, голос ровно комментировал что-то в микрофон. — Ты… — Люмьер начал, но голос из наушников что-то потребовал, и он автоматически ответил: «Да, я здесь», — даже не осознав абсурдность ситуации. Вот же чёртов геймерский автопилот! Готье мысленно скрипел зубами, но внешне лишь приподнял бровь. Вот значит как. Ну ладно. Всё же доступ к экрану закрывать он не стал, лишь положил ладошки на пресс Уолдина, начиная неторопливо поглаживать, а голову поместил на его плече, так, что его губы были в считанных миллиметров от шеи Люмьера. Кажется, пятнадцатисекундная акция внимания окончена, Люмьер снова посвятил всё своё внимание происходящему на экране и в наушниках. Значит, нужно действовать. Он начал с лёгких, едва ощутимых поцелуев, скользящих по горячей коже. Потом добавил зубы — осторожные укусы, оставляющие едва заметные отметины. Люмьер слегка напрягся, но тут же продолжил игру, лишь чуть сильнее вжавшись в спинку кресла. Готье улыбнулся в его кожу. Так, значит, работает. Он продолжил методично обрабатывать шею, то целуя, то покусывая, то просто дыша горячим воздухом на чувствительные места. Его руки скользнули под футболку Люмьера, пальцы прочертили лёгкие дорожки по животу. Тот что-то говорил в микрофон, но его голос слегка дрогнул, когда Готье добрался до особо нежного места за ухом. Готье почувствовал, как под его губами участился пульс. Он ускорился, стал настойчивее, но Люмьер упрямо продолжал игру, лишь изредка прикусывая губу, чтобы не выдать себя. Хитклиф провёл языком по свежим укусам, наслаждаясь тем, как парень под ним едва заметно вздрогнул. Люмьер наконец откинул голову назад, на секунду закрыв глаза, но тут же снова уткнулся в монитор. Его пальцы по-прежнему летали по клавиатуре, но дыхание уже сбилось. Он бы точно проиграл эту игру, если бы Готье этого захотел, но сегодня это в план не входило. Он лишь продолжил осыпать его шею поцелуями и укусами, а руками исследовать тело своего парня, которое и так знал наизусть. Наконец из уст Люмьера прозвучала заветная фраза: — Мы сделали это, пацаны, — потом небольшая пауза, кажется, ему что-то отвечали, — да, в другой раз, а сейчас мне нужно идти. О да, это определённо то, чего Готье добивался. Теперь внимание Люмьера целиком и полностью принадлежит ему. Даже не удостоверившись в том, что созвон завершён, он снял с Уолдина наушники, откладывая их на стол и впился губами в губы Люмьера. Он целовал его напористо, жадно, почти с голодом набрасываясь на него. Готье почувствовал, как под ним изменилось дыхание Люмьера — стало глубже, прерывистее. А потом — твёрдое тепло, прижавшееся к его промежности через тонкую ткань шорт. Бёдра Люмьера начали едва заметно двигаться, создавая слабый, но настойчивый ритм трения. Ну наконец-то. Он приподнялся чуть выше, давая больше пространства для этого негласного диалога тел, и в ответ получил более уверенный толчок. Готье прикусил губу, чтобы не застонать. Он ответил тем же — лёгким движением бёдер, усиливая давление. Ткань шорт слегка натирала, но это было почти приятно. В глазах старшего читалось знакомое «Ты доволен?» и одновременно вызов — вроде, посмотрим, кто кого выведет из себя первым. Одна рука Люмьера обхватила Готье за талию, прижимая ближе, а другая полезла под его футболку. О да, всё шло именно так, как и было запланировано. Готье лишь увеличил интенсивность собственных движений бёдрами. — Если ты так и продолжишь, — голос Люмьера, всегда такой спокойный и размеренный, сейчас был слегка охрипшим и сбивчивым, — я перестану сдерживаться. — Именно это мне и нужно. Короткая фраза, которая резко сменила ход дела. Люмьер, как и обещал, перестал сдерживаться, внезапно практически зверея. Он открыл шкафчик стола и достал оттуда небольшой тюбик. И что смазка делает у него в компьютерном столе? В любом случае, сейчас это не имеет значения. Значение имеет только то, что он слегка подтолкнул Готье, чтобы тот встал, но вместо того, чтобы перебраться на кровать, стащил с него шорты вместе с бельём и за талию притянул обратно на свои колени. Щелчок крышки тюбика и вот уже палец Люмьера со смазкой ненавязчиво упирается в колечко мышц Готье. Хотелось самостоятельно насадиться, но этого ему сделать не позволили. Уолдин прижимал Готье к себе, контролируя его движения, а сам медленно и осторожно вводил в него первый палец. Не так много времени нужно было на растяжку, регулярный интим делал своё дело, поэтому скоро к первому пальцу добавился и второй. Хитклифу наконец дали немного воли, позволяя самостоятельно двигаться, и он быстро этим воспользовался. Упёрся лбом в плечо Люмьера, начиная двигаться, ощущая в себе два длинных пальца, ожидая, пока к ним добавится третий, а затем они и вовсе заменятся на что-то более крупное и более необходимое ему сейчас. Готье издал тихий стон, когда третий палец наконец был добавлен, но движений бёдрами не остановил. Люмьер тоже от него не отставал, продолжая входить в него пальцами. Готье вслепую потянулся к шкафчику, из которого Люмьер ранее достал смазку. Он не ошибся, предположив, что этот тюбик — не единственное, что там лежит. Он достал презерватив и зажал в зубах, чтобы освободить руки. Завязки на штанах Уолдина никак не хотели поддаваться Готье, поэтому парню пришлось помочь ему. Готье оттянул резинку спортивок, заодно захватывая резинку и от его боксеров. Он успешно достал член Люмьера, уже представляя ощущения, когда он его заполнит. Упаковка презерватива, к счастью, поддалась чуть быстрее, чем дурацкие завязки — нужно будет сказать Люмьеру, чтобы он не носил эти штаны дома, но это всё потом. Готье бережно раскатал латекс по крупному члену, морально настраиваясь на то, чтобы опуститься на него. Добрый интернет и добрый Оливер благополучно просветили его по поводу данной позы, но попрактиковаться до сегодняшнего дня никак не удавалось. Было немного страшно, но Готье почувствовал на своих бёдрах руки Люмьера. Он не подталкивал его, не настаивал, лишь показывал, что он, вообще-то, тоже здесь, и он готов поддержать Хитклифа. Младший посмотрел ему в глаза и мягко улыбнулся, ловя взглядом такую же нежную улыбку в ответ. Взгляд Люмьера был немного обеспокоенным, словно спрашивал: «ты уверен?». Да, он уверен. Готье кивнул и рукой направил член Люмьера, чтобы плавно на него опуститься. Это и правда было чуть больнее, чем в других позах, которые они практиковали до этого. Готье опустился сразу на всю длину и практически лёг на грудь Люмьера. Тот давал ему время отдышаться и прийти в себя от новых ощущений, и он этим временем пользовался. Около минуты, наверное, прошло, когда Готье начал на пробу двигаться. Люмьер, всё это время придерживающий его, одной рукой притянул его за подбородок к себе, медленно и глубоко целуя. В этом весь Люмьер. Даже когда основные действия приходятся на Готье, Люмьер показывает, что он здесь, что он его поддерживает, что не отпустит и будет рядом от начала до самого конца. Готье простонал в поцелуй, поднимаясь и снова опускаясь на члене Люмьера. Ощущения всё ещё были немного непривычными и отличными от того, к чему Готье привык, но он продолжал двигаться, постепенно привыкая и входя во вкус. Он чувствовал, как его бёдра напрягаются с каждым движением, а пальцы Люмьера впиваются в его талию, оставляя на коже едва заметные следы. Он поднимался почти до конца, чувствуя, как член парня почти выскальзывает из него, а затем снова опускался, медленно, намеренно, заставляя Люмьера прикусывать губу. Готье медленно поднялся и резко опустился вниз, по лицу Люмьера было видно, что он такого не ожидал, пусть и явно был доволен происходящее. Он откинул голову на спинку кресла, продолжая из-под прикрытых век наблюдать за Хитклифом. — Как ты себя чувствуешь? — В голосе Готье слышалась явная насмешка и довольство собой. Люмьер не ответил, лишь сильнее сжал его бёдра, подсказывая ритм. Готье послушался — ускорился, но не слишком, всё ещё растягивая момент, наслаждаясь тем, как под ним напрягаются мышцы живота парня. Он любил этот вид — когда Люмьер, обычно такой собранный, терял контроль, когда его дыхание становилось прерывистым, а пальцы начинали дрожать. Готье приподнялся выше, сменив угол, опустился обратно, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается по телу. Попал. Кажется, впервые это зависело от него, а не от Уолдина. Он издал теперь уже довольно громкий и несдержанный стон, повторяя движение. Пальцы Люмьера тут же скользнули вниз, к основанию спины Готье, подталкивая, направляя, требуя продолжения. Готье послушался — начал двигаться быстрее, уже не играя, а всерьёз, чувствуя, как внутри него разливается тепло, как каждый толчок отзывается приятной тяжестью внизу живота. Он наклонился вперёд, опершись ладонями о грудь Люмьера, и тот воспользовался моментом, чтобы захватить его член в руку. Готье дёрнулся от неожиданности, но Люмьер не дал ему остановиться — его пальцы сжались в такт движениям, и Готье застонал, чувствуя, как всё внутри него сжимается. — Не так быстро, — он попытался отстраниться, но Люмьер лишь крепче притянул его к себе, ускоряя движения руки. — Ты начал, — голос Люмьера был низким, хрипловатым, — теперь я решаю, когда закончить. Готье хотел что-то ответить, но слова растворились в ещё одном стоне, когда Люмьер провёл большим пальцем по головке его члена. Всё стало слишком интенсивно — движения бёдер, твёрдая хватка Люмьера, его собственное учащённое дыхание. Готье закрыл глаза, чувствуя, как волна удовольствия нарастает где-то глубоко внутри, и через мгновение его тело напряглось, а в голове вспыхнули белые искры. Точно такие же белые, как искры в глазах, капли спермы брызнули, пачкая их футболки. Судя по стону и ощущениям внутри, Люмьер тоже благополучно кончил в презерватив. Люмьер не останавливался, продолжая двигать рукой, пока Готье не заёрзал от переизбытка ощущений. Только тогда он отпустил его, позволив опуститься себе на грудь. — Ну что, это стоило того, чтобы отвлекать меня от игры? — В его голосе не было какой-то злобы, лишь нежность и какая-то игривость. — Определённо да. Готье едва мог говорить, он чувствовал себя так, будто он только что пережил неплохую такую кардио тренировку. Такие тренировки ему, определённо, нравятся. Он лежал на Люмьере, чувствуя, как его грудь вздымается от дыхания.