Две недели

Очнулся Альберих от нежного и приятного луча солнца, которое мягко светило ему в глаза. Открыв очи, он узрел перед собой довольно знакомое пространство. Изначально он не сориентировался, и не понимал, где он находится, но тут услышал тихое: —О, ты уже проснулся.  В правом углу сказала сидячая тень.  Голова болела, словно кто-то неплохо так по ней ударил, руки были красными, если не алыми. Вспомнить ничего не получается — память размыта. —Я ничего не помню. Почему я здесь? Слова сложно вырывались из горла «Пирата», хотелось пить и одновременно с этим появилось желание кашлять. —Ты не помнишь? Ты отправился с отрядом на экспедицию. Барбатос! Как он мог забыть про свой отряд.  Голову пронзили воспоминания, словно тысячи клинков. Не задумываясь о своем самочувствии, Альберих принял вертикальную позу —Как они?! С ними все хорошо? «Хотелось сильно ударить себя по голове — ну как он мог про них забыть? На него в возложили надежды, а он их разбил. Совесть мучает. Я должен был уследить. Я должен был проконтролировать.» Мысли были замутненными, нечеткими, а перед глазами так и плясали черные пятна.  Голова раскалывалась, ноги не слушались, а пятна в глазах только усугубляют ситуацию. Раненный чуть не упал из-за резкого и необдуманного решения, но его подхватила рука.  Из-за резкого смена положения в глазах начали плясать пятна. На голову свалилась боль и тяжесть. Раненный капитан чуть не упал, но крепкие и до боли родные руки успели бережно схватить его.  Мимолетный взгляд, который продлился будто вечность. В одном из них — беспокойство за свой отряд, а у другого — беспокойство за командира отряда.  Они давно не смотрели  так искренне друг другу в глаза.  — Спокойнее. Мисс Барбара их лечит и они в церкви. Ты временно находишься у меня, т.к лазарет переполнен. Успокойся. Слова немного успокоили Альбериха, а обладатель голоса помог ему присесть. — Как ты меня нашел?  — робко спросил Капитан — Неважно. Сейчас тебе нужен покой. Ты чего-то хочешь? Решив отвести спросил Рагнвиндр.  —Почему не позовешь Аделинду? — игриво задал интересующий его вопрос Альберих, — У тебя же много работы.  —Ты действительно хочешь об этом поговорить сейчас?  — Не особо. Просто интересуюсь. Кстати, я бы не отказался от полуденной… — И не думай об этом. Тебе минимум две недели её нельзя. — ДВЕ?! — … — я и недели не выдержу, ну мастер Дилюк… — Нет. Сейчас Аделинда тебе принесет шашлыки. И никакого вина. Синеволосый сделал наигранно обиженный взгляд и отвернулся к стенке.  Было слышно тихое «злюка» «Как ребенок» - ухмыльнулся про себя Дилюк. Вино очень помогало в трудные моменты. Забыться и напиться — два веселых пункта, которые Кэйа соблюдал, когда голова была забита удачными мыслями. Но две недели? Да что будет то если чуть чуть нарушить правила…

***

Темная ночь. Солнце уже давно ушло за горизонт, и на небе мягко светила луна.  Хитрый капитан аккуратно встал с кровати. Его целью была полуденная смерть. Сны не шли, да и уснув без вина, вновь придут кошмары Перед глазами заплясали темные пятна, а в животе неприятно отдалось болью.  «Плевать» — прошла мысль в голове. Две недели слишком долго. Я могу подождать, а кошмары точно нет. На носочках, почти беззвучно шел синеволосый. Спустившись, он чуть не упал. Пятна постепенно сходили на нет, но рана на животе не хотела отпускать его. Сзади скрипнула дощечка. — Чего не спишь? — донеслось до ушей Альбериха. Повернувшись, он ответил: — Такой же вопрос к вам, мастер Дилюк. Показалась ухмылка собеседника  — один один. У меня довольно много работы, но почему же больной у нас не спит, и по всему видимому идем за алкогольным напитком? Тишина повисла над ними, но она не была тревожной или напряженной, скорее наоборот, легкой и ностальгической — Вы меня раскусили, мастер. Но великий и неповторимый, всеми любимый бармен всего мондштадта, если не Тейвата. Всего одну бутыл… нет, даже стаканчик! Край губ дернулся — Нет. Никакие тебе сладкие речи тут не помогут. Ты больно, и тебе нужно лечение.  — Пойду тогда громко рыдать в свою подушку, заполняя её горькими, солеными слезами горя… — актерски произнес Альберих — Хорошо — В смысле «хорошо»? Мастер, вы слишком злы. — с долей обиды высказал свое мнение капитан  Так как собеседник ничего не ответил, то было приятно решение отправится в свою комнату.  Остается надеятся заснуть без кошмаров. Или не спать.

***

— Доброе утро. Сегодня нужно поменять бинты и выпить лекарства после еды. Как ты себя чувствуешь? Разлепив глаза, раненный старался осознать услышанные только что слова. — Нормально Настроение было, мягко говоря, не из лучших. После экспедиции в районе груди прокралось отвратительное чувство вины. Оно никак не хотело покидать его, засело, да и мерзко царапает сердце, словно кошка.  Сердце ведь не железное. В один момент оно может остановиться, перестать стараться, потерять надежду.  Хозяин дома пошел по своим делам, ответив что-то наподобие «Хорошо». Мысли витали, не давая покоя.  Интересно, как себя сейчас чувствует Джинн? Наверняка у нее по горло работы, а он помочь он не может: прикован к кровати. За размышлениями Альберих не заметил. Как подошла горничная со словами «Мастер Дилюк попросил передать вам о завтраке»  Не задумываясь, Альберих спустился завтракать. Присоединяюсь к трапезе, мысли вновь заполнили разум.  Ему нравится, хоть и временно, но и проживать на винокурне. Навивает о светлом, счастливом прошлом. Но с другой стороны, эти воспоминания медленно открывают сердце, без ключика. А если откроешь — сложно будет закрыть обратно. Еда никак не лезла в горло. Отметнув мысли, Кэйа произнес: — Аппетита совсем нет. Я наверное, позже поем. Тарелка была наполовину пуста.  Собеседник угрюмо хмыкнув, ответил: —Ладно. Сейчас зайду и бинты менять будем. Тревожная пауза опиши ок — Мастер Дилюк, я сам справлюсь, не переживайте. — Я верю что ты сам справишься, но не тогда, когда тебе буквально чуть ли не рассекли половину тела. Ответа не последовало, лишь фигура последовала в свою бывшую временную комнату, готовясь менять бинты.  Через некоторое время в комнату зашли.  — Готов?  — Да.   Когда торс оказался виден, Рагнвиндр начал приступать к замене. Весь торс был покрыт окровавленными бинтами, которые стали медленно и аккуратно снимать. После снятия всех бинтов была открыта ужасная картина. Глубокая новая рана остро рассекала грудь, переходя на живот. Множество синяков, многие не только от этой экспедиции. Но внимание привлек старый шрам с плеча, плавно перетекающий к груди.  Почувствовался укол вины, а тот день вновь всплыл перед глазами. 

***

Ослепленный гневом аловолосый направил свой меч на некогда близкого мне человека. В голове пылала лишь злость и обида за предательство, которое также ярко пылала на конце клэймо. Бой ли это был? Больше походило на избиение, ведь «пират» не атаковал. Но он не был трусом. Он был рыцарем, желающим лишь защищаться, а не бить своих. Рыцарем, который не хотел наносить боль близкому человеку, хотя страдал от этого сам. Уходя, Рагнвиндр лишь раз брезгливо обернулся, увидев стоящего перед собой в алой жидкости рыцаря. Его грудь была покрыта собственной кровью, а глаз был прикрыт обгорелой рукой.

***

И сейчас это повторялось. Кэйа снова старался не наносить близкому человеку боль, страдая сам. Сейчас же можно и не бросать? —  Эй, бармен, мне кажется вы слишком засмотрелись на мое прекрасное тело, неужели так нравится? — кокетливо произнес раненый  — Прости. — За что? — За тот случай.  Око капитана расширилось от неожиданных слов собеседника. —Ты же знаешь, ты не виноват.  — Но ты тоже. После очередной небольшой паузы, в которой собеседник погрузился свои мысли, было промолвлено тихое: — Возможно  И затем погромче  — Но это не так уж и важно. Давай продолжим и забудем. — Это важно. — Давай не сейчас. Поменяем бинты, ты приступишь к своей работе, а я восстанавливаться буду. А вечером и поговорим. — После замены бинтов поговорим. Молчание и отведенный взгляд  Размотав новый бинт, Рагнвиндр принялся за дело. Начав аккуратно менять бинты раненный напрягся  — Что случилось?  Глаз, словно щенячий, посмотрел на него, до скрежета в сердце — Все нормально. Продолжай. Не ответив, он продолжил свое дело. Ну опиши хз у меня мысли не вникают что я пишу  — готово — сказал владелец в покинет по окончанию своей мед работы. — Спасибо