Это всего лишь партия шахмат!

      Многие согласятся, что жить вдвоем в одной квартире только поначалу звучит весело, а на деле это какая-то камера пыток, где вы по очереди превращаетесь в палачей друг для друга. К счастью, со временем вы привыкаете ко всему и пытки начинают приносить удовольствие.       — Изуку! — Бакуго с ноги открывает дверь в ванну с корзиной одежды в руках, — если я ещё раз увижу твои носки на полу, я свяжу их между собой и задушу тебя ночью.       «Это удобно финансово и радует, что не придётся выполнять абсолютно всю работу по дому...» — Оправдывался Бакуго, надеясь, что Мидория не заметит его стремительно краснеющих щёк.       Именно Кацуки был автором этой идеи съезда. Жаль, что его розовые грезы о том как будет классно жить с Изуку врезались в суровую реальность, разбившись на миллионы осколков.       — Каччан, научись сначала посуду мыть за собой. — Мидория закатывает глаза, протирая зеркало над раковиной.       Когда Изуку предложили совместную жизнь, то его глаза стали ещё больше, уголки губ еле заметно приподнялись. Он чувствовал, что что-то в груди резко поднялось, ударяя по сознанию как минимум огнетушителем и медленно опустилось до низа живота, вызывая мурашки по телу.       Сейчас хочется Бакуго приложить огнетушителем к столешнице на кухне, которую он постоянно оставляет в крошках.       — Я готовлю в этом доме, — кричит Кацуки, забрасывая одежду в стиральную машину. — Поэтому ты убираешь стол и моешь посуду.       — Занимайся дальше стиркой, Каччан, — Мидория выглядит слишком пафосно для человека, который выжимает тряпку только что смоченную водой в раковине. — Я уже понял, что ты хрюшка, которая даже не в состоянии вытереть стол после того как нарежет хлеб.       — Зато я хотя бы закрываю хлеб после себя, а не оставляю его на произвол судьбы, чтобы он засох!       — Каччан, — строго произнёс Изуку, повернувшись к нему всем телом.       — Что? — Без намека на испуг ответил Бакуго, всматриваясь в чужие глаза.       — Иди нахуй, Каччан.       В первый год им действительно пришлось несладко, но со временем оба уже выучили привычки друг друга, выходя на компромисс из раза в раз. Были моменты, когда они сильно ругались, однако никто не позволял себе задуматься о том чтобы разъехаться. Одноклассники давно уже привыкли, что они идут в комплекте и иногда даже собирались компанией, чтобы вместе провести время у них дома.       Так один раз на вечернем сборе Тенья подарил ребятам шахматы, тем самым открыв ящик Пандоры. Изуку неловко поблагодарил Ииду, конечно, но не стал его оповещать, что даже правил игры не знает. Кацуки ничего не сказал на такой внезапный подарок, но было видно как его зрачки взорвались в восторге.       — Изуку, ну пожалуйста! Всего одну партию! Я тебе объясню правила, там несложно, — тем же вечером Бакуго уговаривает его поиграть с ним.       — Нет, это скучная игра и я уже устал.       — Невероятно! Самый большой ботаник в мире говорит, что шахматы скучная игра!       — Невероятно! Каччан, тебе нравится ботанская игра.       Как бы Кацуки сейчас хотелось ответить, что ему нравится все ботанское в их доме, иначе бы Изуку здесь не было. Хорошо, что сдаваться не в стиле Бакуго и на следующий день уговоры повторились.       — Ладно, уговорил, — вздыхает Мидория, садясь напротив Бакуго.       — Смотри внимательно. Отныне ты всегда будешь играть чёрными.       — Почему?       — Из-за цвета волос.       — Цвет волос?!       — Да. Не отвлекайся!       После объяснений Мидория стал ещё менее заинтересован, чем до этого, что очень раздражало Бакуго, но у него всë равно нет выбора, ведь он хочет играть именно с Изуку. Ещё сильнее он хочет, чтобы Изуку сам желал с ним играть.       — Значит я могу ходить пешкой только вперед, а съесть твоего слона могу только по диагонали? Что за глупое правило? Почему я не могу взять его, когда он так впритык передо мной? — Возмущается Изуку, выбирая ферзя, вместо пешки.       — Не поверишь насколько часто я думаю также, — спокойно ответил Кацуки, протирая нос тыльной стороной ладони и сразу же переставил коня с 1b на 3c, — но правила не я придумал, поэтому не жалуйся.       — Точно не ты придумал? А то я сомневаюсь, что конь может перепрыгивать через фигуры, — Изуку аккуратно сходил ладьёй с 8h на 3c.       — Я не придумываю, посмотри в интернете, умник и какого чёрта ты делаешь, идиот?! — Бакуго берёт черную ладью и кидает в Изуку, — если твоя ладья ходит по диагонали, то как ходит слон?!       — Слон же во все стороны ходит. Ты сам мне говорил.       Бакуго ничего не ответил, а лишь многозначно взял подушку и покричал в неё.       На следующий день, вернувшись с работы, Мидория учуял с кухни подозрительный запах. Слишком неправильный для спокойного выходного Кацуки. Сегодня они не ругались, Бакуго ничего не испортил и Изуку не покалечился. Мидория прошелся по каждой комнате, проверяя на наличие чего-то сломанного и особенно присматривался к драгоценному мерчу со Всемогущим. Пусто. Никаких повреждений, никаких списаний с карты, никаких поводов.       — Каччан, что ты натворил? — Прямо спрашивает Мидория.       — Ничего. Неужели я не могу приготовить кацудон без повода? — Кацуки раскладывает рис по тарелкам, — знаешь, обидно даже. Ты думаешь я не способен просто порадовать тебя?       — Прости, наверное я слишком заработался, — Мидория уселся перед Бакуго, который уже поглощал свой ужин.       После небольшого диалога о том кто как провёл день, Бакуго отодвинул посуду, наблюдая как Изуку за обе щеки уплетал его стряпню.       — Вкусно?       — Вкусно. Спасибо, Каччан! — Мидория уже было хотел встать, но вдруг Кацуки хватает его за запястье.       — Подожди, — Бакуго достает из-под стола шахматы уже с расставленными фигурами. — Сыграй со мной.       — У тебя всë это время пока ты ел, на коленях были шахматы?       — Какая разница?! Сыграй со мной.       Изуку, не скрывая негодования, садится обратно, когда Бакуго уже сходил пешкой с 2c на 3c. Понятно, что весь этот цирк с кацудоном был только чтобы заставить его играть, поэтому он быстро ходит пешкой с 7d на 6d, а Кацуки недовольно смотрит исподлобья, выпуская ферзя на 4a. Мидория с наимилейшей улыбкой, которую только мог из себя выдавить, выдвигает короля навстречу ферзю.       — Каччан такой умный! За три хода меня победил, — через секунду Мидория сжалился над Бакуго. — В интернете же можно поиграть, Каччан. Почему тебе нужно именно со мной?       Может потому что это Изуку Мидория? Тот, кто зажёг в Бакуго пламя соперничества. Тот, кто смог заставить его с пятнадцатого места возвыситься до пятого. Тот, кто действительно достойный соперник для Бакуго Кацуки.       — В интернете соперники гораздо опытнее, чем я, — продолжает поддерживать Изуку, пока Кацуки озлобленно опустил голову. — Ладно, мне ещё посуду мыть, — он тянется к посуде, которую Бакуго отложил ранее в сторону и тут же его снова хватают за запястье.       — Посуда, — Кацуки поднял взгляд, заглядывая прямо в душу прямо сквозь зелёные глаза с вызовом. — Я помою посуду, если победишь меня. И полы завтра тоже помою, — добавил он, когда почувствовал, что Мидория вырывается. — Я знаю ты это ненавидишь.       — Ну хорошо, — Изуку на самом деле терпеть не может мыть полы.       Мидория проиграл. Шесть раз подряд. Бакуго был быстрым и старался не давить слишком сильно, но так и не дал Изуку закончить победой. Кацуки был сыт победами, поэтому решил несколько дней дать передохнуть горе сопернику.       Через неделю за ужином Кацуки заметил как Изуку чересчур ехидно ест собу. Внешне он никак не подавал знаков, что волнуется, но на самом деле внутри него была истерика с вопросом о том, что на этот раз задумал этот хитрый кудрявый кактус. Перебирая в воспоминаниях хотя бы намеки на такое поведение Изуку, он не заметил как он уже съел свой ужин и просто пялит на его задумчивый вид.       — Почему ты так смотришь, — с набитым ртом мычит Бакуго.       — Каччан, я не хочу мыть полы и посуду, — Мидория достает из-под стола шахматы. — Играем до трёх побед.       — Теперь я вижу, что доставать шахматы из-под стола без преувеличения странно.       Бакуго в первую минуту поплохело от того как он был рад. На мгновение он подумал, что сейчас расцелует Изуку. Азарт охватил обоих и они вцепились в схватке друг против друга. Изуку начал резко, но в пространство Кацуки проникал медленнее, поддразнивая его. Кацуки же врезался в его армию напористо, окружая со всех сторон, чтобы даже двинуться не смог.       — Да сделай уже что-нибудь, — ноет Кацуки. — Ходишь по кругу. Мы так никогда не закончим.       — Каччан, потерпи немного, — Изуку задумчиво разглядывает перед собой фигуру, которую хочет съесть.       — Что ты там? Слона увидел? Давай увереннее.       Мидория двинулся вперёд пешкой, навстречу к королю, высвечивая перед лицом противника хитрую улыбку, которую не в силах сдержать перед таким беззащитным Бакуго. Он выискивает способы выбраться, но ходы впереди он сам себе перекрывает пешками. Справа конь, а слева слон. Назад нельзя из-за ладьи.       — Шах и мат, Каччан.       — Ещё один раунд!       Кацуки начинает агрессивнее прежнего, выпуская ферзя на поле с самого начала. Она скользит по всей поверхности, угрожающе цепляясь за каждый ход. Мидория продолжает следовать своей тактике, вызывая у соперника все больше азарта. Бакуго в середине процесса решает поменять стратегию и переворачивает всю игру. Теперь он ведет в этой игре, пока Мидория в замешательстве. Кацуки ест всë, что видит у него. Первым вылетел ферзь, а за ним и два коня вместе со слоном.       — Ну как тебе, Изуку? Нравится играть?       — Мне нравится только с тобой, Каччан, — Мидория легко улыбается, добавляя невинный взгляд. Он нежно касается подушечками пальцев верхушки фигуры. Пешка дошла до края доски, обращаясь в ферзя. — Шах.       — Мне тоже, — Он двигается навстречу Изуку, избегая поражения ферзëм.       — Ещё мне нравится, когда ты заканчиваешь так же позорно как и сейчас, — вторая пешка подключается, доводя до края и меняясь на слона.       — Я ещё не закончил, — сквозь зубы цедит Бакуго, двигаясь вверх королём.       — Закончил, Каччан, — ход конём вниз и Кацуки озлобленно стонет.       Этот раунд остался за Изуку. И следующий тоже. Кацуки моет посуду, но вместо обиды он чувствует как его жажда играть усиливается. Он не был сыт, как в предыдущий раз. Ему кажется, что он больше никогда не насытится этими играми с Изуку.       Так и появилась традиция садиться за шахматы перед генеральной уборкой, чтобы разделить обязанности. Одна обязанность равняется одному раунду. Это был их маленький мир, где они сплетаются между собой в поединке, словно они снова школьники и сражаются на полигоне Бета, а потом убираются. Много убираются.       Кацуки всегда держит в голове, что Изуку расстраивается сильнее, когда на его долю выпадает мытье полов. Бакуго в такие партии старается максимально поддаваться, отдавая каждую фигуру по очереди. Он сам не знает зачем он это делает. Наверное ему просто нравится радость Мидории, который спокойно и без резких ходов берёт его со всех сторон тактикой, которая отличается от остальных. В такие моменты он более вдумчив, стараясь оккупировать Бакуго по максимум, вытягивает из него все больше и больше ругани: "Изуку, давай быстрее!" или "Ты уже достаточно всë подготовил, действуй уже!" Когда Изуку всë-таки близок к победе, то переходит на бешеный ритм, не давая времени Кацуки на подумать.       Однажды Изуку понял, что ему поддавались и он даже немного обиделся.       — Какой смысл играть, если тебе поддаются? Моя мотивация увеличивается в два раза, когда дело касается полов, поэтому играй нормально!       Мидория делает вид, что не поступает также, когда доходит до глажки белья. Когда Кацуки гладит белье, то слова "ненавижу" и "сдохни" По количеству увеличиваются в геометрической прогрессии. Изуку часто отводит взгляд, когда поддаётся и старается двигаться увереннее, копируя поведение соперника во время других партий, а сам Бакуго внезапно превращается в Мидорию, обмакивая взглядом каждую деталь, пытается сфотографировать всë себе в голову, но ближе к концу игры срывается на агрессивный темп, а Изуку не отстает, но играет небрежно.       — Ты мне тоже поддавался и даже был этому как-то слишком рад! — Мгновенно отвечает Кацуки, понимая, что никто из них в любом случае не станет ничего менять.       Однажды случились окна.       Обычно окна всегда мыл Изуку. Когда шахматы дали возможность избавить себя от этой неприятной работы, то он стал использовать более сложные тактики. Странно, что Мидория заметил не сразу, как Кацуки недоволен мытьем окон.       Изуку твердо решил, что в следующий раз проиграет, чтобы на этой неделе Бакуго отдохнул.       Партия четвёртая по счёту, отвечающая за мытье окон. Они сидят на кровати друг напротив друга. Мидория снова отводит взгляд, а Бакуго надвигается первым, прицеливаясь в середину. Изуку мгновенно отвечает пешкой, освобождая слона и на следующий ход он ответил почти сразу. Оба с ходу заинтересовано вернулись в процесс. Кацуки немного был в замешательстве от напора Мидории, но игнорировал все странные резкие укусы, наслаждаясь процессом и не отставая от партнера, вылизывая каждую свободную клеточку, в надежде, что он обратит внимание на его короля. Изуку долго не понимал что происходит с Бакуго и почему они уже 30 минут играют в башеном темпе, а никто из них ещё не закончил, учитывая, что на самом деле они закончили игру раза 3-4, просто никто не побеждает короля, продолжая этот жалкий поединок.       — Каччан, я тебе поддаюсь, — шепотом в оглушительной тишине говорит Изуку. — Я знаю, что ты мне тоже.       — Зачем ты это делаешь? — Нахмурив брови, Бакуго скинул оставшиеся фигуры с доски.       — Я могу спросить тебя о том же!       — Ты хочешь знать? — Как же Кацуки надоело, что этому идиоту нужно говорить все в лицо, — ну хорошо! А все дело в твоей сраной улыбке, которая улетает в Окинаву, как только тряпка касается окна, а вместо неё ты корчишь самое мерзкое унылое лицо на свете. Я не хочу смотреть на это. Я хочу смотреть на твою довольную рожу! Я выбрал тебя, потому что ты сильный, умный, нежный, ответственный, чистоплотный и просто идеальный ботаник.       Изуку щипает себя, чтобы убедиться, что он не спит. Сердце подпрыгнуло и почти взорвалось от переполняющих эмоций в груди.       — Кацуки, — строго произнёс Изуку, заглядывая в глаза Бакуго, который только-только отдышался от монолога.       — Что? — Скрывая испуг, ладони сжались в кулаки.       — Я тебя люблю. И уже очень давно.       — Какое совпадение. Я тоже, — мямлит раскрасневшийся Кацуки.       На этой же кровати они сыграли снова. Белые ходят первыми, а следом подключаются и чёрные. Игра белых поражает скоростью, в то время как черные медленно затягивали их в свой омут, поглощая каждую часть одну за другой, вылизывая одну за другой. Раунд первый, второй, третий. Казалось, что турнир никогда не закончится, но это только воодушевляло парней.       Они только проснувшись с утра поняли, что так и не распределили обязанности прошлым вечером.