Аутизм и свага

Причина тряски была в его соседе. Не в привычном понимании — они, конечно, делили комнату, но рабочую. Так уж вышло, что Сережа, без образования, с неоконченным высшим и навыками разве что говно на бит накидывать в ФЛке, был нахуй не нужен ни одному адекватному работодателю. Говор его не нравился частникам, ручки-ножки были щупленькие — на стройке бы сказали «Пацан, иди отсюда», а на ВБ брали всех. Даже инвалидов. Тем более инвалидов. Сережа был уверен, что у него аутизм, раз он тут оказался. Мать сказала, что его амбиции продолжить учебу в какой-нибудь Испании слишком дорогие для их семейного бюджета. И вообще, он их разочаровал своим отчислением, пусть пиздует сам зарабатывать, прежде чем такие решения на горячую голову принимать. Деньги тогда нужны были срочно, похуй откуда, похуй за что. Да и жить дальше на макаронах с сосисками он больше не мог. Заебло. За шторой находился захудалый Озончик. «Зато у них ставка ниже», — гордо подумал Сережа. Потом вспомнил, как с утра на него орала бабка из-за того, что он не принял у нее трусы, когда она вышла с отказом из примерочной. Когда он начал проговаривать скрипт на такие случаи, старость ебнулась, скривила морду и давай нести хуйню, что пойдет в полицию. Бля, вот он бы посмотрел, как рандомный участковый принимал бы ее заявление по поношенным труселям. Короче, веселье происходило каждый день. Диме, челу за стенкой, все же жилось получше. На Озон заходили только пузатые мужики за шинами, да маленькие нефорята заказывали побрякушки с Китая. Сереже было завидно. Сережа, если честно, тоже хотел на Озон. Хозяин у их шарашек был один. Разделяли их точки только плотные шторки. Склад, сука, тоже один — путались постоянно. Насколько это легально, было неясно. Он поднимал этот вопрос. — Закон как стол, перепрыгивать не стоит, обойти можно, — авторитетно сказал ему в первый же день на стажировке Георгий Александрович, сменщик, лысый дядька лет сорока. Сережа ахуевше рассказал это Диме, на что получил лишь: — Помолчи, за умного сойдешь, — и морду как у бабки с утра впридачу. С тех пор вопросов он не задавал, не хотелось, чтобы «Друг вдруг враг» с футболки Георгия Александровича воплощалось в реальность. Что по поводу дружбы… Дима так-то ему нравился. Интересный такой. Ну, необычный. Не от мира сего. Да и жопа ниче так. Он всегда все делал не спеша. Чмырили ли его посетители — Сережа не знал. Никогда он не жаловался (Сережа любил). Никогда никого не оскорблял (Сережа любил). Никогда не повышал голос (Сережа любил). Создавалось впечатление, что он не на работу ходил, а в библиотеку интервью давать. Ни шороху за весь день. Сидел тихо как церковная мышь. Лично Сережу постоянно доебывали за цветные волосы. Хотели отпиздить несусветное количество раз. Называли пидором — еще больше. При этом он ни разу не нажимал тревожную кнопку, всегда на лезвии ножа (Дима считает, что он просто понтуется). Ах, как тепло он до сих пор вспоминает, как какой-то мужик, выглядящий как зэк, обещал его закопать, когда он ответил, что просто выдает заказы и его внешний вид не должен кого-то ебать (гонору на самом деле у него было поменьше, скажет вам свое экспертное мнение Дима). В чем заключался курьез именно нынешней ситуации? Банальщина — Сережа не знал, как продолжить знакомство с Димой. Вне рамок работы. Куда его позвать, что предложить. Дима ему правда нравился. Правда. Когда Сережа имеет в виду правда — значит серьезно супер-пупер сильно. Во-первых, Дима очень красиво курил на совместных перерывах. Да, это было действительно важно, не шутка. У него острый профиль, полные губы, белоснежные зубки. Залипательно. В общем и целом — заходил своей внешкой он пиздец как. Во-вторых, Дима был очень крут. Тату у него светились то тут, то там, по всему телу. Сережа даже завидовал, не мог себе позволить так много и такие качественные. Только уебищные партаки какой-нибудь спидозной иглой бухой на хате знакомого знакомого знакомой знакомого. Помимо этого, у него были крупный септум и аккуратное колечко на губе. И шмотки он носил пиздатые. Сережа не очень разбирался, главное — глаз радовали, а откуда — похуй. Не нужны были бренды, чтобы знать, что он стайлиш. В-третьих, он шарил за все на свете. Они могли спокойно пиздеть часами, пока не было толп народа. Таким образом выяснилось, что они оба дрочились в Биошок в одно и то же время. И уважали одних и тех же металюг — Burzum, Morgoth, Black Sabbath, список можно продолжать долго. Ловили вдохновение с одинаковых вещей, тянулись к одному званию — музыканта. Во всем Дима был очень. Спасал его от серой рутины. Сережа приседал ему на уши в любую свободную минуту. И тот ни разу не говорил ему и слова поперек, только слушал внимательно и глазами стрелял. Сережа хотел продолжить их знакомство далеко за пределами ебучих пунктов выдачи. Зачем Дима вообще сюда устроился — загадка. Всякий раз, когда Сережа интересовался, он выдавал что-то типа да там мать, чё-то сестра, дела, не суть. Одним словом — вилял. Ну Сережа и с прошлого раза уяснил, как за умного в глазах Димы сходить — допытываться не стал, хотя хотелось. Сережа не верил, что его не брали на другие вакансии. С таким личиком он мог бы и в модельное пойти. Или на пилончике крутить. Ну… Вернемся к теме, его попытки вывести Диму из круга знакомых в статус (хотя бы) друзей каждый раз обламывались. В первый раз он предложил ему записаться на их с друганами студии. Дима сказал, что всем продакшном занимается сам, но спасибо. Внутри в этот момент все оборвалось. Это был самый легкий вариант из его воображаемого списка. Похуй, что студией их вонючий сырой подвал можно было назвать с натяжкой. Может быть и хорошо, что он отказался. Но Сережа все равно опозорился. Через пару дней, послушав какую-то Сережину демку, он сказал: «Ебать у тебя сведение говно». Сережа был полностью согласен, но хуй знает чего ради начал спорить. Дима не забайтился, сказав, что ему пора к себе и счастливо свалил. Отдавая заказ очередной мамашке с ребенком, Сережа чувствовал себя дебилом. Спугнул. Мамаша очень долго и громко трепалась об их новых правилах проверять все под камерами. Хотелось посадить ее на свое место и съебаться с Димой под мышкой. Как дракон забрать принцессу в свое логово. Ладно, зато он сказал, что сам трек неплох. Даже похвалил. Это дорогого стоило. Дима вообще производил впечатление человека, обладающего тонким вкусом. Он пытался с ним подружиться на основе киношек. Дима часто, когда с утра народа не было от слова совсем, смотрел какие-то сюрреалистические картины. Как-то Сережа застал его за ноутом. На нем — старый, не ЧБшный, фильм с отстающей озвучкой. Уже ахуенен был тот факт, что диктор не говорил носом. На экране два представительных чинуши, на фоне орали: «Долой свободу». Кадр сменился, закрутился-завертелся. Взрывы, крики. Морда страуса. Сережа ахуел и ниче не понял. Решил, для него это слишком, и под шумок ушел в подсобку. Пожалуй, именно в этот раздел Диминой биографии он лезть не будет. Что еще вспомнить? На расспросы про тату Дима отшутился, сказав, что любит эту группу. А вообще-то Сереже было только интересно, что значит «Баланс» у него под подмыхой. О, или когда Сережа пытался пригласить его на кофе после работы, а Дима выдал многозначительное «Чё?», после чего с сомнением взглянул на него, сказав, что у них смена заканчивается в 10 вообще-то. Все, что ему хотелось после — это домой и баиньки. Все его попытки Дима пресекал блять, будто чуял, что на его бедную задницу посягают. А ведь Сережа старался никак не палиться… Он пытался не делать Диме комплиментов (а ведь он пиздец заслуживал), не прикасаться, не нависать, не зажимать (а ведь пиздец хотелось). Было тяжело. Он давно уже определился, что ему больше нравятся мужики. Ну, не мужики, а парни. Мужики это пиздец. Вот приходил к нему недавно, хотел забрать свою залупу кодом, без штриха. Сережа десять раз ему сказал, что это невозможно. И про программу, и про политику компании ему втолковал. Все мимо. Бля, как он его заебал. Дима как-то упоминал про бывшую. Что она поржала с него, когда он рассказал, что работает на Озончике. Сереже было до пизды на нее. Не с ним тягаться. Он так Диму бы отъебал, что он забыл бы всех своих бывших. Вот выдался бы случай… Пока дело не сходило с мертвой точки. Но он придумал еще ебейший варик. Послепослезавтра он скажет, что хочет уволиться. Дима, конечно, не кинется ему на шею, не скажет «Нет-нет, не надо», но может начать переубеждать. Сережа пока не знал, серьезно ли он хотел или блефануть. Но его объект шизофазии точно должен запереживать, и тогда они наконец нормально заобщаются. Типа имея — не ценим, потерявше — плачем. В данный конкретный момент — заканчивалась их смена. И говорить такое перед выходными в два дня не хотелось, вдруг Дима реально забеспокоиться, будет грызть себя дома. Дима закрывал главную дверь, и Сережа на секунду залюбовался им. Тонкими кистями, скривившимся от раздражения носиком. Весь он был такой хрупкий… Наконец он оторвался от замка и взглянул на него: — Слышь, я больше не буду выходить на смены. Сережа онемел: — Что… — Ну я типа увольняюсь. Сука… Это карма. За все плохое, что Сережа делал в жизни. Она прочитала его намерения и решила насрать. — А как же я? — Сережа немного забыл, что они нюхали вместе цветочки и ебались под солнышком только в его мечтах. — Ты? — Дима замялся. — Знаешь… Сережа перебил его, не желая услышать «Знаешь, иди нахуй»: — Стой-стой-стой. Ты не можешь. Кто со мной будет ржать над тупыми детьми, пытающимися забрать энергос? Или кто будет пикать товары людей, пока я застрял в толчке? Ты понимаешь?.. Дима улыбнулся, вспоминая, поддавшись угару: — Да… Да… Золотые воспоминания. — Ну и куда тогда? — сердце ебашилось в груди. Весь его дебильный план рушился на глазах. А как же послепослезавтра… Не будет никакого послепослезавтра? — Я меняю амплуа в музыке. У меня начало получаться. Начало ебануто залетать, — попытался оправдаться Дима. Бля, а ведь даже если он сейчас уговорит Диму, надо будет придумывать что-то еще, чтобы обратить на себя его внимание. Теперь версию с увольнением не юзанешь, облом. Сережа надавил: — Ты меня бросаешь? — Давай уволимся вместе. — Ты хочешь уйти со мной? — спросил он с надеждой. — Ну, я не планировал, но если хочешь… Можем вместе… У тебя норм звук, — Дима его признал, Сережа почувствовал, как душа улетает в рай. Это было лучше любого разговора о партачках, лучше любого жесткого перепихона, лучше всего, чего он когда-либо желал от Димы. — Да, — прозвучало судьбоносное решение… …После этого жизнь не сделала стремительный вираж. Честно говоря, не произошло вообще ничего. Дима просто ответил: — Ну лан. И рассказал, что работал тут только потому, что мать владела точкой и не хотела тратиться на еще одного сотрудника, а сыночка за ее счет делал все, что хотел: и татушки набивал, и пирсу колол, и музякой занимался. Запретила только на посетителей ругаться, так-то он всех в рот ебал. А ведь он бычил на хозяина прям при Диме. Походу у него реально аутизм. На следующий день Дима скинул в ТГшке бит, под который хотел зачитать, и сказал, что договорится с мамой, чтобы он не отрабатывал две недели после увольнения. Ну золотце, а не человек.