Посмотри на меня

Гермиона сидела за металлическим серебряным столом, так разительно отличающимся от привычных деревянных в Хогвартсе. Ее густые кудрявые волосы были аккуратно уложены в подобие косички, а тонкие серьги элегантно свисали почти до плеч. На ней был такой же непримечательный синий костюм с белой рубашкой, как и все ее существо после войны. Ей больше не хотелось ярких красок и счастливых цветов. Только сугубо профессиональные, безликие расцветки, описывающие весь ее внутренний мир. Когда все закончилось, и на руках еще подростков осталось неисчисляемое количество жертв, в том числе и близких, Гермиона закрылась. Больше не было смысла в знакомых посиделках с друзьями, совиных переписках или тайных походах в Запретный лес. Теперь они остались преданы каждый сам себе, жалея о своих потерях и неудачах. «А ведь все можно было сделать по-другому» — думала тогда девушка. Она долго носила эту мысль, скрывая от знакомых зеленых глаз, но и так и не решалась произнести вслух. Отношения с Роном закончились так же быстро, как и начались. Парень просто не знал, что делать с тем разрушительным воздействием Гермионы после войны. И просто ретировался. Оставив ее наедине с собственными демонами. Теперь имя Волан-Де-Морта говорили на каждом углу, не боялись его возвращения, а Гарри восхваляли, как народного героя. О Гермионе никто не вспоминал. Но это ее устраивало: быть приписанной даже небольшим упоминанием в этой бесконечной круговерти смертей… Ей не хотелось. Всю оставшуюся жизнь она решила посвятить журналистике. После войны Рита Скиттер быстро нашла ее и не отставала, пока Гермиона не согласилась на новую должность. Это все же лучше, чем бесконечно жалеть себя в хижине Хагрида без возможности вернуться домой. И был ли у нее он, этот дом? Родители навсегда остались под воздействием Обливиэйта. Погрязшая в своих собственных проблемах, она так и не решилась вернуться к ним и снять заклятие. А потом было уже слишком поздно. — Гермиона, — послышался надломленный голос Варнавы Кафф, главного редактора «Ежедневного пророка». Он был мужчиной преклонного возраста, с полностью поседевшей серебряной головой и всегда ходил в любимом грязно-бежевом костюме, — Сегодня ты выезжаешь в Министерство для специального интервью с новым министром магии. Девушка едва заметно повернула голову в сторону говорящего. Она больше не смотрела в глаза людям: они могли увидеть слишком много. — Больше нéкому? — прозвучал как всегда холодный ответ. Варнава придвинул стул с противоположного свободного стола и присел рядом, продолжая сверлить Гермиону взглядом. Но в нем не было злобы, только понимание и тепло. Девушка это знала даже при том, что не видела его глаз. — Аморэн и Лимус работают над статьями про Турнир Трех Волшебников, как ты помнишь, он пройдет через неделю. Смагли в командировке в Лондоне, пишет о новых изобретениях маглов, а Трекус и Свиггл уехали представлять нашу газету на ежегодном съезде журналистов. Остальные недостаточно подготовлены для этой работы, — старик тяжело вздохнул, — Остаешься только ты. За все время своей работы Гермиона ни разу не отправлялась на интервью в Министерство: это место слишком ярко напоминало ей об утраченных людях и о том, что все могло быть по-другому, поддержи они их изначально. Корнелиуса там больше не было, но от этого девушке не становилось легче. — Кто стал новым министром? — ее тонкий голос разрезал тишину. — Мы пока не знаем, для этого мне и нужно это специальное интервью, — Варнава почесал затылок, и в его голосе снова появились сочувственные ноты, — Если тебе тяжело, и ты не можешь… Но Гермиона его перебила. — Я поеду. Она ненавидела этот жалостливый тон, этот потухший взгляд и поддерживающие похлопывания по спине. Ей это было не нужно. — Что ж… — Варнава поднялся, — Тогда, как только, так сразу. Он еще какое-то время неловко переминался с ноги на ногу возле Гермионы, ожидая какой-то реакции. Но она просто смотрела в белый экран компьютера и практически не дышала. Только когда он ушел, ее легкие наполнились кислородом. «Значит, в Министерство. Снова» — пронеслось у Гермионы в голове. В последний раз, когда она там была, то давала показания против Люциуса Малфоя, одного из Пожирателей смерти и приспешников Волан-Де-Морта. Однако, к большóй ее жалости, ему удалось избежать наказания, выдав местонахождение всех товарищей. Его, как и всю семью Малфой, помиловали и отпустили без дополнительных мер наказания. Они не участвовали в войне напрямую, и это сыграло на руку Люциусу и Нарциссе. О будущем Драко Гермиона не знала ничего. Он, как и его семья, бесследно исчез после заседания. Гермиона собрала маленькую наплечную коричневую сумку, положив туда и самописное перо, и ноутбук на всякий случай. Маггловские замашки напоминали ей о прошлой, счастливой жизни. Через час она уже была Атриуме Министерства. В длинном коридоре скромно подсвечивались огни над десятками каминов, письма беспокойно пролетали над потолком и явно спешили быть доставленными, а огромный золотой фонтан посредине с гоблином, эльфом, магом, волшебницей и кентавром приветственно улыбался всем приходящим. Вода лилась в обратном направлении, а статуи двигались. На секунду Гермионе даже показалось, как маг ей подмигнул. Стряхнув с себя наваждение, Гермиона подошла к секретарю и протянула волшебную палочку. Пока женщина среднего возраста пыталась ее идентифицировать незамысловатыми заклинаниями, Гермиона огляделась. Когда-то восхищавшее ее здание так же ярко блистало, но внутри Гермионы уже не летали бабочки, а глаза удивленно не раскрывались при каждом объятым пламенем посетителе. Нет, теперь это все казалось пустым. — Готово, Гермиона Грейнджер, — серьезный голос прервал ее размышления, — Министр будет рад принять вас в своем кабинете. «Конечно, вся эта секретность и загадочность — обычное качество Министерства Магии — подумала Гермиона, — Когда-то и я хотела здесь работать». Воспоминания все время мучали Гермиону не давая спать, заставляя представлять мертвых товарищей снова и снова. Но сейчас она взяла себя в руки и уверенным шагом направилась вдоль длинного Атриума. Вокруг творился хаос: один представитель Министерства ссорился с письмом, а тот показывал ему язык и не давал достать до тонкой бумаги, другие два практически срывались на бег до камина, а остальные с типично-осуждающим видом следовали каждый по своим делам. Пройдя добрые пятьсот метров, Гермиона оказалась в небольшом зале с лифтами. Каждый из них подсвечивался изнутри и имел блестящую золотую окантовку, чем-то отдаленно напоминая тюремную. Девушка зашла в один из них и нажала первый уровень — Управление Министерства магии. Там она была всего лишь раз, когда притворялась совершенно другим человеком и, как обычно, помогала Гарри в его непродуманном плане по спасению волшебного мира. Но обычно Министра волшебники видят только в зале суда или на обложках газет. «Первый уровень. Управление Министерства магии» — прозвучал тонкий приятный женский голос, знаменуя о прибытии лифта. Гермиона проследовала по просторному помещению с тонкими фиолетовыми коврами по направлению стены. Двери из красного дерева появлялись в ее поле зрения каждые несколько метров. И везде были аккуратные металлические таблички с инициалами. Только в самом конце длинного коридора была огромная резная дверь без подписи. «Еще не успели установить? Назначение было таким быстрым?, — Гермиона задумалась, — Или тайным?» Прикинув в голове несколько вариантов на месте нового министра, девушка скорчилась. Одно было хуже другого. Но выбора не оставалась: сегодняшний вечер ей придется провести рядом с этим скорее всего недовольным и вредным стариком. А Живоглоту придется наслаждаться сухим кормом на разодранном его стараниями диване. Собрав все мысли в кулак, Гермиона достала из сумки самопишущее перо и бумагу. Стоило ей занести кулак над дверью, как на той стороне послышалось: — Входите. Глубокий мужской голос полностью перечеркнул все представления Гермионе о новом министре. Нет, это был совсем не старик, но судить только по голосу было рано. Гермиона открыла дверь. Темная комната в выдержанных фиолетовых тонах и огромным деревянным книжным шкафом справа поражала воображение. Холодный свет падал ровными линиями на ковер со сказочным изображением трех братьев Барда Бидля. На одной стороне была изображена Смерть с песочными часами в руках. А посередине полотна расположились три брата: один повешенный рядом с призрачной возлюбленной, второй — с воткнутой в сердце палочкой и третий — в виде старика в плаще-невидимке. Эта история была хорошо знакома Гермионе, ее родители-маглы читали девочке перед сном. Но она до последнего не верила в существование Даров Смерти. Пока не наступила война. Гермиона перевела взгляд на тяжелый дубовый стол и его обладателя. Ее глаза округлились. — Драко? — недоверчиво спросила она. Перед ней за старинным дубовым столом и в самом шикарном кабинете Министерства сидел и буквально прожигал ледяными глазами Драко Малфой. Тот, кого она бы очень хотела видеть за решеткой вместе со своим отцом. Само зло во плоти. Демон с белоснежной кожей, серебряными волосами и ледяными глазами. Он сидел неподвижно, как статуя, с интересом наблюдая за замешательством Гермионы. Его губы изогнулись в легкой усмешке, и он глазами указал девушке на кожаное кресло напротив стола. — Тебя послали на интервью со мной? Забавно. Гермиона аккуратно нащупала свою палочку в кармане брюк и под удивленное подергивание пера, села на кресло. Справившись с небольшой паникой, она набрала в грудь побольше воздуха и, не смотря бывшему Пожирателю в глаза, произнесла: — Почему они сделали министром именно тебя? — да, это был непрофессиональный вопрос. Но в тот момент Гермиона едва сдерживалась, чтобы не задать еще более провокационный. Драко откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу, придерживая острый подбородок. — А почему нет? — он задумался, — Я стажировался после оправдания моего отца в суде, где ты, кстати, тоже была, — его глаза сверкнули, — Потом несколько лет работал мракоборцем и отлавливал всех крыс из Пожирателей смерти. Большая часть, кстати, сидит в Азкабане благодаря мне. Перо неустанно записывало все, что говорил Драко. А Гермиона внимательно слушала, смотря куда угодно, лишь бы не за дубовый стол. — Ты вообще слушаешь меня? — Драко поднялся с кресла, обошел стол и вальяжно оперся об него прямо перед Гермионой. Ей оставалось только отвернуться к окну и наблюдать за иллюзией раскачивающихся деревьев в грозу. Ведь Министерство находилось под землей. — Разумеется. Он скрестил руки перед собой, продолжая смотреть на маленькую и хрупкую девушку в кресле перед ним. За все прошедшие годы она очень изменилась. Теперь в ее взгляде нет былого огня или доброты. А остатки справедливости давно сгорели дотла во время последнего заседания над его семьей. Гермиона ненавидела его, а, может, даже презирала. Малфой как никто другой понимал эти чувства. Ведь именно из-за них он пошел служить во имя закона и очистить свою палочку и сердце от всего, что сделал. И он верил в свои благие намерения до тех пор, пока не увидел ее. В своем кабинете. Такую надменную и одновременно сломленную. — Посмотри на меня, — он приказал, но Гермиона не пошевелилась. Ее карие глаза застыли на оконной капле, медленно спускающейся вниз по стеклу. Не увидев никакой реакции, Малфой наклонился к девушке и повернул ее тонкое личико к себе. На секунду их взгляды пересеклись. Ее — испуганный. И его — обжигающе-холодный. — Посмотри. На. Меня. Он ждал. Ждал, когда она снова поднимет свои густые ресницы. Когда снова почувствует ненависть, злость — хоть что-нибудь. И ее золотистая радужка снова оказалась в его поле зрения. Во взгляде Гермионы не было ничего. Пустота. Как будто вместо знакомой ему бойкой девчонки, которая врезала ему по челюсти на глазах золотого трио, не осталось и следа. Теперь это была лишь фарфоровая кукла, отдаленно напоминающая прежнюю Грейнджер. — Что с тобой стало? — произнес он более мягко, но все еще не отпускал ее подбородок. Ему нужно было знать. Гермиона пыталась брыкаться, выпутаться из его железной хватки, но все без толку. Он держал сильно, но не делал девушке больно. Драко просто ждал. — Отпусти меня, — прошипела Гермиона. — Пока ты не ответишь на мой вопрос, не отпущу. Девушка снова посмотрела ему в глаза. В них не было презрения или жалости. Только ожидание ответа. С тех пор, как они виделись в последний раз, Драко сильно возмужал и повзрослел. Он превратился в здорового мужчину, который уже умел контролировать свои эмоции. Но его глаза… Они говорили, что Драко на пределе. И тогда Гермиона открыла ту дверь, что была закрыта на десять замков все последние годы. — Война многих сломала, ясно? — теперь она начинала злиться, параллельно нащупывая палочку свободной рукой. Другая ладонь лежала на запястье Драко у ее лица, — Все это время я думала, что можно было бы сделать по-другому. Чтобы Седрик, Сириус, Дамблдор, Грюм, Добби, Крюкохват, Фред, Колин, Северус, Римус и Нимфадора были живы! — эти имена Гермиона знала наизусть. Она повторяла их каждый день перед сном, а потом мучилась кошмарами из воспоминаний, — Они все остались бы живы, если бы чертов Корнелиус сразу поверил в возвращение Волан-Де-Морта! Они бы остались живы, если бы у Гарри был менее извращенный план по поимке самого тёмного волшебника всех времен! Они остались бы живы, если бы мы были готовы, — по щекам Гермионы потекли непрошеные слезы, но она продолжала упорно смотреть в ледяные глаза, — Они были бы живы. На лице Драко не дрогнул ни один мускул. Он внимательно наблюдал за стенаньем Гермионы и все еще пытался понять, почему в отличие от нее слабак и трус — Гарри Поттер — все еще блистал в заголовках газет, а ее бывший, ничего не стоящий абьюзер, — Рон Уизли — упивался счастливой семейной жизнью с какой-то неизвестной волшебницей на отшибе. — Ты винишь во всем этом себя, — прозвучала тихая констатация факта от Драко, и он отпустил ее подбородок и отошел на несколько метров. — Я виню в этом не только себя, но и тебя, и всех, кто принял неправильное решение, — огрызнулась Гермиона. Она вытерла слезы рукавом синего пиджака и снова подняла глаза на Драко. Гермиона встала из удобного кресла, крепко держа в руках палочку и направилась в сторону Драко. Тот, заметив ее обезумевший вид, даже не шелохнулся. Он твердо стоял на месте, пока ее палочка не уперлась в шею министра. — Твоя семья сделала много зла. И ты никогда не был хорошим человеком, — прошептала Гермиона, гордо подняв подбородок. — Не был, — так же тихо ответил Драко. Гермиона надавила палочкой и продолжила наступать, от чего ему пришлось упереться в резную стену кабинета. Гермиона, казалось, только сейчас вспомнила про самопишущее перо. И на секунду отвернула парочку в его сторону: — Конфринго. Перо пыталось сбежать, едва расслышав начало заклинания, но было уже поздно. Оно вместе с бумагой сгорело дотла в следующую секунду. И этой же секунды хватило Драко, чтобы перехватить руку Гермионы и сменить положение у стены на противоположное: теперь девушка была прижата собственной палочкой, а серые глаза Драко блестели над ее головой. — Если это твоя попытка убить меня, то это самое нелепое, что я видел в своей жизни. Даже Петтигрю боролся более искусно, чем ты, — одна его рука упиралась в стену рядом с головой Гермионы, а вторая держала ее же палочку у горла. Она тяжело дышала. Гнев в ее глазах копился все быстрее с каждой секундой, буквально воспламеняя эту тоненькую маленькую фигурку в огромной тени Драко, — Теперь ты хотя бы не похожа на бездушную куклу, — он улыбнулся, — Мне так нравится больше. И тут в Гермионе что-то надломилась. Та защита, которую она ставила на протяжении предыдущих семи лет разлетелась в дребезги. В глазах мелькнули знакомые эмоции, а она будто отошла от многовекового сна. — Тебе нравится? — если до этого момента между ними еще было расстояние в метр, то теперь Гермиона его сократила еще больше, приблизившись почти вплотную к новому министру, — Ты чертов, эгоистичный, надменный… — на последнем слове Драко слегка поднял брови. — Рад снова встретиться с тобой, грязнокровка, — он специально сказал знакомое обзывательство со времен школы, продолжая выводить ее из себя. — Ах ты гребаный, — не успела Гермиона закончить фразу, как Драко снова прижал ее к стене всем телом так, что между ними не осталось пространства, и их губы соединились. Одна его рука скользнула к затылку, поглаживая нежную кожу на шее. В следующую секунду она со всех сил ударила его по щеке. Шлепок получился громким и сильным, как будто мускулы этой девушки были глубоко скрыты заклинанием в этом фарфоровом теле. Драко ухмыльнулся и медленно повернулся обратно к Гермионе. Теперь на ее лице смешалась злоба с недоумением. А он остался стоять неподвижно с уже краснеющим следом на щеке, наблюдая за мыслительным процессом когда-то самой красивой девочки в школе. С тех пор ее лицо стало более женственным: губы налились, а и без того широкие глаза стали еще больше, скулы прочертили линию подбородка, но тело… Ее фигура так и осталась той аккуратной и тонкой, разве что грудь стала более упругой и размер бюстгальтера пришлось сменить на один больше. Гермиона продолжала стоять и просчитывать различные варианты. Но тут ее глаза вновь пересеклись с холодными льдинками Драко, и все мысли куда-то улетучились. В них она прочитала настоящее желание, как будто волшебник напротив горел в собственном огне, но ничего не хотел с этим делать. В голове стало совсем пусто… Свободно. Как не было ни разу за последние семь лет. И Гермиона послала все логичные, обоснованные доводы этого не делать к черту и сама прильнула губами к его. Он в ту же минуту ответил, как будто только этого и ждал. Его сильные руки выронили палочку и обвились вокруг ее талии, ощупывая ее в самых желанных местах. Дыхание двух обреченных людей смешивалось в один единственный стон, когда Драко углубил поцелуй. Его язык аккуратно расчертил собственный знак у нее во рту, перемешиваясь в диком порыве с ее. Он слегка надкусывал ее нижнюю губу, расплетал непослушные кудри, а его рука беззастенчиво скользила по ее животу, поднимаясь все выше. Одним быстрым движением он скинул с нее пиджак и расстегнул пуговицы на рубашке щелчком пальцев. Они оторвались друг от друга на одну секунду, чтобы посмотреть в глаза. И увидев во взгляде Гермионы только желание, давно потухший огонь чувств, он снова ее поцеловал с тихим рыком. Руки Гермионы скользили по его твердым мышцам, позволяя себе то, что она никогда не позволяла с Роном или кем-либо еще. Опыта в этом у нее было немного: вместо чувств она всегда выбирала работу. Вместо страсти зарывалась в книги по трансфигурации. Но сейчас это было не так важно. Она впервые чувствовала себя настолько желанной. Настолько нужной. И сердце с каждой секундой ускорялось так, словно готово вот-вот выпрыгнуть из груди и зажить собственной жизнью. Тонкие пальцы Драко подцепили лямку бюстгальтера Гермионы и аккуратно опустили. Тоже самое произошло и со второй. Один щелчок пальцев, и замок на нижнем белье тоже раскрылся. Гермиона ахнула. Она не могла поверить. Немногие волшебники умели колдовать без палочки: даже мелкие заклинания всем давались с трудом. А Драко с такой легкостью уже дважды воспользовался своей магией и ни разу не притронулся к своей волшебной палочке. Эта мысль заводила ее еще больше. Сильный, всемогущий волшебник прямо сейчас возжелал только ее. В этом кабинете. И ничего не могло остановить их. Гермиона с силой потянула рубашку Драко, и та слегка надорвалась. Она в ужасе посмотрела на тончайшую дорогую ткань и тихо отстранилась: — Прости. Он отмахнулся и прошептал ей уже в губы: — Куплю новую. В следующий миг его губы опустились на ложбинку на шее, а клыки слегка полоснули по мягкой коже. У Гермионы вырвался стон. Продолжая нежно прикусывать ее шею, его рука тем временем уже гладила грудь девушки, заставляя ее вздрагивать на каждом кругу пальца вокруг возбужденного соска. Она больше не могла терпеть. Годы воздержания давали свои плоды. Сейчас она зажглась, как спичка. — Пожалуйста… — простонала Гермиона в ухо Драко. От чего он медленно отстранился от шеи и посмотрел ей в глаза. Но тонкие пальцы одной руки продолжали гладить грудь, а вторая очень медленно скользила вдоль линии брюк. Он никуда не торопился. — Чего ты хочешь? — он изучающе посмотрел на девушку, продолжая дразнить все ее чувствительные зоны. Забавно, что в этот момент Гермиона была полностью без верха, а он стоял почти полностью одетый, в слегка порванной рубашке. «Да он издевается. Неужели хочет, чтобы я сказала вслух. И так ведь понимает, не дурак» — пронеслось в голове Гермионы. Она продолжала тихо постанывать от его прикосновений, а Драко внимательно смотреть на ее лицо. — Грейнджер, за этот вечер ты дважды заставила меня повторять, — несмотря на серьезное лицо, его руки все еще ублажали тело девушки, дразнили, — А я это не люблю. Либо говори, либо я остановлюсь. — Тебя. Казалось, лед расплавился в его глазах. Взгляд бывшего врага потемнел, а брови слегка опустились. Он сделал еще два щелчка пальцами, и на Гермионе исчезли брюки. Она осталась только в трусиках. Затем он снова припал к ее губам. В этот раз поцелуй был еще более животным, диким. Он прижимал ее тело к стене, полностью отдаваясь моменту. А Гермиона и не успевала подумать, какую ошибку совершает прямо сейчас. Его рука мягко скользнула в трусики Гермионы. Поняв, насколько там мокро, Драко ухмыльнулся сквозь поцелуй и вошел одним пальцем в нее. Гермиона дернулась от удовольствия, но он не позволил разорвать поцелуй, снова и снова кусая губы и путаясь в волосах. Он делал поступательные движения и с каждым ее вдохом ускорял темп. Большим пальцем Драко гладил сверху, усиливая ощущения девушки до предела. Она больше не могла терпеть. Тысячи искр заплясали перед глазами, а тело расслабилось, как после сильной пьянки. Ее качнуло, но Драко удержал Гермиону за талию. Он прижал свой лоб к ее и запыхавшимся голосом прошептал на ухо: — Я еще не закончил. Одним ловким движением он закинул ослабевшую девушку на руки и аккуратно положил на полупустой стол. Все, что на нем лежало тут же оказалось на полу с невероятным стуком. Гермиона огляделась. — А нас никто не услышит? — Она совсем не подумала о защитных чарах. Хотя ее не сильно волновало, что о ней теперь подумают в Министерстве. — Как только ты пришла, я наложил на комнату защитные чары. И моя дверь открывается только перед приглашенными. А кроме тебя я никого не ждал, — его голос прозвучал так уверенно, словно Драко заранее знал обо всем, что произойдет сегодня. Он медленно снимал рубашку, стоя у края стола, куда положил Гермиону. Она повернулась на него. — Откуда ты знал, что понадобится заглушающее заклинание? — девушка все еще не могла взять в толк все происходящее. Мысли были, как тумане. Драко снял рубашку, обнажив идеально белый торс. Его мышцы переливались на едва заметном свете ламп, позволяя увидеть, как много он тренировался в последние годы. Гермиона сдержала вздох. Мужчина продолжал внимательно наблюдать за девушкой на своем столе и медленно расстегивать сильно натянутые брюки. — Грейнджер, я хотел тебя еще со школы, — он стал говорить тише, — Знаю, я не очень хорошо это выражал. И сегодня я надеялся лишь на то, что вместо убийства ты все же предпочтешь стать моей. — Стать твоей? — Гермиона опешила, — Я думала, это случайная встреча. Драко уже расстегнул штаны, но не спешил снимать. У Гермионы уже практически сводило ноги от предвкушения. Он поднял брови: — Это не была случайная встреча. Тебе не показалось странным, что за все годы, когда тебя не отправляли в Министерство на интервью, в этот раз вдруг стала нужна именно ты, — он перестал раздеваться и едва заметными прикосновениями дотрагивался до ее ног с внутренней стороны. Его пальцы так и не доходили до самой чувствительной точки, доводя Гермиону практически до предела. Сквозь пелену желания, она прошептала: — Но… — говорить становилось все сложнее, — Другие репортеры были заняты… Там… Мероприятия… Открытия… — ее глаза постепенно закатывались от удовольствия, и Драко это видел. Он ухмыльнулся. — У меня достаточно связей, чтобы организовать несколько случайных событий. Или не очень случайных, — его голос становился томным, а во взгляде все еще плясали демоны. Гермиона ахнула, когда он как бы невзначай задел чувствительную точку. А потом продолжил. — А теперь ответь мне. Ты все еще этого хочешь? Его руки не останавливались. Сейчас он подошел ближе, уткнувшись твердым предметом прямо между ее ног. Его руки поднялись выше и слегка задели соски Гермионы. Она вздрогнула. Думать времени не было. И, честно сказать, меньше всего на свете ей хотелось сейчас размышлять о правильности всего происходящего. Всю жизнь она боролась непонятно за что и потеряла почти все, что имела. Сейчас ей не нужны были никакие мысли. Ей нужен был только он. — Входи уже, — теперь приказывала она. Драко без лишних слов избавился от штанов. И Гермиона в который раз обомлела от увиденного. «Это будет непросто уместить» — единственная мысль, что пролетела у нее в голове прежде, чем Драко начал медленно, сантиметр за сантиметром входить в нее. Он следил за каждой ее реакцией, а тонкие пальцы не останавливались и продолжали гладить ее грудь, живот и ноги. Заставляя отвлечься от бесконечного ощущения тесноты внутри. Когда он зашел до конца, неприятные ощущения отпустили. Он начал медленно двигаться внутри, снова распаляя внутреннее желание и огонь. Пальцы непрестанно гладили ее тело, а она продолжала стонать. Он двигался все быстрее и быстрее. И не сводил с нее глаз. Гермиона дергалась и кричала от удовольствия. Их взгляды пересеклись на секунду, и в них она увидела только невероятное желание, поглотившее их обоих. Он хотел этого всю школу и все годы после войны, а она и понятия не имела. Гермиона никогда не думала, что такое удовольствие вообще можно получить от простого секса. Но этот не был простым. У нее между ног разрывались тысячи петард, оставляя после себя не пустоту, а бесконечные искры. А Драко продолжал двигаться уверенно и стойко, позволяя ей получать все новые и новые оргазмы. Когда у Гермионы уже закончились все возможные силы, он притянул ее к себе и снова слился губами. А она зарылась руками в его идеальную прическу и впервые подумала, насколько же эти волосы на самом деле мягкие. Он сделал еще три резких толчка и на последнем громко выдохнул. Гермиона положила голову ему на грудь, и Драко, не выходя из нее, обнял девушку. Он гладил Гермиону по голове, вдыхал ее запах, похожий на лавандовое поле, и кричал от счастья внутри себя. Вот только снаружи он сохранял полное спокойствие. Они просидели в таком положении еще десять минут. Слова были излишни. Только два биения сердца в кабинете главного министра магии. И этот же самый министр прямо у нее между ног. Гермиона отстранилась первой. Она аккуратно спрыгнула со стола и накинула свой пиджак на голое тело. Подняла палочку и восстановила ухоженный облик одним заклинанием. Драко все это время внимательно наблюдал за ее действиями. Его не заботил беспорядок в комнате: он не обращал на это никакого внимания. — Что теперь? — Гермиона первая разрушила удушающую ее тишину. Ей постепенно становилось неловко. Теперь все казалось неправильным, хотя где-то в глубине души она осознавала, что сделала бы это еще раз, — Я могла бы все-таки взять у тебя интервью. Мне сильно влетит, если я вернусь без него, — она снова смотрела на стекающие капли иллюзорного окна в лес. Драко накинул штаны, застегнул ремень и удивленно на нее посмотрел: — Посмотри на меня. В этот раз она выполнила его просьбу с первого раза. Их взгляды встретились. Ее золотистый и его ледяной. — Ты больше никуда от меня не уйдешь. Я слишком долго тебя искал, и не хочу потерять снова, — он подошел ближе и аккуратно коснулся щеки, — Поэтому я попрошу тебя остаться. Гермиона смотрела в эти ледяные глаза, когда-то казавшиеся такими далекими, враждебными и нелюдимыми. Но сейчас она впервые почувствовала себя цельной. Рядом со своим бывшим врагом.