Урок для царя

Уже как неделю Наполеон с Александром проводят время в Эрфурте. Изначально Наполеон планировал обсудить с Александром условия Тильзитского мира, планы по усмирению Испании и подготовке к возможной войне с Австрией. Но за эту неделю они занимались чем угодно, но не обсуждением политики. Все потому что Александр старательно уклонялся от разговоров о политике, что вызывало гнев у Наполеона. Тот бы с радостью наорал на него и вернул к реальности, да вот только Александр постоянно находился рядом со своими людьми, потому было бы неудобно это делать. Они лишь гуляли по саду, слушали классическую музыку известных на то время музыкантов, устраивали чаепития с лучшей выпечкой Франции и России. Постепенно терпение Наполеона сходило на нет. Однажды когда они были на обеде, он, нервно едя свое кассуле из кролика, заметил, что царь вообще никогда не притрагивался к мясцу и блюдам высокой кухни Франции по типу фрикасе на обедах. Он в основном уплетал всякие пирожные, печенья, прочие десертики, особенно ему нравились макароны. В тот день его особо выбесило как он их ел. Он элегантно брал каждый макарон и ел небольшими укусами, иногда он клал ладонь на щеку и закрывал глаза, комментируя о том, как вкусны были эти пирожные. Наполеона выбесило то, что тот не притрагивался к мясу. Обычный народ голодает, а тот отказывается от бесплатной еды! Возможно, это потому что он сам был воином, ему важно было постоянно питаться, быть крепким и в форме, потому он никогда не отказывался от еды. А Александр так нагло ел макароны, что он напоминал ему Марию-Антуанетту. Тоже только жрет пирожные и не заботится о народе, о политике! Что еще бесило Наполеона в Александре, так это его поведение, неуважение к старшим. Он мог начать с ним разговаривать, затрагивать темы политики, а тот лишь начинал прихорашиваться и все его внимание могло быть направлено только на зеркало. Ему нужно было поправить прическу, припудрить щеки или еще что-то, но не обсуждать политику. И он вообще не слушал его, ну иногда говорил «ага ага». Почему же он терпел всю эту неделю? Ну он и не против был поначалу славно провести время с новым другом, а переговоры и для него были немного неприятной темой, но тот все равно был готов к ним и понимал их важность, в отличии от Александра. А еще ему начинал нравиться Александр. В его поведении была какая-то женственность. Это тоже бесило Наполеона, но в глубине души это его соблазняло. Ему нравилось как он одевается, как черные высокие ботфорты туго сидели на нем и подчеркивали красоту белых облегающих штанов и торчащих ляжек. А походка это вообще отдельный разговор. Ему очень нравилось когда его ляжки тряслись во время ходьбы, в его походке была некая элегантность. Его также возбуждало когда он клал ногу на ногу или наоборот раздвигал так, что можно было разглядывать пах. Вообщем рассматривать его низ было интересно. Но и верх был не менее привлекательным. Это прекрасное, нежное, вечно с небольшим применением косметики личико со светлыми глазами и ухоженная блондинистая шевелюра заставляли задуматься, почему у него еще нет нимба. Но все же его нужно было образумить. В один прекрасный день все же удалось подобраться к нему и без посторонних лиц. Наполеон наконец предложил Александру поговорить наедине и привел того в трапезную. Они сели за стол напротив друг друга. Им подали вкусности в виде конфи из утки, шоколадный тарт и шотландский скотч. Наполеон к еде не притронулся, но Александр сразу же отрезал себе кусок тарта, положил на тарелку и налил себе виски. Затем они попросили людей уйти и закрыть дверь за собой. — Ну что же, Александр, я бы хотел с вами поговорить насчет кое-чего. — Конечно. Слушаю. — Помните наш договор в Тильзите? — Помню. — Ваши войска помогут мне справиться с Австрией и Испанией? — Что? Какая Австрия? Какая Испания? У Наполеона возник нервный тик. — Австрия нападет на нас. В Испании нужно подавить мятеж, — сказал Наполеон с небольшими паузами. — Не, без нас. Нашей армии нужен перерыв. Наполеон хотел наорать на него, но сумел сдержать и сказать спокойным голосом. — Но вы обещали… — Ну обещания в одно ухо влетают, а из другого вылетают. Какие-то еще вопросы? — сказал Александр невозмутимым голосом. Но тут Наполеон уже поднял на него голос. — Вы не можете так поступать! И не притворяйтесь, что забыли, я лично вам покажу подписанные вами бумажки! Александр был в шоке. На него наорал император Франции! Как так можно?! — А кричать обязательно было? — Вы, как царь, не можете так безответственно относиться к условиям мирного договора! Хотя бы торговлю с Англией прекратили? — Нет, но скоро прекратим. — Что за безрассудство? Такая халатность недопустима для Российского правителя! Александр лишь взял вилочкой кусочек тарта, положил в рот, прожевал и запил скотчем. Немного отпив еще, он скорчил лицо и был готов что-то сказать. Наполеон же все это время нетерпеливо ждал его ответа. — Признаю, тарт и скотч что надо. — Не игнорируйте меня! Люди умирают, а вы сидите и пьете скотч! — Вам налить? — Хватит уклоняться от политики! Поговори со мной как мужчина! — кричал Наполеон. — Тебе так хочется поругаться со мной? — Ну вы на явно это напрашиваетесь. — Скажем так, мне просто неприятны эти темочки, я приехал сюда оттянуться, убежать от рутины правителя. Ибо надоедает иногда каждый день слушать от народа: «Александр, когда вы отмените крепостное право?», «Александр, пожалуйста отмените ссылки в Сибирь!». Надоели. Наполеон был просто в шоке. Он был очень зол, но все же пытался образумить царя по-спокойному. — Но это очень безответственно с вашей стороны. Народ всегда нужно слушать, иначе в один день он вас свергнет. И пожалуйста, решите со мной этот вопрос, а потом делайте что хотите! И вообще я всю эту неделю вас терпел, но сейчас у меня накипело от вашего бесцеремонного поведения! Тут у Александра загорелись глаза и он явно хотел продолжать беседу. — Что конкретно тебя выбесило во мне? Наполеон налил и себе виски. — Как я уже сказал, ваши уклонения от разговоров политики, вы никогда не слушаете меня, никогда не понимаете суть вашего визита в Эрфурт! Александр встал и начал дуться как ребенок, отвернувшись от Наполеона и скрестив руки. Наполеон отпив виски тоже встал. — Ну уж извините, что не могу отправить в бой изможденных от коалиционных войн солдат! — сказал Александр саркастичным голосом — Дело не в этом, вы просто не выполняете обещания, не воспринимаете договор в серьез, вы инфантильны и противоречите самому себе! К тому же у меня тоже солдаты устали, но они все равно готовы сражаться! — Тогда ты тоже противоречишь самому себе раз пьешь шотландский виски, ненавидя Англию! Так погодите…Шотландия это Англия? Или Англия это Шотландия? — Вы даже не имеете базовые знания о других странах и при этом правите страной! Как так?! — Ой да ладно тебе, я уверен ты бы и сам не ответил где находятся какие-нибудь Рязань и Казань! — Ну и где? — На востоке…неважно! — Я не хотел вас обзывать, но вы реально глупый, безрассудный и странный правитель. — А ты толстый. Наполеона это немного задело, раз уж и ссориться с ним, то по-детски. — Ну я хотя бы питаюсь правильно, а вы лишь едите десерты прям как баба. — Ах баба значит? Я хотя бы ухоженный и слежу за собой, в отличии от тебя! — А вы проиграли при Аустерлице! — Ах ты…Закончились аргументы и решил надавить на больное? Сыпать соль на рану? — Знайте свое место. — Это все ошибки моих маршалов и австрийцев. — Ой правда? А по-моему это вы сами не послушали более опытных дядек и поступили своевольно и неправильно! — Что? Кто тебе это сказал? Это неправда! — Скажем…достоверные источники. — Зато твоя Жозефина не может родить. И вообще че ты злой такой? Спокойнее. Ну теперь Наполеон уж точно сгорел с его слов. Он подошел к Александру и схватил его за горло. Тот не на шутку испугался. — Еще одно слово в сторону моей жены и вы поплатитесь. Вы ведете себя как ребенок! И ребенок невоспитанный, грубый и избалованный! Вы не уважаете старших и не слушаете никого! Александр потихоньку задыхался и пытался убрать руку Наполеона с горла, но безуспешно. — Раз уж вашим воспитанием не занимались родители, то им займусь я. Наполеон отпустил царя. Александр отошел на пару метров и лишь пытался отдышаться. После того как он откашлялся, он все же поднял взгляд на Наполеона, улыбнулся и внес свое слово. — Боня, ну не надо так злиться. Расслабься, я все решу. — Ну уж нет, я уже готов преподать вам урок. — сказал Наполеон с очень злым и серьезным лицом. Он начал приближаться к Александру, но тот лишь захохотал. — Ха, ты реально думаешь что я тебя боюсь и готов понести от тебя наказание? ••• Спустя десять минут Наполеон уже сидел на на кровати со спущенными штанами и ждал когда Александр приступит. Тот находился на полу перед ним и будто чего-то ждал. Наверное чуда, чтобы Наполеон сказал что это все шутка и ничего делать не надо. — Ну же, не заставляй меня ждать. Наполеон перешел к нему на «ты», что маленько ущемило Александра. Он, закрыв глаза и немного всплакнув, все же решил приступить. С небольшим отвращением он взял в рот его член и сразу начал действовать, стараясь удовлетворить Наполеона как можно быстрее. Тот лишь молча наблюдал за процессом. Постепенно, Александр осознавал, что это не так уж и плохо. Напротив, даже приятно что-ли. Он даже начал трогать себя внизу да так, чтобы Наполеон этого не видел. Он бы начал мастурбировать самому себе, да только штаны незаметно снять было тяжело, поэтому он стимулировал свой пах прям как девушки это делают. Этот процесс был тихим и довольно быстрым. Наполеону очень нравилось видеть то, как избалованный царь наконец сидит на коленях перед ним. Ему нравилось над ним доминировать. Ему нравился Александр, ибо он был для него таким милым, славным…женственным, будто там ему и место. Он кончил, но перед этим он подал знак в виде небольшого стона. Александр же застонал с отвращением. — Глотай всё. Александр, выполнив приказ, продолжил дальше. Спустя пару минут, Наполеону это наскучило. — Достаточно. Но Александр явно увлекся и не слышал того. Он продолжал это делать со страстью, о чем-то задумавшись. — Эй, я же сказал достаточно! Наполеон резко оттолкнул от себя Александра, тот упал назад, его ноги раздвинулись, и Наполеон увидел как белые штаны Александра были мокрыми в зоне паха. Заметив, что Наполеон заметил его мокрое место, Александр со стыдом резко собрал ноги и прикрыл их рукой, повернув голову в сторону. — Что ты творишь? Неужели тебе это так понравилось? — Неправда… — А знаешь, я хочу еще, ложись. — Что?! Ты же сказал что это все! — Я передумал. Наполеон без проблем повалил того на кровать и начал снимать ему штаны. Александр пытался сопротивляться. — Погоди погоди, ты не можешь этого сделать! — Почему же? — Потому что это изнасилование, то есть преступление по российским законам! — со страхом сказал Александр. — Да мне плевать, я тебя проучу, сука, думал тебе так попросту сойдет с рук так обращаться к старшим? Игнорировать условия подписанного договора? Грубить будучи правителем? Вечно вы, молодое поколение, строите из себя хрен пойми что! — Но мне тридцать лет! — А ума нет! Но ничего, я тебя так трахну, что ты еще долго будешь жалеть о своем поведении. Будешь после меня послушным паинькой! Это тебя точно образумит, я клянусь, блять. На самом деле это Наполеон наконец нашел повод трахнуть Александра. Он давно этого хотел и постоянно пускал на него слюни. Он всегда на него засматривался, разглядывал его тело, любовался его движениями. Он всегда фантазировал о том как доберется до него и даст волю всем своим навязчивым мыслям. И наконец, у него это получится. Ему также одновременно нравилась и не нравилась женственность Александра, что лишь усиливала желание сделать с этим парнем грязные вещи. Почему Александр согласился на это? Ну это классический прием шантажа у самых банальных НТР хентаев. Правда здесь могут слить не интимные фото, а факт того, что Александр воздухан! А это довольно сильно бьет по репутации. Наполеон нависнул над Александром, а тот лишь смотрел в пустоту, будто принял свою участь. После небольшой подготовки он вошел в него быстро и не церемонясь, что вызвало у Александра небольшой стон от боли. — Больно… Дальше Александр молчал, и Наполеон будто трахал какого-то мертвеца. Поэтому он решил ускориться, как раз и входить уже было легче. — Ну же, я хочу слышать твои женские стоны. Александр с закрытыми от стыда глазами начал стонать от быстрых толчков Наполеона, что вызвало у последнего особое возбуждение. Но внезапно он перестал входить в него, оставив член внутри Александра. — Не понял, почему перестал? Вытащи немедленно! — Ой, а мне что-то неохота, — сказал Наполеон в стиле Александра. Это вызвало негодование у Александра. — Черт, вытащи, больно! — А ты признай вину, мальчик. — Ни за что. — Ну и ладно, гордость тебя погубит. Александр немного всплакнул и начал слезно молить вытащить, ибо было неприятно. Но Наполеон лишь перевернул того в коленно-локтевую позу и снова начал трахать, на этот раз с особой жестокостью, грубо взяв за волосы. В этой позе секс был будто намного больнее. — Ай! Больно! — Ты этого заслуживаешь. — Ты реально думаешь, что сможешь меня так просто слома…— не успел договорить Александр. Ведь Наполеон уже добрался до нужной точки, что вызвало у Александра шок. — Я заставлю тебя трепетать и сожалеть о своих поступках. В этот момент Наполеон буквально озверел и ему даже было плевать на мольбы о помощи и ноющие стоны от боли Александра. У того даже кровь потекла, да так сильно, что будто в него вонзили нож, а не член. Наконец-то он может удовлетворить свою животную похоть на нем. И тут Александр просто разревелся, не выдержав боли. — Пожалуйста…не надо больше! Хватит, мне очень больно! — сказал Александр плачущим голосом. Но Наполеону было плевать, он продолжал свое дело. Иногда он мог его шлепать, а иногда душить. Ему нравилось унижать царя, опускать его до уровня шлюхи, порочить его честь! Он уже пару раз кончил в него, но останавливаться не продолжал. Александр не знал сколько прошло времени, но эти муки длились для него будто вечность. Александр начинал понимать, что его телу это нравится, вскоре он перестал сопротивляться и просто решил «наслаждаться». Наполеон мог оставлять на нем многочисленные засосы, он мог взять его за подбородок и долго целовать. Они трахались до первых лучей солнца. Наполеон закончил с Александром, а тот лишь упал в полусознательном состоянии. И все же он слышал как Наполеон собирался уходить. Он даже расслышал то, что Наполеон ему сказал. — Я надеюсь эта воспитательная практика вас чему-то научит, и вы подумаете о своем поведении. Кстати, не думаю что только я заметил ваше бессовестное поведение. Ну, вы поймете о чем я. Александр, уставший от всего этого, лишь укрылся и уснул в слезах. Они пробыли в Эрфурте еще две недели. Наполеон, поддонок, знал, что Александр не сможет никому рассказать о произошедшем и потому повторял с ним сделанное. Он мог во время завтрака спокойно начать трогать его ляжки и ласкать пах того под столом, пока никто не видит, это вызывало у Александра дискомфорт. Для него это было челленджем «попробуй не застони при других людях». Они также теперь занимались сексом ежедневно, в разных позах, с разными предметами и в тайне от других. Могли начать прям под столом, могли в уборной, ибо Наполеон не контролировал свою похоть. Да даже при людях он мог начать его лапать в разных местах и без стыда. Александр слишком просто отдавал себя ему ибо знал, что никто ему не поможет. Он не мог никому рассказать о том, что с ним сделали, ведь будет очень стыдно, пойдут слухи по всей стране, его же засмеют! Он терпел. Иногда слуги замечали его засосы и то, как Александру было больно садиться. Возможно, они догадывались, но проверять не собирались. И помогла ли эта воспитательная практика Александру? Не так чтобы очень. Травмировала ли она его? Определенно. После той злополучной ночи он будто стал подавленным и зашуганным, вечно беззаботное и светлое личико Александра прямо как то, что на портретах Суворова резко превратилось в вечно боязливое и травмированное лицо. Иногда на людях когда он пересекался взглядами с Наполеоном, он мог резко отвернуться от него, старался не смотреть на него, даже лицо того травмировало его. Ситуация ухудшилась когда он вернулся домой. Он понял те слова Наполеона после той ночи. Александр осознал свое поведение и был в шоке с самого себя, боялся, что его кто-то накажет за это, но уже более близкий человек. Он начал бояться своих же людей. Ему было страшно, что его убьют или изнасилуют, а может даже сделают и то и другое. Он просто перестал доверять своим людям, близким, помощникам. Ему теперь даже было противно от любых прикосновений. Однажды когда швея брала у него мерки чтоб сшить костюм, он накричал на нее, ведь та коснулась его бедер, вообще не имея никаких сексуальных мотивов. Он также осознал, что постоянно вел себя вызывающе, женственно, все эти прихорашивания у зеркала, использование косметики, раздвигание ног, хождение в облегающих штанах действительно провоцировали и возбуждали людей. Ему вспомнилось как однажды к нему зашел слуга в баню чтоб дать вещи. Он облизнул свои губы когда увидел его голым, но Александр даже и не понял, что это странно. Но сейчас его постигла реализация и это воспоминание лишь заставляло его разочаровываться в людях. «Неужели я реально веду себя как женщина и это выглядит провокационно?» — думал он. И жил он теперь с мыслями о том, что его все хотят, и возможно так и было на самом деле. Он теперь никому не мог доверять. Лишь самому себе. Александр мог целыми днями сидеть в своей комнате, заперевшись, будто боясь чего-то. Та ужасная ночь сделала его параноиком.