«Провокатор»

Вокруг темно, в комнате витает запах дорогого парфюма и сигарет, исходящий от двух парней, что сейчас стояли неприлично близко друг к другу. Гедеон больно ударился лопатками о стену, отчего с его уст сорвался болезненный стон. Его прижало крепкое тело напротив, грозно заглядывая в глаза. Люмьер навалился всем телом на Хитклифа, а на лице было явное недовольство вперемешку с чем-то иным. — Повтори, что ты сейчас сказал, — низким шепотом проговорил Уолдин прямо на ухо Гедеону, который был абсолютно спокоен, а в этих светлых очках бушевал игривый азарт, будто происходящее только нравится чистокровному. Словно это заставляет его ощущать какой-то трепет, который он не испытывал от чего-то другого. Руки Гедеона обвили шею Люмьера, пока тот притянул парня к себе за талию. — Я сказал, что не верю ни единому твоему слову, — провоцировал Хитклиф, усмехаясь прямо в чужое лицо, — ты лжец, Люмьер Уолдин, все твои угрозы — пустой трёп, — такие слова очень жестко действовали на Люмьера. Он понимает, что сейчас его просто провоцируют, чтобы развлечься, но это звучит так низко... Словно этими словами можно играть с ним. — Зачем ты меня провоцируешь? — прошептал он, прикусывая мочку уха, чтобы вызывать у Гедеона табун мурашек. — Знаешь ведь, чем такое может закончиться, — продолжил он, зная, что если Хитклиф начал, то вряд ли остановится. Он ходит по головам, подчиняет себе всех, а Люмьера спокойно использует так, как захочет. Оба не против, ведь Уолдин сделает всё для своего партнёра, однако такие провокации иногда кажутся перебором. — А с кем же мне ещё играть? — с вызовом прошептал Гедеон, чувствуя, как тут же меняется его положение в пространстве. Теперь под лопатками была не холодная и твёрдая поверхность стены, а матрас и бархатное постельное бельё. Похоже, кое-кто добился того, чего хотел. Люмьер навис сверху, ставя одно колено между ног Гедеона. Тот лишь ухмыльнулся и вновь обнял партнёра за шею, притягивая ближе. — Я тебя поздравляю, ты доигрался, — пальцы Уолдина плавно начали оглаживать чужую талию, после чего принялись расстёгивать пуговицы рубашки одну за другой, открывая вид на прекрасное тело. Такие случаи не были редкостью. Если у Гедеона было подходящее настроение, то он мог спокойно начать провоцировать Люмьера разными способами. Иногда открыто намекая на такое продолжение, а иногда используя грубость. В любом случае он получал то, что хотел, а именно внимание Уолдина. По телу Гедеона пробегала мелкая дрожь от поцелуев Люмьера, которые с ключиц спускались на грудь, а затем и ниже. Хитклиф был произведением искусства, можно было изучать и восхищаться им бесконечно, отдавая полностью своё внимание и любовь. Эти изящные черты лица, тонкая талия, острые ключицы и упругие бедра, что сводили с ума Уолдина, всё было идеально. Вскоре поцелуи прошлись по низу живота и переместились на внутреннюю сторону бёдер. Это было самым любимым местом Люмьера. Он получал удовольствие уже только от того, что пальцами сжимал упругую часть тела и оставлял поцелуи, иногда покусывая. Такое вызывало на лице Гедеона румянец, а взгляд сразу же направлялся подальше от довольного Уолдина. При таких действиях вся смелость улетучивалась, уступая место смущению. — Кое-кто уже не такой смелый? — нагло улыбаясь, заметил он и слабо укусил кожу, совсем немного оттягивая. Слыша болезненный стон, Люмьер оставил на месте укуса поцелуй и прижался щекой к бедру парня. Так забавно наблюдать за тем, как такой смелый Хитклиф лежит с раздвинутыми ногами и краснеет от того, что Люмьер просто уделяет внимание такой прекрасной части своего партнёра. — Завали, а то просто уйду, — оба понимали, что это ложь. Гедеон сам на взводе после первых ласк, поэтому не уйдёт от парня без продолжения. Он всегда получает то, что хочет, а сейчас объектом желания был именно Люмьер. Знакомый щелчок крышки тюбика вызывает предвкушающий трепет во всём теле, пока прохладная жидкость оказывается на пальцах Люмьера. Этот этап никогда не пропускается, ведь никто не хочет причинить боль партнёру. Как бы Гедеон ни выводил своего парня, он никогда не навредит и будет стараться делать только приятно. Вот и сейчас, когда оба уже практически лишены одежды, Уолдин осторожно вводит два пальца в Хитклифа, одновременно с этим затягивая в нежный поцелуй. С губ Гедеона срывается прерывистый выдох, но он отвечает, сминая чужие губы. Его руки скользят по крепким плечам Люмьера, хватаясь крепче, когда пальцы внутри начинают осторожно двигаться, разрабатывая Гедеона внутри. Одним своим видом Уолдин излучал безопасность и контроль. Только с ним старший Хитклиф мог себе позволить проявить такую слабость, уступая верхнюю позицию. Он мог спокойно отдаться в эти сильные руки, зная, что получит от этого исключительно удовольствие. Через пару минут Гедеон почувствовал неприятную пустоту, отчего прижался сильнее к телу Люмьера, как бы требуя, чтобы такое недоразумение было исправлено. Отказывать такому божественному созданию было бы грехом, поэтому Уолдин выдавил побольше смазки, чтобы облегчить процесс и распределил по напряжённому органу. По его телу пробегала дрожь от каждого движения рукой, ведь пока он отдавал всю ласку партнёру, о себе совершенно не позаботился, а Гедеон будто специально дразнил и не касался его. Оба парня выдохнули в унисон, как только пустота внутри Гедеона заполнилась Люмьером. Сначала темп был медленным, глубоким, таким, чтобы они полностью прочувствовали весь процесс. После этого Люмьер позволил себе слегка ускориться, из-за чего по комнате начали раздаваться звуки шлепков кожи о кожу и первые нежные стоны Гедеона. Этот звук ласкал уши Уолдина, заставляя отчаяннее входить, чтобы эта музыка не заканчивалась. Мир вокруг пропал, сейчас были только они, по телу бежит жар, а остановиться они уже не в состоянии. Люмьер глубоко проникает в партнёра, заставляя стоны срываться с его уст, а сам Гедеон только толкается навстречу, желая получить большего. Им не нужен никто в этом мире, когда они есть друг у друга, чтобы всегда быть рядом и позаботиться друг о друге. В один момент толчки усиливаются, а сам Люмьер уже дышит куда тяжелее, чувствуя скорую разрядку. Хитклиф тоже не может сдерживаться, выгибаясь под Люмьером и кусая губы. Финальная волна удовольствия совсем близко, хочется ещё, ещё и ещё, чтобы утолить жажду наслаждения. Уолдин затягивает Гедеона в чувственный поцелуй, ускоряясь, пока Хитклиф обнимает его за шею и охотно отвечает, чувствуя, что ещё немного — и оба не выдержат. Громкий вздох наслаждения сошёл с губ обоих парней, когда Люмьер толкнулся последний раз, заканчивая внутрь своего парня. В эту же секунду не выдержал и Гедеон, изливаясь себе на живот. Оба тяжело дышат, слегка подрагивая от недавней волны удовольствия. Люмьер аккуратно вышел, оставляя на лбу партнёра заботливый поцелуй, пока тот старается отдышаться и прийти в себя. Белоснежные локоны рассыпались по постельному белью, контрастируя с бордовым цветом. Это зрелище лучше, чем любые картины и произведения искусства, какие есть в музеях и на выставках. Гедеон – шедевр, который позволено видеть только Люмьеру.