И пусть сожжёт меня пламя экстаза

Обычные весенние будни сопровождались тёплыми солнечными лучами, утренним пением птиц и едва ощутимой прохладой в вечернее время, а редкий дождь напоминал о летних ливнях, после которых ещё несколько часов с деревьев падали тонкие капли дождя, падая проходящим на голову или плечи. Это утро не стало каким-то отдельным или особенным среди всех дней. Ясные лучи солнца проникали через тёмные шторы, касаясь лица ещё спящей Йеджи, которая невольно крутится по подушке, стараясь укрыться от надоедливого яркого света, который ударял по закрытым глазам, заставляя даже так жмурится и прятать лицо. Ёрзая стопами под одеялом, натыкаясь на холодную зону, Йеджи продолжает там же елозить, чтоб ощутить на себе свежесть после ночи. *** Сегодня в гости должны прибыть давние друзья девушек, и всячески готовясь к четырём часам, Йеджи сидит за своим туалетным столиком, накручивая кудри и подкрашивая глаза чёрными тенями, пока Рюджин ходит по дому в попытках всё сложить идеально. Где-то подправить фигурку, где-то вазу. Йеджи со второго этажа услышала звон в дверь. Значит гости уже тут. Накрасив губы светло-красной помадой, и надев на себя облегающее чёрное платье, которое было чуть выше бедёр, наконец-то спустилась вниз. Садясь рядом с Рюджин, Йеджи здоровается с парой, окидывая девушку приятным комплиментом. Уже спустя час и третьего опустевшего бокала красного полу-сладкого, Йеджи и Черён достаточно мило общались между собой, иногда позволяя впускать в эти диалоги лёгкий флирт и короткие комплименты. Рюджин, сидевшая рядом, опустила руку на бедро рыжей, сжимая, заставляя ту посмотреть на неё с явным вопросом «какой чёрта тут происходит?». Хван пожимает плечами, будто ни в чём не бывало продолжает диалог. *** Ещё десять минут и терпение иссякло. — Извините, нам надо отойди. — говорит Шин, и крепкой хваткой берет Хван за запястье, утаскивая за собой в спальню. Громкий стук ударов домашних тапочек по деревянным лестницам эхом отражались в ушах. Заталкивая её в спальню, девушка защёлкивает замок, толкая на кровать, где Йеджи с громким звуком села. Рюджин стояла, поглаживая по шелковистым волосам, немного наклонив голову в бок. Иногда пальцы касались подбородка, и иногда спускались к ключицам. Хван смотрела, молчала, с зачарованным взглядом пыталась понять, чего хочет брюнетка. — Ты меня привела сюда. Для чего? — спрашивает наконец-то Хван. — Просто так? Разве не могу? — Шин рассматривает рыжую, застывая на чуть поднятом платье из которого виднелась часть кружевного белья. И всё таки нельзя отрицать тот факт, что внутри Рюджин кипела ревность, злость и ещё раз ревность. Её взгляд, казалось, становился злым, горящими демонами в зрачках, которые только и жаждут того самого разврата. — Какого чёрта ты так миленько общалась и позволяла себе флирт не в мою сторону? Тебе чего-то не хватает в наших отношениях? Йеджи поднимается с кровати, подойдя в притык к Шин, кладёт голову ей на плечо, пальцами проводя по торсу. — Не ругайся, любимая, это всё было в шутку. Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя. Рюджин закатывает глаза, фыркает. Отойдя к комоду рядом со шкафом, Рюджин достаёт оттуда достаточно интересную вещь, что заставляет Йеджи выглянуть, чтобы рассмотреть из-за спины брюнетки. Та завела руку за спину, пальцем показывая, что Йеджи надо сесть на кровать. — Открой рот. — строго говорит девушка, что заставляет старшую подчиниться в просьбе Шин. Хван чувствует как тяжело становится челюсти из-за чего-то массивного в своём рте. Волосы немного сжимаются, и Хван чувствует как не может закрыть рот. Дошло. Кляп, стоящий во рту полностью заблокировать всю возможность говорить. Рюджин уходит за спину, двигая к кровати. — Ложись на живот. И Йеджи вновь её слушается. Одна из плюсов их кровати - это деревянные небольшие столбики, которые считаются декорацией, но помогают в бурной сексуальной жизни. Хван понимала, чего хочет Рюджин. Протянув руки вперед, она связывает с обеих сторон "перил" запястья. Конечно, так просто кинуть гостей они не могли. Рюджин вышла с комнаты, перед этим закрыв её на замок, оставляя Хван в интересной позе, в тотальном и глухом одиночестве. Она как будто отрезвела, пусть и много не пила, но теперь точно знает, что просто так тут не отвертится. — Йеджи немного устала… знаете, бурный вечер, ещё и алкоголь… — Да, мы понимаем, у Черён также. Мы пойдём домой отдыхать, спасибо за тёплый приём. Надеюсь ещё так посидим. — Говорит вторая девушка с пары. *** Открывая двери с замка, Рюджин медленно, но достаточно резко очутилась сзади, подняв таз Хван в позу собаки, задрав до рёбер платье. Чёрное кружевное действительно хорошо почиталось с чёрным облегающим платьем. Хван что-то мычит, пока с того самого кляпа на простынь падают пару капель слюней, которые к великому сожалению никак не контролируются. Задирая бельё, для Шин наступает идеальный момент. Холодные пальцы касаются половых губ, раздвигая, уже начиная стимулировать клитор, слыша снизу тихое мычание. Яркий шлепок, который, вероятно останется для Хван тем ещё напоминанием на несколько дней, заставили её двинуться вперёд, что не понравилось Шин, и та, быстрым движением подвинула её ближе к себе. — Не вздумай дёргаться. — заявила Рюджин на ухо, из-за чего по телу пробежали долгие мурашки, заставляя Хван похныкать в мокрую подушку. Без всякий прелюдий и нежности, Шин достаточно грубо вошла в Йеджи, грубо и быстро, в стиле Шин и влажные мечты рыжей. Протяжно промычав, от накинутого удовольствия девушка закрывает глаза, иногда жмурясь, пытаясь вырвать руки. Хотя определённо Рюджин не нравится то, что её недавно прячем своё красивое личиков в миллионах подушках и не позволяют услышать многого. Свободной рукой она поднимает голову прямо, придерживая за горло, слегка придушивая. Зная все тайные похотливые желания своей девушки на счёт интима, Рюджин помнит о дикой любви Хван к таким интересным штучкам по типу удушений и слишком грубого отношения. Теперь Йеджи осталась окончательно во владениях Шин. Буквально каждое действие теперь зависит от неё. И Хван солжёт, если скажет, что ей это не нравится. Доминирование от нежной и вечно смущающейся Рюджин всегда были для Хван чем-то больше, а не просто «ты сегодня снизу, я буду тобой управлять». Для Йеджи это было чем-то особенным в её понимании. То, что Шин ведёт себя так, как обычно не ведёт только ради того, чтобы Хван было хорошо действительно стоит многого. Рыжая летала в своих облаках в минуту пока Шин поднимала её голову, совсем забыла, что она вообще привязанная и машинально хотела перевернутся на спину, так как колени немного ныли от долго пробывания на них. Но об этом ей никак не сказать. — Ты устала, любимая? — спрашивает на ухо Рюджин, и Хван едва заметно кивает. Фыркнув на ответ и закатив глаза, она вернулась к своему месту сзади, издеваясь тем, что никак не может оттрахает. Если бы рот Хван был открытым, она бы обязательно начала умолять Шин сделать то, что она хочет, но сейчас - остаётся только терпеть эти долгие прелюдия которые Йеджи ненавидит больше всего в этом мире. Пока пальцы Рюджин издевались со слишком медленной или быстрой стимуляцией клитора, сама же Рюджин начала целовать лопатки, второй рукой, что покоилась на шее, теперь придерживала её за живот. Бабочки в животе буквально устроили третью мировую, что заставляло Йеджи хныкать ещё больше. Хван уже сама начала вилять задом, давая намёки, что искренне хочет почувствовать Шин в себе. На поцелуях не закончилось. Шин кусала, зализывала, ещё раз целовала и ещё раз кусала, оставляла засосы. Особенно больше доставалось шее сзади и с боку, где всё было уже расцеловано, в легких и едва заметных укусах и миллионов мелких засосов. Виляющий таз упирался прямо в бедра Шин, что стало последней каплей. Очередной грубый толчок заставил Йеджи поддаться вперёд, но во время вернуться на место. С открытого окна дух освежающих ветер, который умудрялся сдвигать волосы абсолютно по разному. Некоторые пряди прилипли к лицу из-за выделяющего пота. Даже окно не помогает унять ту жару, что сейчас находится в комнате. Сжалившись, Рюджин позволяет Йеджи лечь животом на кровать, чтобы дать коленях немного отдыха. Но Рюджин всё ещё ревнует, метит тело ещё несколькими засосами, пока пальцы грубо втрахивают Хван в кровать. 10 грубых, 1 нежный. Это всегда была у них своеобразная игра, кто выдохнется первым. Йеджи чувствует как её живот продолжает стягивать узел возбуждения, тянущийся вниз. Продолжая хныкать, и пытаться за что-то ухватиться руками, Рюджин всё таки снимает с её рта кляп. Ощутив свободу для рта, Хван резко вдохнув через рот, уткнулась в подушки. — Блять… — шёпотом озвучила Хван. — Не успела позволить тебе говорить, а ты тут уже блятькаешь. Йеджи закатывает глаза, но после ещё одного грубого толчка, который был действительно грубее всех остальных, с её губ слетело имя Шин. Громко и звонко. Закусывая губу от удовольствия Йеджи не замечает, как прикусывает слишком сильно, из-за чего там теперь маленькая кровоточащая ранка. И Хван чувствует как быстро к ней придёт оргазм если Рюджин продолжит делать именно такие толчки. — Блять, Рюджин, пожалуйста.. — Пожалуйста, что? — она издевается над ней, чтобы та озвучила все свои пожелания. — Трахни грубо. Как ты до этого это сделала.. Самый грубый из всех толчков заставил Йеджи приподнять зад, слегка увиливая прямо, слишком громко простонав. И именно такие толчки продолжались до самого разряда, до самого яркого оргазма, после которого хотелось уснуть и выпить минимум пять литров воды. *** Наконец-то Рюджин вышла с Хван, развязывая руки, переворачивая на спину. Рюджин ложится на грудь, иногда целует подбородок, укрыв себя и Хван, Шин начинает ластиться к Йеджи, играясь с волосами. — Ты когда ревнивая слишком горячая. — А ты слишком красивая, чтоб кто-то ещё смотрел на тебя. Особенно в этом платье. — шепчет Рюджин в полудрёме. Секс выбил из девушек всё силы, заставляя просто растворится на белоснежных простынях, чувствуя, как лёгкий ветер продолжает касаться их тел.