Воспоминания

Ночь была слишком тиха. Луна — слишком полная. А воздух в лесу — тихо и спокойно. Аказа шёл медленно, ступая босыми ногами по влажной земле. Каждый его шаг не издавал ни звука, но деревья будто знали — пришёл убийца. Их ветви слегка дрожали, сыпали листвой, когда он проходил мимо. Он чувствовал запах охотников. Но они были слишком слабыми, чтобы хоть как-то его заинтересовать. И вдруг… другой запах. Сладкий, живой. Человеческий. Но не страх. Что-то другое. Он остановился. И увидел её. Она стояла в просвете между деревьями — девушка с длинными тёмными волосами, в простом сером кимоно, с корзиной в руках. Глаза — огромные, полные ужаса, будто она уже знала, кто перед ней. Она сделала шаг назад, оступилась — и упала на колени, глядя на него снизу вверх, как на божество, пришедшее за её душой. Аказа не двигался. Просто смотрел. В её глаза. Что-то болезненно сжалось внутри.Эти глаза… будто он видел их. Давно. В другой жизни. — ...Ты... — прошептала она, — ты не человек… Он не ответил. Даже не моргнул. Лишь медленно наклонил голову набок, как хищник, разглядывающий дичь, которая почему-то кажется… знакомой. И вдруг... Из-за деревьев выскочил низкоранговый демон — жадный, обезумевший от запаха крови. Он бросился к ней, разинув пасть, полную гнилых зубов. Она закричала и закрыла лицо руками, но удара не последовало. Резкий хруст. Шипение. Мокрый хрип. Демон упал рядом — без головы. Аказа стоял между ним и ней. Его кулак всё ещё был выдвинут вперёд, вся рука в крови. Он не обернулся. Она попыталась подняться… и порезала ладонь об острый камень. Капля крови упала на землю. Запах… разорвал тишину. Глаза Аказы налились алым, его тело дрогнуло. Он резко повернулся к ней, зрачки сузились, как у зверя. Челюсть напряглась. Он сделал шаг. Ещё один. Она смотрела на него, не шевелясь. Он чувствовал её пульс, её кровь… Слышал её дыхание. Такое слабое. Такое… живое. — Я… — прошептал он. — Я… черт … Он закрыл глаза на мгновение, и когда открыл — они всё ещё были багровыми, но взгляд… дрожал. Отступил на шаг назад, закрыл лицо рукой, будто борясь с собой. Потом поднял на неё глаза. И в них была жажда. Но вместе с ней — и что-то иное. Сомнение. — Беги. Это было уже не предупреждение. Это был приказ. Она кивнула. Слёзы скатывались по щекам, но она не отвела от него взгляда до самого конца. Даже когда сорвалась с места и исчезла между деревьями, он ещё долго смотрел ей вслед. Рука дрожала. Пальцы сжимались в кулак. — Почему… — прошептал он в пустоту. — Почему ее взгляд..? Он не знал её имени. Но в её взгляде было то, что он когда-то… забыл. Прошла ночь. Аказа сидел на вершине утёса, смотрел на звёзды, которые никогда не казались ему красивыми. Он был демоном сотни лет, и ни одна ночь не оставалась в памяти… пока не появилась она. Тот взгляд. Слишком человеческий. Слишком... знакомый. «Слабая, хрупкая, с дрожащими руками. Но не убегала до конца…» — думал он, сам не понимая, почему образ её снова и снова всплывает в сознании. Он помнил… глаза. На следующую ночь он снова оказался в том лесу. Он не знал зачем. Не чувствовал приказа Мудзана. Просто шел. Сам, по своей волю. Луна освещала тропинки. Ветер перебирал листву. И снова — тот запах. Слабый, как дыхание бабочки. Но он знал его. Чувствовал его кожей. Он замер. За деревьями, чуть дальше, стояла она. В простом светлом кимоно, с корзиной, полупустой. Рядом — невысокие кусты, из которых она осторожно срывала листья. Наверное, лекарственные травы. Аказа шагнул из тени. — А ты... смелая. — Голос был глухим, но не угрожающим. Тон — почти удивлённый. Девушка вздрогнула. Оборачиваясь, она уронила корзину — травы рассыпались по земле, будто лес сам задержал дыхание. — Вы... — прошептала она. — тот самый… тот демон? Он чуть склонил голову, наблюдая за ней. — Я Аказа, — спокойно сказал он. — А ты? Она замерла. Потом чуть слышно произнесла: — Н... Нацуко... Тишина. Он подошёл ближе и поднял корзину. Протянул её ей. — Не урони. Хорошо? Она смотрела то на корзину, то на его лицо. Дыхание было частым, руки дрожали. Но... она протянула ладони. И в тот момент её пальцы слегка коснулись его. Аказа остался неподвижен. Нацуко тоже. Касание… будто что-то щёлкнуло в памяти. Он почти слышал далёкий голос. Легкий смех. Тонкий звон фарфора в старом чайном доме. — Ты… хочешь… есть меня? — вдруг дрожащим голосом спросила она, не убирая руки. Он поднял взгляд. В глазах плескалась вечная бездна. Но голос был тих, почти обиженный: — Если бы хотел — уже бы сделал. Нацуко вздрогнула, но не отступила. — Тогда… зачем ты здесь? Он не ответил сразу. Взгляд был тяжёлым, задумчивым. — Не знаю… — наконец выдохнул он. — Но мне надо было увидеть тебя снова. Убедиться, что ты… настоящая. Нацуко смотрела прямо в его глаза. Аказа сделал шаг назад и отпустил корзину.Она осталась в её руках. — Береги руку, — сказал он глухо, заметив остатки пореза от прошлой ночи. — Кровь… может позвать не только меня. — Почему ты… защитил меня тогда. Он приподнял бровь, усмехнулся едва заметно. — Глупость. — Почему? — Потому что я — демон. Я не должен защищать. Я уничтожаю. Молчание. Нацуко опустила взгляд. Потом вдруг произнесла: — Но ты не уничтожил меня. Аказа впервые оторвался взглядом от её глаз. Посмотрел в сторону деревьев. — Ты глупая, Нацуко. Лучше иди домой, — сказал он. — Здесь не место для тебя. Он повернулся. — Спасибо... Аказа-сан. На секунду между ними повисло нечто — не страх, не влечение, но пробуждение. Ему вдруг захотелось услышать, как она произносит его имя ещё раз. —Иди домой, — сказал он наконец. Когда Нацуко, с корзиной в руках, побежала сквозь тёмные деревья, Аказа стоял в тени, наблюдая за ней. И невольно улыбнулся. — Что-то в этой девочке… — пробормотал он себе под нос, — так приятно…и так знакома... На следующую ночь он пришёл раньше, чем обычно. Скользя по теням, он вышел на поляну, где Нацуко уже собирала травы. — Ну привет, Нацуко. Она вздрогнула, подняла взгляд и сказала: — Снова ты… Аказа усмехнулся, подходя ближе: — А что ты здесь делаешь всегда в одно и то же время? Нацуко опустила корзину и, с трудом сдерживая слёзы, произнесла: — Я просто работаю. Мне нужно много работать… иначе сестрёнка… Аказа заметил дрожь её рук, тихие слёзы на щеках. Его взгляд стал более внимательным. — А твоя сестра не в порядке, — сказал он ровно, почти как предупреждение. Нацуко быстро стерла слёзы рукой, опуская голову: — Мы в долгах… Мама у нас нет… А отец сейчас на службе… Он много работает, но этого мало. Сестра больна… А те люди сказали, что если я не заплачу, они её заберут… Отнимут всё… Аказа схватил голову руками и произнёс тихо, будто сам себе, перед глазами появились старые забытые лица: — Почему всё это кажется… слишком знакомым… Нацуко, испуганная резкой переменой его тона, сделала шаг к нему: — Аказа-сан, ты в порядке? Он резко отстранился, глаза налились красным: — Не подходи. Мне нужно успокоиться… кровь… Она не отступила. Тихо подошла ближе и протянула руку к его лицу: — Вот… Аказа посмотрел на её руку, на дрожащие пальцы. На мгновение он чувствовал, как что-то в нём ломается…Он слегка покусал её ладонь — но вдруг отпустил. — Что ты делаешь, дура… — выдохнул он, отстраняясь. Нацуко, не отводя взгляда, сказала тихо: — Ты теперь как… Аказа нахмурился, напряжённо сжимая кулаки: — Покажи мне тех людей. В этот момент с тени вышел мужчина, молодой, с презрительным взглядом. — Эй, лентяйка чего стоишь. Я же сказал — работать нужно! Но Аказа уже двигался. Его движения были молниеносны. Вдруг тело человека оказалось на земле — без жизни. Нацуко замерла, не веря своим глазам. Аказа, склонившись к ней, тихо сказал: — Это и есть… Она кивнула, осознавая, что теперь она в безопасности. — Это… за благодарность, — произнёс он спокойно. Его голос был ровным, но глаза горели красным. — И ты… запомни. Никому не позволяй тебя трогать. Он взял тело за шиворот, как тряпку, и пошёл прочь в лес, не оборачиваясь.